ВЕЧНАЯ ЗЕМЛЯ. 92. Прощания и предательства.

Лагерь устроили на Колудском холме, там, где недавно стоял шатер командующего королевской армии. Завтра запылают скорбные погребальные костры, а сегодня все просто отдыхали, не осознав еще до конца, что живы, что уцелели в бойне на равнине. Над телами кружило воронье, и пировал с сородичами Хуген. Раненых и умирающих отнесли на пологую часть холма, устроив их под навесом. Ряды и ряды, Ансгар ужаснулся, увидев их. У победы оказалась высокая цена, но даже сейчас, уже зная ее, он все равно не отступился бы.

Да, они победили в битве, но война еще не окончена. Он отправил Вигго с пятью десятками воинов на переправу Иннесви, проверить, действительно ли северяне ушли.
В шатре он наконец мог отдохнуть. Все мышцы ныли и болели, но он не чувствовал этой боли, тяжесть в груди была куда хуже, она не отпускала, и Ансгар знал, отпустит еще не скоро. Он сидел, сгорбившись, на ложе, Медленно расшнуровал доспех, стянул его с себя. Полог шатра колыхнулся, Ансгар с усилием выпрямился, с удивлением и радостью увидел Стьерру. Вся в пыли и крови, со сверкающими глазами, она каким-то чудом возникла на пороге его шатра. Он подскочил, обхватил ее плечи, ощупывая ее взглядом с макушки до пят.
— Ты была в битве? Ты цела? Не ранена?

Она не успела ответить, он сгреб ее в охапку, прижал к себе тесно-тесно, и она на мгновенье приникла к нему, закрыла глаза. Потом мягко отстранилась.
— Мне пришлось добираться через проселочные дороги и деревни из Крастена.

— Из Крастена?
Ее губы изогнулись в гримасе.
— Твой цепной пес Вигго предал нас! Он продал меня как пленницу северянам!

Стьерра с вызовом поглядела на Ансгара. С удовлетворением и свирепой злостью увидела, как потемнело его лицо, задергалась от гнева жилка на щеке, где заживший шрам туго стягивал кожу. Он отпустил ее, стиснул руки в кулаки.
— Я убью его!

Какая-то ее часть радовалась этому подтверждению, что она по-прежнему дорога ему, требовала отмщения.
— Я сама.

— Нет! Он служит мне, он предал доверие своего мара, — тихим, страшным голосом сказал Ансгар, погладил ее щеку с глубокой кровавой царапиной, борясь с желанием коснуться ее губами, повалить на ложе и овладеть ею. Ее взгляд говорил о том же, ее тело льнуло к нму, никакими силами не оторвать. Расстояние между ними стало досадной помехой. Тяжело дыша, оба ждали, что кто-то первый шагнет навстречу.

Ансгар тяжело сглотнул, затылок пронизало ледяной иглой, когда он вспомнил обещание Айлид: Не трогай ее! Иначе она умрет. Он стиснул руки до хруста, отошел от Стьерры, избегая ее разочарованного, гневного взгляда.
— Элла здесь.
Лицо ее стало непроницаемым, она умело скрыла смятение, отвернулась от него, поправила клинок на поясе, а когда повернулась снова, была спокойна, поглядела на Ансгара темными грустными глазами.
— Значит, пришло время нам поговорить.

Ансгар не ответил, не шелохнулся, когда легкий от сквозняка заметались огни свечей. Тяжесть внутри давила неимоверно, он бессознательно провел по вороту рубахи, пальцы привычно нащупали амулет, и Ансгар едва не сорвал его в гневе и бессилии.

Стьерра обошла несколько костров, увидела Эльрика и его советника Хедина, натянуто поздоровалась и поспешила уйти. Эллу она нашла на окраине лагеря, вдали от других. Он чистил меч. Стьерра остановилась, молча смотрела на размеренные, четкие движения его рук, на зазубрины на стали, гадая, скольких сразил ныне этот меч.

Наконец он поднял голову, заметил ее, но не обрадовался. Стьерра в замешательстве поняла, что не может угадать его отношение.
— Рад, что ты цела, — тихо сказал Элла. Стьерра нерешительно села на траву рядом, покосилась на него. Суровый профиль с забранными в хвост светлыми выгоревшими волосами едва освещал свет костра.

— Я тоже рада, что ты жив, — ответила Стьерра. Наконец он поглядел на нее, и у Стьерры екнуло сердце, все внутри натянуто, как стрела на тетиве. Долгое время она готовилась к этой страшной минуте и все равно оказалась не готова. Прежде, чем он заговорил, Стьерра едва не закричала: «Стой! Молчи, умоляю тебя, молчи!»
— Наш сын здоров?
В темноте она шумно, с трудом вдохнула воздух, дернулась, как от удара. Расширенные глаза смотрели на Эллу с удивлением и мукой. Он ведь ничего не знает, — поняла Стьерра. — Ансгар ему не говорил, никто не говорил… Скажи ему! Ну же! Она сжала руку в кулак и короткие обломанные ногти впились в кожу ладони.
— Он умер, — сипло выдавила Стьерра.

Тишина, воцарившаяся после ее слов, оглушила обоих, задушила всхлип внутри нее и обессилела. Стьерра проглотила ком в горле, мучительно ждала, ждала, но Элла молчал.
— Как это случилось?
— Он заболел и ушел так быстро, что я не смогла… — голос ее сорвался. — Не смогла спасти его. Дети умирают, Элла, они хрупкие…
Минуту или вечность они молчали, Стьерра не отваживалась поглядеть на Эллу, укоряя себя в трусости. Но он не обвинял ее, не проклинал, смотрел сосредоточенно перед собой, не двинулся, чтобы обнять ее, ведь горе их было общее. Или должно было быть таковым.
— Я все знаю, Стьерра, — донеслось до нее из темноты.

— Знаешь? — Элла невесело усмехнулся испугу, прозвучавшему явственно в ее голосе.
— Про тебя и Ансгара. Он тебе не брат, так ведь? Он кое-кто другой.
Стьерра молчала, крутя в руках травинку, безжалостно терзая ее.
— С самого начала знал, но не верил. А теперь верю. Ты дважды была здесь, у него. Но ни разу не заглянула в Мьюрр.

Она сглотнула, опустила голову, малодушно возблагодарив темноту, что скрывала ее от Эллы. Сердце ворочалось в груди тяжело и неровно.
— А теперь я узнаю, что Ансгар обещал тебя мару Луэйха. Ты-то ведь об этом знала?
Она никак не могла разлепить губ, ответить ему, и Элла придвинулся, схватил ее за плечи и встряхнул.
— Знала?!

— Да, — выдавила Стьерра. — Да!

— Я так и думал. — Он отпустил ее и Стьерра не слышала ничего, кроме оглушительного биения сердца в висках, не слышала его шагов, когда он ушел от костра. Ей хотелось уткнуться в землю ничком и плакать, выть диким зверем, но она сидела неподвижно, сгорбившись у затухающего костра.


Ансгар проснулся до рассвета, оделся, вышел наружу, где новый день только занимался. У догорающего костра стоял караульный. Вигго со своими людьми еще не вернулся, и Ангар мрачно подумал, что ждать теперь недолго и часы жизни даннотарца сочтены, хоть он об этом и не знает. Он побрел к реке. Это был маленький приток Иннесви, не такой глубокий и илистый, но после вчерашнего боя ужасно хотелось смыть грязь, пот и кровь. Вчера на это сил не было ни у кого. Ансгар спустился к воде, снял одежду, помедлил и снял и амулет и положил его к клинкам на берегу. После того случая у Колтейна, когда странная болезнь поразила его, Ансгар старался не снимать амулет и боялся потерять его.

Вода была обжигающе холодной, и Ансгар с наслаждение погрузился в глубину, сильными широкими гребками доплыл до середины реки и лег на спину, запрокинув голову и широко раскинув руки. Холодные струи омывали уставшее тело, и мышцы потихоньку расслаблялись. Он и не подозревал до этой минуты, в каком страшном напряжении был все это время. Хорошо было лежать на воде и просто слушать, как река медленно несет свои воды мимо него. Но даже тишина и спокойствие этого утра не могли изгнать насущных мыслей о неоконченных делах. Он нырнул последний раз, с наслаждением чувствуя, как тело послушно погружается на глубину. Сквозь мутную толщу воды он различал птицу над рекой, ее скользящую над гладью воды тень.
Воздуха в груди не осталось, и он оттолкнулся от дна, но руки и ноги не слушались его, ослабели, как у тряпичной куклы, он задыхался и проклятая слабость, хорошо знакомая ему, сковала тело, холодными иголками страха заколола затылок. Из последних сил он греб к берегу, а река казалась бесконечной. На берегу он сперва пополз по песку, кашляя и отплевываясь от ила. Мир плыл и качался перед глазами, сердце грохотало в груди, как обезумевшее, и Ансгар часто заморгал, когда на него с берега надвинулась тень.

Он принялся шарить по земле почти вслепую, но проклятого амулета не было. Непослушные пальцы сомкнулись на рукояти кинжала, Ансгар поднялся на ноги. Вигго стоял в паре шагов, против солнца. Он поднял руку.
— Не это ищешь, мар?

Амулет качался на шнурке в его руке, Ансгар видел то руну одалл, то йерр. Он шагнул к Вигго, но тот отступил, ухмыльнулся и покачал головой.
— Еще шаг и я выброшу его в реку.

— Я тебя убью, — пообещал Ансгар, и даннотарец охотно кивнул.
— Может быть, мар. Но заката ты уже не увидишь, я прав? — Ухмылка его стала шире. — Прав. Тебе нужна эта штука. Думаешь, я забыл, как ты ползал по грязи и искал ее? Я верну твой амулет, клянусь. А ты дашь мне уйти сейчас. Больше ни ты, ни твои люди меня не увидят.
— Ты предал меня, — прохрипел Ансгар.
— Раз уж мы говорим начистоту, скажу и я. Я не предал тебя, а освободил. Она — твоя слабость, рано или поздно привязанность к ней погубит тебя и всех нас, мар. Она — северянка и зов крови приведет ее к своим. Она тебе не нужна!

— Это мне решать! Твое дело — служить.
— Я и служил! Кто спасал твою жизнь во вчерашней битве, в каждой битве после Топей, мар? Я служил тебе, как достойнейшему из маров!
Ансгар видел амулет в руке Вигго, тот держал шнурок в кулаке, стоя выше его, другая рука на рукояти крюка.
— Я уеду, оставлю твою побрякушку в лиге отсюда на север, у дерева на развилке, ты легко найдешь это место. Не ищи меня и не преследуй, иначе я расскажу о твоей тайне, мар.

— Ты — лжец!
— Как и ты, — хмыкнул Вигго, отступая еще на шаг к своей лошади. — Тебе придется поверить мне, мар. Жизнь за жизнь, это справедливый обмен.
Тело плохо повиновалось ему, удушье, мучительное и тяжкое, разрывало грудь, Ансгар покачнулся, мутнеющим взглядом смотрел, как Вигго садится на лошадь, понукает ее и исчезает. Он взревел диким зверем, скрюченные пальцы нашарили пустоту, и Ансгар едва не упал. Превозмогая слабость, натянул одежду. На это ушли почти все силы. Лига на север и столько же до лагеря… Он повернул прочь от холма, часто останавливаясь отдышаться. Когда он обернулся снова, берег скрылся за высокой травой, но реку все еще было слышно. Он не прошел еще и десяти шагов…


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори