"Хрупкая жизнь", глава 17

Доброго времени всем жителям и гостям волшебной страны Бэйбики!


Продолжаю делиться с вами своим творчеством — историей родом из старой Англии, на которую меня вдохновила моя BJD кукла.



Для вашего удобства я составила содержание с активными ссылками:

Главы 1 — 5 тут
Главы 6 — 8 тут
Главы 9 — 10 тут
Главы 11 — 12 тут
Глава 13 тут
Глава 14 тут
Глава 15 тут
Глава 16 тут



Как всегда, буду очень благодарна за ваши комментарии! Если найдёте ошибки какого-либо рода, буду только рада с вашей помощью их исправить. Ну и конечно, мне очень важно ваше читательское мнение и взгляд со стороны.

Приятного прочтения!

_ _ _ _ _ _ _ _ _ _

Глава 17

«Эльфийские» часы отмерили половину девятого, когда Эмили, умытая, причёсанная и одетая в одно из своих дневных платьев, встретила на пороге спальни изумлённую миссис Моррис. Няня лишь беспомощно всплеснула руками, когда Эмили выразила намерение позавтракать в столовой.
Эмили в ту ночь спала не больше пяти часов, и давешняя лихорадка ещё давала о себе знать, отзываясь слабостью во всём теле. Но девочка чувствовала себя на удивление собранной и уверенной. Мысли её были ясными. Она не придумала ничего лучше, чем идти напролом и действовать как можно решительнее. Стремление отвоевать себе право на ту самую социальную жизнь, о которой говорил доктор Паддифейт, пересилило в ней все остальные чувства. А желание хоть как-то помочь Вэлентайну, ставшему заложником неудачных обстоятельств, было ещё сильнее. Таким образом, за краткое время минувшей ночи в Эмили произошла разительная перемена. И куда только подевалась вчерашняя слабая, угрюмая, болезненная малышка? Её место заняла бледная, но решительная молодая леди. Откуда только взялись силы на подобное перевоплощение…
Пока Эмили не спеша поглощала свой завтрак, все мысли её были заняты тем, как правильнее вести себя со стариком Рошером и какие подобрать слова, чтобы повлиять на него. Эмили хотелось побыть наедине со своими размышлениями, но миссис Моррис, взволнованная её неожиданным выздоровлением, суетилась подле неё с удвоенными стараниями, принося всё новые тарелки с яствами, подливая в её стакан всё новые порции свежего яблочного сока, и то и дело уточняя, всё ли устраивает юную леди.
На столе лежала вчерашняя лондонская газета, оставленная мистером Уэйнрайтом. Эмили взглянула на неё мельком, и как можно более небрежным тоном поинтересовалась:
— Мистер Уэйнрайт уже уехал, я полагаю?
Миссис Моррис замерла, удивлённая столь официальным тоном вопроса. Моргнув несколько раз, она ответила:
— Да, леди Эмили. Ваш отец… То есть, мистер Уэйнрайт, лорд… Он отбыл в Лондон. Сказал, что вернётся не ранее, чем через три дня.
— А леди Уэйнрайт?
— Вы имеете ввиду Вашу маму?
— Конечно. Ведь в Уэйнрайт-холле лишь две леди, и только одна из них сейчас сидит перед вами.
Вконец смутившись от сухого формального тона, миссис Моррис тихо проговорила:
— Да, леди Эмили, прошу прощения. Леди Уэйнрайт вчера уехала в Лондон к своей сестре и сегодня её возвращения ждать не стоит.
— Вот как… Благодарю за завтрак! – широко улыбнувшись, Эмили одним махом допила свой сок, и, прежде чем няня успела вмешаться, стремительно покинула столовую.
Девочка лёгкой птичкой взлетела по лестнице… В своей комнате она взяла широкую ленту и обвязала ею коробку с фотографиями, чтобы та не раскрылась раньше времени. Переоделась в тёплый дорожный костюм, переобулась в осенние ботинки, накинула тёплое пальто, а потом вернулась на первый этаж и как можно тише проскользнула по коридору к чёрному ходу. Слышно было как миссис Моррис моет посуду и разговаривает с кем-то из горничных.
Сердце Эмили выпрыгивало из груди, в голове стучал огромный тяжеленный молот… Главное, чтобы няня не услышала, как она уходит, тогда всё будет хорошо. По крайней мере, ей очень хотелось в это верить…

Спустя почти час Эмили уже находилась в маленькой и слегка неопрятной гостиной старика Рошера, страшно нервничая и изо всех сил стараясь этого не показывать. Пока мистер Рошер готовил чай, девочка то и дело судорожно стискивала руки на коробке с фотографиями и в голове её билась ужасающая мысль: «Лгунья! Я стала лгуньей…»
Мало того, что она ускользнула от няни, не сказав ни полсловечка, ей пришлось соврать Леверджсону, что поездка в гости к мистеру Рошеру была одобрена и доктором, и миссис Уэйнрайт, и что мистер Уэйнрайт оповещён, и не имеет ничего против. Ей также пришлось обмануть и мистера Рошера, искренне изумлённого её визитом.
Но, несмотря на почтенный возраст, располагающий и к подозрительности, и к излишней ворчливости, Эмельен Рошер всё ещё оставался джентльменом. Поэтому, усадив девочку в самое чистое кресло, он без лишних разговоров удалился в кухню, чтобы приветить юную гостью, как полагается. Наконец он вернулся с подносом, на котором стояли две чайные пары, до краёв наполненные ароматным чёрным чаем и вазочка с песочными печеньями. С трудом водрузив поднос на стол, старик присел на низкий диванчик и тихонько закряхтел, потирая свои ноющие колени.
— Итак, милая леди Эмилия Уэйнрайт, ранее Вы упомянули, что у Вас имеется какой-то разговор ко мне. Что же это за разговор?
Недоверчивые тёмные глаза мистера Рошера и его немного хрипловатый голос заставляли Эмили нервничать ещё больше. Сжав губы в сухую жёсткую линию, он задумчиво потирал края своих длинных кустистых бакенбардов, неотрывно глядя на девочку. Эмили тяжело сглотнула, интуитивно понимая, что заготовленную заранее речь о важности добрососедских отношений придётся забыть. Девочка собралась с духом и перешла к делу.
— Видите ли, мистер Рошер… Недавно я разбирала старые фотографии и обнаружила один весьма любопытный снимок. Вы позволите показать его Вам?
Эмили чуть дрожащими руками развязала ленту на коробке, достала из неё стопку фотокарточек и принялась осторожно раскладывать их на столе. Старик лишь удивлённо поднимал брови и хмыкал себе под нос, пока Эмили перебирала фотографии. Когда она наконец протянула ему искомую карточку, он близоруко сощурился, вынул из нагрудного кармана старенькое пенсне с одним-единственным стёклышком, вгляделся в фотографию, и уже в следующий миг разразился каркающим хохотом.
— Во имя всех святых, откуда это у Вас, леди Эмилия? Этому снимку не менее пятидесяти лет, матерь божья…
— Он лежал в коробке, — нескладно ответила Эмили. – Вы узнаёте это место, и этого человека рядом с Вами, мистер Рошер?
— Конечно! Ещё бы мне не узнать. Я ещё не выжил из ума и не потерял своих глаз, уж что бы про меня ни говорили! Это ведь, чёрт побери, мой давний друг, мой лучший друг, стоит рядом со мной, каким я был добрых полвека тому назад… А место на фото – одна из военных застав, где мы пережидали время перед новым марш-броском. Эх, Крис, старина… И зачем только ты ушёл так рано?
Вдруг голос его сбился, старик опустил голову и прижал руку к глазам. Глядя на него, Эмили ощутила, как горло перехватывает от нахлынувшей тоски, а уголки глаз начинают пощипывать солёные слезинки…
— Это сэр Кристофер, Ваш славный дедушка, леди Эмилия. О, да… Это был самый славный человек из всех, кого я знаю. – Мистер Рошер произнёс эти слова с трудом, и когда он отнял руку от лица, Эмили увидела на его щеках мокрые дорожки.
— Как жаль, что мне не довелось узнать его, — негромко сказала Эмили и всхлипнула, не в силах скрыть свою горечь.
Мистер Рошер протянул ей пожелтевший от времени носовой платок. Эмили с благодарностью приняла его, промокнула глаза и нос, который всегда тёк, словно тающий ледник, когда она начинала плакать.
— Знаете, у меня ведь тоже есть такие вот старые фотографии. И довольно много. Хотите, я Вам их покажу?
— Я была бы Вам очень признательна. Также, если Вам не составит труда, расскажите мне, пожалуйста, что-нибудь о дедушке…
Мистер Рошер отошёл в свой кабинет, и вернувшись с двумя большими фотоальбомами в руках, устремил на Эмили ещё один сомневающийся взгляд:
— А разве Ваш папа ничего не рассказывал Вам о Вашем дедушке? Мне кажется, попросту невозможно вырасти в семье Уэйнрайтов, не зная ничего о деяниях достопочтимого графа.
— Кое-что мне известно, — осторожно согласилась Эмили, — Но папа всегда рассказывает так… Ну… Как-то сухо и скупо, что ли. Только фактами, понимаете? Перечисляет даты и события, как будто исторический доклад презентует. А мне хотелось бы понять, каков дедушка был по характеру. Что любил, а чего не терпел? Словом, каков он был внутри, в своих мыслях и в своём сердце, за всеми этими титулами, наградами и медалями…
Произнося всё это, Эмили ни на миг не кривила душой. Мистер Рошер посмотрел на неё так, будто впервые увидел.
— Надо же, сколь глубокомысленные рассуждения от столь юной особы. Сколько, Вы говорите, Вам сейчас лет?
— Мне почти десять, — смущённо ответила девочка, теребя край своего платья.
Поцокав языком, мистер Рошер придвинул своё кресло поближе к Эмили и раскрыл один из альбомов. Сначала он молча переворачивал страницы, а дойдя до снимков с юным Кристофером Уэйнрайтом, стал сопровождать показ фотографий краткими пояснениями. В тоне его голоса ощущалось недовольство, как будто он не верил, что его рассказы могут по-настоящему увлечь маленькую леди.
Но Эмили действительно было интересно. Она просила старика переворачивать страницы помедленнее, подолгу рассматривала каждый снимок, задавала вопросы. У него действительно было много совместных фотографий с Кристофером Уэйнрайтом. Вот они ещё совсем молодые, прогуливаются в парке в центре Лондона, и, судя по их виду, обсуждают что-то серьёзное. У обоих дорогие костюмы, цилиндры и трости, и выглядят они прямо как заправские столичные денди. А вот они стоят у опушки леса с ружьями наперевес, в высоких сапогах и охотничьих куртках, задорно ухмыляясь фотографу и похваляясь своей добычей – огромным клыкастым кабаном. А тут все друзья и родственники на праздновании Рождества в Уэйнрайт-холле, который тогда ещё именовался домом графа… И шампанское, и шутки, текут рекой, и вся эта весёлая атмосфера так и искрится на фотографиях.
Постепенно мистер Рошер оттаял и погрузился в свои воспоминания, вслух пересказывая девочке события давних лет. Эмили впитывала рассказы старика Рошера, как губка. Время летело незаметно…



— Ох, пресвятые угодники! Близится время обеда. Вы, верно, уже проголодались, а, леди Эмилия? Я ведь человек простой… Мне не до изысков. Кухарка моя уволилась в начале весны, так я с тех пор и выкручиваюсь сам, потихоньку, полегоньку, уж как могу. Но Вам-то точно не придётся по вкусу мой свободный стиль…
— Что Вы, мне хватит и простого хлеба с маслом. И это даже лучше, так как при моём вечно заболевающим то одним, то другим, организме, склонном ко всяческого рода аллергиям, приходится беречься ото всяких изысканных блюд.
— Да, я слышал, что Бог наградил Вас чрезмерно хрупким здоровьем. Жаль, что вместе с фамильной внешностью Вам не досталось фамильной выдержки. Ваш славный дедушка в полевых условиях мог вообще не есть несколько суток кряду, и при этом замечательно себя чувствовал…
Подкрепившись сэндвичем из неровно нарезанного хлеба с мягким домашним сыром (который заботливый мистер Рошер украсил чисто вымытой веточкой петрушки с собственного огорода) Эмили серьёзно взглянула старику в глаза и задала вопрос, который уже давно вертелся у неё на языке.
— Мистер Рошер, Вы утверждаете, что мой дедушка был самым лучшим человеком из всех, кого Вы встречали. Послушав Ваши рассказы, я понимаю, что он и правда был во всех отношениях прекрасной личностью, сильной и справедливой. Я нисколько не умаляю его личных достоинств и заслуг перед обществом, но… Позвольте спросить, отчего Вы считаете, что в нынешнее время уже не встретить человека столь же храброго и добродетельного?
Мистер Рошер фыркнул, погремел ложкой в своей чашке и воззрился на Эмили с нескрываемым скепсисом.
— Вы знаете, леди Эмилия, даром что я отец двоих сыновей и дедушка троих внучат, мне абсолютно нечего Вам сказать по этому поводу. Нынче люди погрязли в материальных ценностях и уж давно забыли, что такое истинная честь и достоинство, вот так-то…
— Позвольте мне возразить Вам, мистер Рошер. Я убеждена, что в наше время ещё есть достойные граждане, даже среди юного поколения.
— Вот как? И кого же Вы могли бы мне назвать, как образец современного достойного гражданина?
— Я недавно имела честь познакомиться с молодым человеком по имени Вэлентайн Голдфишер. И он произвёл на меня такое приятное впечатление своей смелостью, честностью и добротой, что я, не сомневаясь ни секунды, называю Вам его имя в подтверждение своих слов.
Как Эмили ни старалась, голос её заметно задрожал, а щёки покраснели. Мистер Рошер был так поражён её словами, что не сразу нашёлся, что ответить. По его окаменевшему лицу было видно, что имя Вэлентайна, упомянутое в таком контексте разговора, стало для него потрясением.
— Позвольте спросить, в чём же именно проявились столь благородные качества этого юноши? – мягко полюбопытствовал старик, не сводя с девочки напряжённого взгляда.
— О, я с удовольствием расскажу Вам! Кхм… Простите…
Голос Эмили звучал несколько выше и тоньше, чем ей хотелось бы. С трудом вдохнув побольше воздуха, она изо всех сил пыталась заставить себя успокоиться. Мистер Рошер, решив, что у неё запершило в горле, заново наполнил её чашку, дабы заполнить неловкую паузу. Девочка отпила немного свежего чая, выдохнула, и с лёгкой улыбкой сказала:
— Видите, мистер Рошер, Вы истинный джентльмен, на которого можно положиться. Вы не оставите леди без поддержки в неловкой для неё ситуации. Точно таков есть и юный сэр Вэлентайн… Не так давно я имела удовольствие посетить фамильные угодья Голдфишеров, и Вэлентайн, как истинный рыцарь и джентльмен, окружил меня заботой и удивил своей щедростью. Знали ли Вы, что Голдфишеры выращивают просто удивительную клубнику? Благодаря доброте Вэлентайна мне довелось ею полакомиться, и я Вас уверяю – ничего вкуснее я в жизни не пробовала!
— Невероятно… Просто потрясающе… — пробормотал старик Рошер, скорее из вежливости, чем из искреннего желания продолжить разговор.
— Я и сэр Вэлентайн стали хорошими друзьями. Признаюсь, Вам, мистер Рошер, я была бы очень рада, если бы и Вы с ним познакомились. Я убеждена, Вэлентайн понравился бы Вам, если бы Вы только дали себе труд узнать его получше. И я не сомневаюсь, что Ваши чудесные внуки были бы рады иметь такого товарища, как Вэлентайн.
Мистер Рошер вконец растерялся и лишь рассеяно кивал в ответ. Эмили показалось, что продолжать в таком духе и дальше нет смысла.
— Ну что же, пожалуй, мне пора собираться в обратный путь. Кажется, я начинаю злоупотреблять Вашим гостеприимством. Благодарю Вас за угощение и за прекрасные истории.
— Я тоже в свою очередь благодарю Вас, леди Эмилия, что посетили мою скромную обитель и порадовали старика надеждой, что юное поколение в Вашем лице и в лице сэра Вэлентайна Голдфишера ещё сможет возродить былые устои нравственного общества.
Помогая Эмили сесть в машину, старик Рошер вдруг наклонился к её окну и медленно проговорил:
— Будьте любезны, передайте Вашему отцу, что хоть тот и отказался от графского титула, я и моя семья по-прежнему уважаем его и ценим дружеские отношения между нашими родами. Друзья Уэйнрайтов – и наши друзья тоже. Пожелайте от меня здравия и деловых успехов сэру Лемюэлю. Ещё раз благодарю Вас за визит, общение с Вами было истинным наслаждением. Заезжайте ещё, если у Вас будет подходящее настроение.
— Искренне надеюсь, что это действительно так. С удовольствием передам Ваши пожелания моему отцу. И при случае обязательно воспользуюсь Вашим приглашением.
«Интересно, это всё ещё обмен любезностями или уже новая маленькая ложь с моей стороны?» — печально подумала Эмили.
— Доброго пути! – старик Рошер махнул шофёру Эмили, и тот немедленно завёл машину.
Когда автомобиль вырулил на более широкую дорогу и поехал быстрее, Эмили тихонько приоткрыла окно со своей стороны и с удовольствием подставила разгорячённое от волнения лицо прохладному ветерку. В эти минуты весь мир для неё исчез, осталось лишь упоительное ощущение свежего ветра на покрасневших щеках, приносящего облегчение. Конечно, дома её ждут неминуемые последствия обмана: строгий выговор, а возможно и строгое наказание… Множество неприятных минут. Но эта минута, наполненная ощущением быстрой езды и ветра, была прекрасна, и в эту минуту, несмотря ни на что, она чувствовала себя по-настоящему живой.

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории