Из цикла Сумеречные истории. Письма с чердака. Глава 2-я

Стемнело. Празднично украшенный город сиял разноцветными огнями. Горожане гуляли, фотографировались на фоне ёлок, просто пользовались возможность побыть всем вместе. Малышня радостно скакала вокруг родителей или шлёпала рядом, держась за руки матерей и отцов. В долгие праздничные выходные даже вечно занятые папы, выбравшись из-за обильных столов, шли гулять гордо расправив плечи бдительно озирали своё семейство и терпеливо отвечая на вопросы маленьких «почемучек». Гордей сам не заметил, как новогодние образы перенесли его в детство. Когда то и он вот так же гулял с родителями по зимней Москве. Искрился снег, сменяли друг друга витрины магазинов и ресторанов… Смеялся отец рассказывая одну из своих невозможных историй. Улыбалась им мама, у неё была ещё такая смешная шапка с двумя пампонами по бокам. Бесконечно далёкое время, когда у него ещё были родители.

— С чего думаешь начать? – вернул молодого человеку к действительности дядин голос. Лев Николаевич обращался с племянником как с равным, лишь иногда, в особые моменты, проявляя властность или категоричность. Подобное обращение, по мнению Кушелева, должно было укоренять в молодом человеке рассудительность и чувство ответственности. И Кушелев в этом не ошибся. Гордей старался оправдать доверие.
Обернувшись на голос племянник посмотрел на дядю. Сейчас Кушелев никак не походил на импозантного, немного чудаковатого, немолодого пузана. Уверенно держа руль вперёд на дорогу смотрел блестящими полными азарта глазами сильный, уверенный в себе зрелый мужчина, способный дать фору нескольким таким юнцам-молодцам, как Гордей. Парень вообще давно понял, что вальяжный, дородный, вельможный но простодушный, это некий сценический образ, который дядя носит, словно удобную одежду. И что за этим образом стоит человек, о котором он, в сущности, почти ничего не знает, но на которого отчаянно хочет походить.
— Дело надо посмотреть.
— А ещё?
— С Дмитрием с этим поговорить. Узнать, что он уже предпринял и с какими результатами. – Гордей размышлял в слух. – Пока всё. Вводных ещё нет. Анализировать нечего. А, и письма, письма почитать! – Гордей пощупал у себя во внутреннем кармане плотный свёрток.
— С писем и начнём, – поддержал его Лев Николаевич.- Это пока всё, что у нас есть. А как только Сорочинский организует доступ, поедешь в архив. Глядишь, и завяжется узелок за который можно будет ухватиться.
— Это ж какие же деньжищи! – не утерпев скорчил гримасу Гордей, хотя и знал, что дядя о деньгах говорить не любит. Есть вещи, наставительно говорил он, которые любят тишину. Например – лес, ночь, счастье и деньги тоже в том числе. Чем меньше ты о них говоришь, тем вернее они тебе будут.
Кушелев посерьёзнел.
— Это очень опасное дело, Гордей. Его надо будет сделать тихо и быстро. Иначе и браться не стоит. Столько сейчас ушлого народа в темноте по сторонам лапками шарит в надежде зацепить чего-нибудь ценного нахаляву. А с интернетом этим, информация разлетается по миру, быстрее вируса гриппа.
Откровенно говоря, Гордей тревог Льва Николаевича не разделял. Что может быть опасного в поиске клада? Это же не Стивенсовский " Остров сокровищ" с пиратами-головорезами.
— А как тебе заказчики? – парень протянул руку и немного убавил обогрев, в машине становилось жарковато. – Интересно, как эти лохи вообще на нас вышли? – c недавних пор вместо привычного «ты», он начал говорить «мы», всё больше и больше ощущая себя не столько учеником на побегушках, сколько подмастерьем стоящим рука об руку рядом с мастером. Нет, ему, конечно ещё учиться и учиться, но толк от него уже есть и не малый. Дядя доверяет ему и вот, ещё один шанс показать, на что он способен.
— Кто-кто вышел? – переспросил Кушелев.
Гордей прикусил нижнюю губу и закатил глаза – дядя не любил жаргонизмов.
— Простаки эти. Ясно же, что кладоискательство и нелегальный оборот драгметаллов не их повседневное занятие.
— Если хочешь, я поинтересуюсь у Сорочинского, но вряд ли это представляет интерес. Раз Пётр Казимирович их привёл, значит проверил, что за люди. Сорочинский – человек дотошный и аккуратный. Архивариус как-никак. – Кушелев улыбнулся в бороду. Гордею оставалось лишь молча согласиться.

Москва кончилась, они вышли на трассу.

Гордей смотрел на белёсый свет фонарей, на жёлтые огни в окнах домов, на разноцветно мерцающие вывески магазинов, а перед его мысленным взором радужно искрились бриллианты, зелёным соком наливались изумруды, блистала тёплым золотом чаша в виде ладьи — " Царская" братина.

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории