Наталья Лукичева
"Хрупкая жизнь", глава 16
Доброго времени всем жителям и гостям волшебной страны Бэйбики!
У меня вынужденный перерыв в кукольном хобби — жду когда фирма Souldoll откроет заказы, чтобы приобрести для Файлин новое тело. Старое совсем перестало меня устраивать по своей устойчивости, подвижности и эстетике, и я его пристроила в очень хорошие руки. Надеюсь в ближайший период всё-таки сделать заказ на сайте Souldoll, но они уже один раз перенесли преордер с октября на зиму, так что… Скрестите, пожалуйста, пальцы мне на удачу!
Чтобы заполнить чем-то томительное ожидание, продолжаю делиться новыми главами из своей повести, поскольку мнением большинства здесь моим читателям удобнее знакомиться с текстом, чем на сайте author.today. Но если вы хотите перейти на сайт, и разом прочесть все готовые главы (сейчас их 19 и готовится 20-ая) то ссылка есть в моём профиле.
Предыдущая глава и ссылка на ранние главы тут
Как вы возможно помните, именно один из образов Файлин вдохновил меня на написание этой истории целиком, чтобы собрать воедино все смутные и разрозненные кусочки про хрупкую английскую девочку, которые с детства приходили в мою голову через сны и ассоциации.
Как всегда, буду очень благодарна за ваши комментарии! Если найдёте ошибки какого-либо рода, буду только рада с вашей помощью их исправить. Ну и конечно, мне очень важно ваше читательское мнение и взгляд со стороны.
Приятного прочтения!
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _
ГЛАВА 16
Последующие несколько дней Эмили провела в постели. Её ум находился в некоем болезненном полузабытьи. Ей было настолько тяжело и горько от осознания собственного бессилия и невозможности что-либо изменить в своей жизни, что и тело её взбунтовалось и перестало ей подчиняться.
У неё снова была высокая температура и лихорадка – самый частый её недуг. Миссис Моррис бесконечно хлопотала над своей маленькой леди, но из-за сильной слабости она не могла ни встать, чтобы няня сменила постель, ни толком поесть все те полезные диетические блюда, что няня с таким старанием готовила для неё. Девочка сделалась угрюмой и неразговорчивой, коварная болезнь изматывала её не только физически, но и душевно. Когда няня пыталась развлечь её разговорами, она лишь ещё больше мрачнела. Близился её десятый день рождения, но она не испытывала ровным счётом никакой радости по этому поводу, что расстраивало добросердечную миссис Моррис ещё сильнее.
Доктора всякий раз оказывались бессильны перед странным лихорадочным состоянием Эмили, и приходилось просто ждать, когда хворь сама отступит. Но в этот раз миссис Уэйнрайт, усиливая свой родительский контроль над дочерью, настояла на том, чтобы Эмили ежедневно посещал их семейный врач – доктор Паддифейт. И теперь Эмили приходилось каждый день волноваться при встрече с ним, выслушивая его советы и наставления.
При иных обстоятельствах доктор Паддифейт мог бы оказаться вполне приятным собеседником. Это был немолодой, но свежо выглядящий мужчина с тонким аристократичным профилем и ясным взглядом. Всегда подтянутый, аккуратно одетый и чисто выбритый, доктор Паддифейт обладал поистине интеллигентным обаянием. Он имел два высших образования и три докторских степени в различных областях. Весь его облик говорил о профессионализме и безупречности. Эмили нравилось наблюдать, как он ловко расстёгивал свой чемоданчик и быстрыми, выверенными движениями раскладывал на столе свои медицинские инструменты. Доктор Паддифейт был очень деликатен и не причинял девочке сильного дискомфорта при осмотре. А ещё он всегда оставлял небольшие подарки вроде сладких сиропов и мятных конфет, и старался всячески подбодрить свою юную пациентку.
— Не сдавайтесь, леди Эмили, только не сдавайтесь! Боритесь за жизнь, она того стоит! – сказал он при очередном посещении с таким жаром, что Эмили старательно покивала в ответ и дала самой себе обещание поскорее поправиться.
Миссис Уэйнрайт наблюдала за работой доктора на расстоянии — из коридора, стоя на шаг позади входной двери. Она намеренно каждый раз занимала такую позицию, чтобы иметь возможность незаметно уйти к себе, не вступая в разговор ни с Эмили, ни с доктором Паддифейтом. Но в этот раз, услышав слова доктора, она вошла в спальню и присела на дальний край кровати, по другую сторону от девочки.
— Всё настолько плохо? Она может умереть? – спросила миссис Уэйнрайт каким-то странным, бесцветным и пустым голосом.
— Нет-нет, что вы. Это всего лишь временное недомогание, к тому же, весьма обычное для леди Эмили. Я имею ввиду, что ей нужно побороться за ту жизнь, которую она упускает, лёжа в постели, пока снаружи царит прекрасная ранняя осень, и другие юные леди устраивают пикники, играют в крокет, обучаются езде верхом, собирают гербарии, пишут пейзажи, путешествуют и всячески наслаждаются порой своей юности.
Эмили не сдержала тяжкого вздоха. Она могла лишь мечтать, чтобы ей позволили поехать куда-то с компанией единомышленников и провести время за какими-то активными занятиями…
— Ах, вот как, — выдохнула миссис Уэйнрайт. – Однако, я не думаю, что при такой хрупкости здоровья Эмили когда-нибудь сможет вести столь активный образ жизни.
— Но вы, несомненно, должны к этому стремиться! Всё в ваших руках. Помогайте юной леди Эмили укреплять и тело, и дух! Постепенно, не спеша… Сначала пешие прогулки, затем выездные пикники, а потом и поездки к морю. Морской воздух чрезвычайно полезен для растущего организма, как и творчество, спорт и общение со сверстниками. Поощряйте леди Эмили заводить новые знакомства и развивать новые увлечения. У юной леди должны быть занятия, наполняющие её жизнь положительными эмоциями, и чем больше, тем лучше. Активная социальная жизнь отгоняет болезни успешнее любых лекарств! – горячо провозгласил доктор Паддифейт.
Миссис Уэйнрайт ничего не ответила, и с непроницаемым лицом повела доктора вниз, а у Эмили в ушах всё ещё звенело эхо его слов. Они показались ей очень правильными, но мама, судя по всему, не прониклась их смыслом, и не поняла значения всего того, что пытался донести до неё доктор Паддифейт. А значит, вновь бесполезными будут любые попытки с ней поговорить…
Эмили дождалась, пока няня отправится готовить обед, и, зарывшись лицом в подушки, горько заплакала… Только безмолвный плюшевый медведь был с нею рядом в эту минуту отчаяния, и когда его макушка совсем промокла от слёз, девочка наконец постепенно затихла и забылась сном без сновидений.
Вечером в спальню Эмили заглянул мистер Уэйнрайт. Он получил сообщение о том, что его дочери снова нездоровится и вернулся на один вечер из Лондона, чтобы навестить её. Он без слов снял свой пиджак, туфли, и улёгся на постель рядом с дочерью. Осторожно обнял её исхудавшее тельце, поцеловал девочку в лоб. Эмили подняла голову и невесело улыбнулась. Они переглянулись, синхронно вздохнули… Сейчас им не нужны были разговоры, они понимали друг друга на уровне чувств. Мистер Уэйнрайт прекрасно знал, как тяжело его девочка переносит предательства её собственного тела и с сочувствием гладил её по голове, пока Эмили с благодарностью наслаждалась папиным теплом, вдыхая родной запах его накрахмаленной рубашки, и кожи, ещё хранившей остаточный след его утреннего одеколона. От него пахло и другими ароматами, это была смесь всего того, что окружало его в течение рабочего дня. Эмили воспринимала эти посторонние запахи как призраки той части папиной жизни, в которой ей пока не было места. Но однажды… О, однажды она непременно уговорит его взять её с собой в свой лондонский офис и всё-превсё ей там показать. И тогда эти чужие запахи станут ей понятными, и такими же родными.
— Папа… Я хотела бы кое-что с тобой обсудить, — прошептала девочка.
— Да, моя маленькая Эм? В чём дело? – тут же откликнулся мистер Уэйнрайт.
— Я весьма и весьма переживаю по поводу возможных проблем у одного нашего общего знакомого…
— Кого ты имеешь ввиду?
— Я говорю про мальчика по имени Вэлентайн Голдфишер. Ты помнишь его?
— О да, несомненно.
— Он приходил в тот день, когда дядя и кузены гостили у нас. Но ему пришлось уйти слишком быстро, и вёл он себя странно… Как будто ему нельзя было здесь находиться, понимаешь?
Мистер Уэйнрайт напрягся и с тяжёлым вздохом отстранился от дочери. Заложив руки за голову, он внимательно посмотрел ей в глаза.
— Прошло уже четыре дня и… Словом, я просто хотела спросить у тебя совета… Потому что я не знаю, что я должна делать в такой ситуации.
— Ничего.
— Что?
— Ты не должна делать ровным счётом ничего, моя милая маленькая спасительница от бед.
— Но почему?
— Эмили, родная, сама подумай. Голдфишеры – это не мы, а мы – не Голдфишеры. Если их сын сбежал от них, нарушив прямой запрет, они имеют полное право наказывать его так, как считают необходимым. Это их сын, их территория и их жизнь. Мы не в праве вмешиваться.
— Но их методы чересчур жестоки… — Эмили с трудом отогнала от себя видение измученного лица Вэлли у позорного столба.
— Я знаю, милая, и полностью разделяю твоё негодование. Но поверь мне, порой для таких людей подобные методы – это и впрямь единственный способ хоть как-то образумить непокорное чадо.
Эмили сжала губы в тоненькую линию, обиженно насупилась и замолчала. Она молчала так выразительно, что мистер Уэйнрайт не удержался от улыбки, сгрёб её в охапку и поцеловал в макушку.
— Не волнуйся, милая. Вэлентайн крепкий парень, и он обязательно найдёт способ дать тебе знать, что у него всё хорошо.
— Надеюсь…
Мистер Уэйнрайт зажёг ночник, прочёл Эмили несколько историй на ночь, полежал с нею ещё немного, а потом отправился в свою спальню. Эмили очень хотелось, чтобы он остался с ней на всю ночь, но она не осмелилась просить его об этом. Она видела тень печальной усталости в его глазах и понимала, что папина жизнь, полная рабочих дел, тревог за дочь, и ссор с мамой, была по-своему тяжёлой…
Поздней ночью, когда в Уэйнрайт-холле все уже давным-давно крепко спали, Эмили нашла в себе силы встать с постели, чтобы посмотреть на ночное небо, усыпанное звёздами и увенчанное каёмкой луны. Ранее прошёл мелкий дождик, и подъездная дорога блестела лужицами. Не думая о том, что может простудиться, Эмили забралась на подоконник прямо в своей белой кружевной сорочке, открыла окно и с наслаждением вдохнула свежий, напоенный чистой прохладой ночной воздух. Было так тихо и так спокойно, что девочке показалось, будто она очутилась в совершенно ином мире, разительно отличающемся от того, в котором ей приходилось жить днём.
На краткий миг в её утомлённой лихорадкой голове промелькнула безумная мысль – вот бы шагнуть прямо из окна в это синевато-чёрное, как пролитые чернила, небо, и полетать там немного на прозрачных крыльях… Или призвать того серебристого дракона, что так часто снился ей. Но по небу летели только густые облака, погоняемые осенними ветрами. Эмили вздохнула с сожалением. От обилия фантазий, что становились её личными сказками, реальность начинала казаться особенно скучной… А реальность вокруг Эмили была и того скучнее. После самовольной поездки Эмили на ферму Голдфишеров и инцидента с шоколадными конфетами миссис Уэйнрайт сделалась особенно строгой. Но, вдохновлённая словами доктора Паддифейта, Эмили собиралась с духом, чтобы вновь побороться за свои интересы.
Небольшие круглые часы на стене показывали без четверти два. Эмили любила эти часы, выкрашенные в светлый мятный оттенок и украшенные изящным орнаментом из розовых лепестков, тёмно-зелёных листочков и золотистых завитушек. Про себя она называла их «эльфийскими». Она следила за ходом тонких стрелок, мысленно отсчитывая секунды, пытаясь тем самым убаюкать саму себя, но сон больше не шёл к ней. Тогда Эмили зажгла свечу, и некоторое время просидела неподвижно, как завороженная глядя на колеблющийся язычок жёлто-оранжевого пламени, и на тени, отплясывающие по стенам. Но вскоре у неё вновь вырвался грустный вздох. Ей было не просто скучно, но и одиноко, а ещё грустно и тоскливо…
Эмили обняла мистера Ханифута – своего плюшевого медведя. Его шёрстка была цвета мёда, поэтому девочка не сомневалась, что в своё время выбрала для него самое лучшее имя. (Ханифут – от англ. Honey – мёд, foot – лапа) Мистер Ханифут был во многих значениях просто замечательным игрушечным другом. Он был большим и приятно тёплым, умел кивать головой и реветь по-медвежьи, никогда не отказывался от печенья с молоком, терпеливо слушал как Эмили ему читает, и всегда был рядом. Единственным его недостатком была неспособность поддержать беседу…
Девочка бесцельно оглядела комнату, и уже хотела было взять какую-нибудь книгу, но тут к ней пришла одна идея. Она поставила поверх свечи стеклянный шар-подсвечник, опустила её на пол и заглянула в свой тайник под кроватью. Нет ли здесь таких же любопытных ночных перемен, какие открылись ей за окном? Быть может, благодаря магии ночи, меняющей внешний мир, она найдёт и тут какой-то новый, интересный секрет… Девочка поёрзала на ковре, оглядывая тёмные углы под кроватью, и обнаружила в одном из них большую старую коробку. Эмили не помнила, что было в ней, так что сюрприз удался. Подтянув коробку к себе и открыв крышку, девочка чихнула от поднявшегося облачка пыли. Поморгав, она запустила руку в коробку и вынула из неё кипу старых бумаг, перевязанных кружевной тесьмой…
… а через несколько минут она тихо плакала, водя кончиками пальцев по замявшимся уголкам фотокарточек, с которых на неё смотрели такие знакомые, но такие далёкие лица. Дяди и тёти, их семьи, двоюродные и троюродные кузены, прадедушки и прабабушки… Вот мама её мамы, красивая и величественная даже в старости. Эмили даже про себя не могла её назвать «бабушкой», настолько гордо и прямо держала спину эта удивительная женщина. Она приезжала в гости очень редко, но Эмили хорошо помнила её властный голос и горьковатый, словно микстурный, запах её духов. На некоторых фото она была ещё совсем молодой и стояла рука об руку со своим вторым мужем – отчимом мамы Эмили. Фотографии родного дедушки со стороны мамы у Эмили не было…
А вот и папин папа – дедушка Кристофер, почивший граф Аттенборо, бывший председатель министерства финансов, а также почётный рыцарь Её Величества, удостоенный медали за отвагу во время великой войны, уважаемый член Британского сообщества. И дня не хватит, чтоб перечислить все его заслуги. Вот он в юности, высокий красавец, и рядом с ним его братья… А вот здесь он со своей женой и детьми. Эмили увидела годовалого папу в коляске и заулыбалась.
Как же много фотографий, и как много родных лиц на них… Все они – её семья, но со многими из них Эмили уже не могла встретиться. Особенно больно было осознавать, что ни бабушку, ни дедушку со стороны папы Эмили не застала в живых. Они фотографировались на долгую и добрую память, и, к сожалению, это всё, что от них осталось для Эмили… Было бы замечательно иметь возможность поговорить с ними, узнать их, поделиться с ними своими переживаниями… Как же жизнь порой несправедлива!
Эмили вытерла слёзы рукавом своей ночной сорочки, и начала собирать фотографии в аккуратную стопку. И тут одна из карточек привлекла её внимание. На ней дедушка Кристофер был в окружении своих военных товарищей. Все они были в форме и держались очень строго, печаль и усталость оставили свою мрачную печать на их лицах. Великая война была суровым испытанием для всех… Эмили перевернула фотографию, прочитала памятную надпись и сердце у неё так и подпрыгнуло. Один из мужчин был обозначен как лейтенант-полковник Эмельен Рошер! Это ведь тот самый мистер Рошер, нынче вдовец, охотник и дедушка троих сумасбродных юных Рошеров, досаждающих Вэлентайну…
«Вот он, мой шанс!» — пронеслось в голове у Эмили. Много дней она думала, гадала, какой же ей найти повод для визита к старику Рошеру, чтобы поговорить с ним, и вот, наконец, она нашла его. Эта старая фотокарточка станет её пропуском в дом Рошеров! Вот только надо ещё как-то раздобыть себе пропуск из дома Уэйнрайтов…
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
У меня вынужденный перерыв в кукольном хобби — жду когда фирма Souldoll откроет заказы, чтобы приобрести для Файлин новое тело. Старое совсем перестало меня устраивать по своей устойчивости, подвижности и эстетике, и я его пристроила в очень хорошие руки. Надеюсь в ближайший период всё-таки сделать заказ на сайте Souldoll, но они уже один раз перенесли преордер с октября на зиму, так что… Скрестите, пожалуйста, пальцы мне на удачу!
Чтобы заполнить чем-то томительное ожидание, продолжаю делиться новыми главами из своей повести, поскольку мнением большинства здесь моим читателям удобнее знакомиться с текстом, чем на сайте author.today. Но если вы хотите перейти на сайт, и разом прочесть все готовые главы (сейчас их 19 и готовится 20-ая) то ссылка есть в моём профиле.
Предыдущая глава и ссылка на ранние главы тут
Как вы возможно помните, именно один из образов Файлин вдохновил меня на написание этой истории целиком, чтобы собрать воедино все смутные и разрозненные кусочки про хрупкую английскую девочку, которые с детства приходили в мою голову через сны и ассоциации.
Как всегда, буду очень благодарна за ваши комментарии! Если найдёте ошибки какого-либо рода, буду только рада с вашей помощью их исправить. Ну и конечно, мне очень важно ваше читательское мнение и взгляд со стороны.
Приятного прочтения!
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _
ГЛАВА 16
Последующие несколько дней Эмили провела в постели. Её ум находился в некоем болезненном полузабытьи. Ей было настолько тяжело и горько от осознания собственного бессилия и невозможности что-либо изменить в своей жизни, что и тело её взбунтовалось и перестало ей подчиняться.
У неё снова была высокая температура и лихорадка – самый частый её недуг. Миссис Моррис бесконечно хлопотала над своей маленькой леди, но из-за сильной слабости она не могла ни встать, чтобы няня сменила постель, ни толком поесть все те полезные диетические блюда, что няня с таким старанием готовила для неё. Девочка сделалась угрюмой и неразговорчивой, коварная болезнь изматывала её не только физически, но и душевно. Когда няня пыталась развлечь её разговорами, она лишь ещё больше мрачнела. Близился её десятый день рождения, но она не испытывала ровным счётом никакой радости по этому поводу, что расстраивало добросердечную миссис Моррис ещё сильнее.
Доктора всякий раз оказывались бессильны перед странным лихорадочным состоянием Эмили, и приходилось просто ждать, когда хворь сама отступит. Но в этот раз миссис Уэйнрайт, усиливая свой родительский контроль над дочерью, настояла на том, чтобы Эмили ежедневно посещал их семейный врач – доктор Паддифейт. И теперь Эмили приходилось каждый день волноваться при встрече с ним, выслушивая его советы и наставления.
При иных обстоятельствах доктор Паддифейт мог бы оказаться вполне приятным собеседником. Это был немолодой, но свежо выглядящий мужчина с тонким аристократичным профилем и ясным взглядом. Всегда подтянутый, аккуратно одетый и чисто выбритый, доктор Паддифейт обладал поистине интеллигентным обаянием. Он имел два высших образования и три докторских степени в различных областях. Весь его облик говорил о профессионализме и безупречности. Эмили нравилось наблюдать, как он ловко расстёгивал свой чемоданчик и быстрыми, выверенными движениями раскладывал на столе свои медицинские инструменты. Доктор Паддифейт был очень деликатен и не причинял девочке сильного дискомфорта при осмотре. А ещё он всегда оставлял небольшие подарки вроде сладких сиропов и мятных конфет, и старался всячески подбодрить свою юную пациентку.
— Не сдавайтесь, леди Эмили, только не сдавайтесь! Боритесь за жизнь, она того стоит! – сказал он при очередном посещении с таким жаром, что Эмили старательно покивала в ответ и дала самой себе обещание поскорее поправиться.
Миссис Уэйнрайт наблюдала за работой доктора на расстоянии — из коридора, стоя на шаг позади входной двери. Она намеренно каждый раз занимала такую позицию, чтобы иметь возможность незаметно уйти к себе, не вступая в разговор ни с Эмили, ни с доктором Паддифейтом. Но в этот раз, услышав слова доктора, она вошла в спальню и присела на дальний край кровати, по другую сторону от девочки.
— Всё настолько плохо? Она может умереть? – спросила миссис Уэйнрайт каким-то странным, бесцветным и пустым голосом.
— Нет-нет, что вы. Это всего лишь временное недомогание, к тому же, весьма обычное для леди Эмили. Я имею ввиду, что ей нужно побороться за ту жизнь, которую она упускает, лёжа в постели, пока снаружи царит прекрасная ранняя осень, и другие юные леди устраивают пикники, играют в крокет, обучаются езде верхом, собирают гербарии, пишут пейзажи, путешествуют и всячески наслаждаются порой своей юности.
Эмили не сдержала тяжкого вздоха. Она могла лишь мечтать, чтобы ей позволили поехать куда-то с компанией единомышленников и провести время за какими-то активными занятиями…
— Ах, вот как, — выдохнула миссис Уэйнрайт. – Однако, я не думаю, что при такой хрупкости здоровья Эмили когда-нибудь сможет вести столь активный образ жизни.
— Но вы, несомненно, должны к этому стремиться! Всё в ваших руках. Помогайте юной леди Эмили укреплять и тело, и дух! Постепенно, не спеша… Сначала пешие прогулки, затем выездные пикники, а потом и поездки к морю. Морской воздух чрезвычайно полезен для растущего организма, как и творчество, спорт и общение со сверстниками. Поощряйте леди Эмили заводить новые знакомства и развивать новые увлечения. У юной леди должны быть занятия, наполняющие её жизнь положительными эмоциями, и чем больше, тем лучше. Активная социальная жизнь отгоняет болезни успешнее любых лекарств! – горячо провозгласил доктор Паддифейт.
Миссис Уэйнрайт ничего не ответила, и с непроницаемым лицом повела доктора вниз, а у Эмили в ушах всё ещё звенело эхо его слов. Они показались ей очень правильными, но мама, судя по всему, не прониклась их смыслом, и не поняла значения всего того, что пытался донести до неё доктор Паддифейт. А значит, вновь бесполезными будут любые попытки с ней поговорить…
Эмили дождалась, пока няня отправится готовить обед, и, зарывшись лицом в подушки, горько заплакала… Только безмолвный плюшевый медведь был с нею рядом в эту минуту отчаяния, и когда его макушка совсем промокла от слёз, девочка наконец постепенно затихла и забылась сном без сновидений.
Вечером в спальню Эмили заглянул мистер Уэйнрайт. Он получил сообщение о том, что его дочери снова нездоровится и вернулся на один вечер из Лондона, чтобы навестить её. Он без слов снял свой пиджак, туфли, и улёгся на постель рядом с дочерью. Осторожно обнял её исхудавшее тельце, поцеловал девочку в лоб. Эмили подняла голову и невесело улыбнулась. Они переглянулись, синхронно вздохнули… Сейчас им не нужны были разговоры, они понимали друг друга на уровне чувств. Мистер Уэйнрайт прекрасно знал, как тяжело его девочка переносит предательства её собственного тела и с сочувствием гладил её по голове, пока Эмили с благодарностью наслаждалась папиным теплом, вдыхая родной запах его накрахмаленной рубашки, и кожи, ещё хранившей остаточный след его утреннего одеколона. От него пахло и другими ароматами, это была смесь всего того, что окружало его в течение рабочего дня. Эмили воспринимала эти посторонние запахи как призраки той части папиной жизни, в которой ей пока не было места. Но однажды… О, однажды она непременно уговорит его взять её с собой в свой лондонский офис и всё-превсё ей там показать. И тогда эти чужие запахи станут ей понятными, и такими же родными.
— Папа… Я хотела бы кое-что с тобой обсудить, — прошептала девочка.
— Да, моя маленькая Эм? В чём дело? – тут же откликнулся мистер Уэйнрайт.
— Я весьма и весьма переживаю по поводу возможных проблем у одного нашего общего знакомого…
— Кого ты имеешь ввиду?
— Я говорю про мальчика по имени Вэлентайн Голдфишер. Ты помнишь его?
— О да, несомненно.
— Он приходил в тот день, когда дядя и кузены гостили у нас. Но ему пришлось уйти слишком быстро, и вёл он себя странно… Как будто ему нельзя было здесь находиться, понимаешь?
Мистер Уэйнрайт напрягся и с тяжёлым вздохом отстранился от дочери. Заложив руки за голову, он внимательно посмотрел ей в глаза.
— Прошло уже четыре дня и… Словом, я просто хотела спросить у тебя совета… Потому что я не знаю, что я должна делать в такой ситуации.
— Ничего.
— Что?
— Ты не должна делать ровным счётом ничего, моя милая маленькая спасительница от бед.
— Но почему?
— Эмили, родная, сама подумай. Голдфишеры – это не мы, а мы – не Голдфишеры. Если их сын сбежал от них, нарушив прямой запрет, они имеют полное право наказывать его так, как считают необходимым. Это их сын, их территория и их жизнь. Мы не в праве вмешиваться.
— Но их методы чересчур жестоки… — Эмили с трудом отогнала от себя видение измученного лица Вэлли у позорного столба.
— Я знаю, милая, и полностью разделяю твоё негодование. Но поверь мне, порой для таких людей подобные методы – это и впрямь единственный способ хоть как-то образумить непокорное чадо.
Эмили сжала губы в тоненькую линию, обиженно насупилась и замолчала. Она молчала так выразительно, что мистер Уэйнрайт не удержался от улыбки, сгрёб её в охапку и поцеловал в макушку.
— Не волнуйся, милая. Вэлентайн крепкий парень, и он обязательно найдёт способ дать тебе знать, что у него всё хорошо.
— Надеюсь…
Мистер Уэйнрайт зажёг ночник, прочёл Эмили несколько историй на ночь, полежал с нею ещё немного, а потом отправился в свою спальню. Эмили очень хотелось, чтобы он остался с ней на всю ночь, но она не осмелилась просить его об этом. Она видела тень печальной усталости в его глазах и понимала, что папина жизнь, полная рабочих дел, тревог за дочь, и ссор с мамой, была по-своему тяжёлой…
Поздней ночью, когда в Уэйнрайт-холле все уже давным-давно крепко спали, Эмили нашла в себе силы встать с постели, чтобы посмотреть на ночное небо, усыпанное звёздами и увенчанное каёмкой луны. Ранее прошёл мелкий дождик, и подъездная дорога блестела лужицами. Не думая о том, что может простудиться, Эмили забралась на подоконник прямо в своей белой кружевной сорочке, открыла окно и с наслаждением вдохнула свежий, напоенный чистой прохладой ночной воздух. Было так тихо и так спокойно, что девочке показалось, будто она очутилась в совершенно ином мире, разительно отличающемся от того, в котором ей приходилось жить днём.
На краткий миг в её утомлённой лихорадкой голове промелькнула безумная мысль – вот бы шагнуть прямо из окна в это синевато-чёрное, как пролитые чернила, небо, и полетать там немного на прозрачных крыльях… Или призвать того серебристого дракона, что так часто снился ей. Но по небу летели только густые облака, погоняемые осенними ветрами. Эмили вздохнула с сожалением. От обилия фантазий, что становились её личными сказками, реальность начинала казаться особенно скучной… А реальность вокруг Эмили была и того скучнее. После самовольной поездки Эмили на ферму Голдфишеров и инцидента с шоколадными конфетами миссис Уэйнрайт сделалась особенно строгой. Но, вдохновлённая словами доктора Паддифейта, Эмили собиралась с духом, чтобы вновь побороться за свои интересы.
Небольшие круглые часы на стене показывали без четверти два. Эмили любила эти часы, выкрашенные в светлый мятный оттенок и украшенные изящным орнаментом из розовых лепестков, тёмно-зелёных листочков и золотистых завитушек. Про себя она называла их «эльфийскими». Она следила за ходом тонких стрелок, мысленно отсчитывая секунды, пытаясь тем самым убаюкать саму себя, но сон больше не шёл к ней. Тогда Эмили зажгла свечу, и некоторое время просидела неподвижно, как завороженная глядя на колеблющийся язычок жёлто-оранжевого пламени, и на тени, отплясывающие по стенам. Но вскоре у неё вновь вырвался грустный вздох. Ей было не просто скучно, но и одиноко, а ещё грустно и тоскливо…
Эмили обняла мистера Ханифута – своего плюшевого медведя. Его шёрстка была цвета мёда, поэтому девочка не сомневалась, что в своё время выбрала для него самое лучшее имя. (Ханифут – от англ. Honey – мёд, foot – лапа) Мистер Ханифут был во многих значениях просто замечательным игрушечным другом. Он был большим и приятно тёплым, умел кивать головой и реветь по-медвежьи, никогда не отказывался от печенья с молоком, терпеливо слушал как Эмили ему читает, и всегда был рядом. Единственным его недостатком была неспособность поддержать беседу…
Девочка бесцельно оглядела комнату, и уже хотела было взять какую-нибудь книгу, но тут к ней пришла одна идея. Она поставила поверх свечи стеклянный шар-подсвечник, опустила её на пол и заглянула в свой тайник под кроватью. Нет ли здесь таких же любопытных ночных перемен, какие открылись ей за окном? Быть может, благодаря магии ночи, меняющей внешний мир, она найдёт и тут какой-то новый, интересный секрет… Девочка поёрзала на ковре, оглядывая тёмные углы под кроватью, и обнаружила в одном из них большую старую коробку. Эмили не помнила, что было в ней, так что сюрприз удался. Подтянув коробку к себе и открыв крышку, девочка чихнула от поднявшегося облачка пыли. Поморгав, она запустила руку в коробку и вынула из неё кипу старых бумаг, перевязанных кружевной тесьмой…
… а через несколько минут она тихо плакала, водя кончиками пальцев по замявшимся уголкам фотокарточек, с которых на неё смотрели такие знакомые, но такие далёкие лица. Дяди и тёти, их семьи, двоюродные и троюродные кузены, прадедушки и прабабушки… Вот мама её мамы, красивая и величественная даже в старости. Эмили даже про себя не могла её назвать «бабушкой», настолько гордо и прямо держала спину эта удивительная женщина. Она приезжала в гости очень редко, но Эмили хорошо помнила её властный голос и горьковатый, словно микстурный, запах её духов. На некоторых фото она была ещё совсем молодой и стояла рука об руку со своим вторым мужем – отчимом мамы Эмили. Фотографии родного дедушки со стороны мамы у Эмили не было…
А вот и папин папа – дедушка Кристофер, почивший граф Аттенборо, бывший председатель министерства финансов, а также почётный рыцарь Её Величества, удостоенный медали за отвагу во время великой войны, уважаемый член Британского сообщества. И дня не хватит, чтоб перечислить все его заслуги. Вот он в юности, высокий красавец, и рядом с ним его братья… А вот здесь он со своей женой и детьми. Эмили увидела годовалого папу в коляске и заулыбалась.
Как же много фотографий, и как много родных лиц на них… Все они – её семья, но со многими из них Эмили уже не могла встретиться. Особенно больно было осознавать, что ни бабушку, ни дедушку со стороны папы Эмили не застала в живых. Они фотографировались на долгую и добрую память, и, к сожалению, это всё, что от них осталось для Эмили… Было бы замечательно иметь возможность поговорить с ними, узнать их, поделиться с ними своими переживаниями… Как же жизнь порой несправедлива!
Эмили вытерла слёзы рукавом своей ночной сорочки, и начала собирать фотографии в аккуратную стопку. И тут одна из карточек привлекла её внимание. На ней дедушка Кристофер был в окружении своих военных товарищей. Все они были в форме и держались очень строго, печаль и усталость оставили свою мрачную печать на их лицах. Великая война была суровым испытанием для всех… Эмили перевернула фотографию, прочитала памятную надпись и сердце у неё так и подпрыгнуло. Один из мужчин был обозначен как лейтенант-полковник Эмельен Рошер! Это ведь тот самый мистер Рошер, нынче вдовец, охотник и дедушка троих сумасбродных юных Рошеров, досаждающих Вэлентайну…
«Вот он, мой шанс!» — пронеслось в голове у Эмили. Много дней она думала, гадала, какой же ей найти повод для визита к старику Рошеру, чтобы поговорить с ним, и вот, наконец, она нашла его. Эта старая фотокарточка станет её пропуском в дом Рошеров! Вот только надо ещё как-то раздобыть себе пропуск из дома Уэйнрайтов…
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
Обсуждение (19)
Я переживала за неё и Вэлентайна, вспоминала их недавно!
Спасибо, Наталья, что рассказываете их историю!
Огромной удачи и успеха вам с Файлин в обретении нового тела! У меня наконец появилась моя природная ведьма, как часто у меня бывает внезапно, оказалась совсем юной девочкой, но очень способной, сейчас ждёт свою более подходящую лесной ведьме одежду.)