"Воспоминания Танцующего Облака". Главы 6, 7

«Воспоминания Танцующего Облака», исторический роман/мистика



Предисловие, обращение автора, глава 1 — babiki.ru/blog/proba-pera/118195.html
Главы 2, 3 — babiki.ru/blog/proba-pera/118267.html
Главы 4,5 — babiki.ru/blog/proba-pera/118268.html

Воспоминание шестое. Кольца, топорики, бусины и вазы

Мы вернулись в поселение с охапками пахучих белых орхидей, объяснив встревоженным взрослым, что ходили в чащу, чтобы добыть больше свежих цветов для наших венков.
Наши строгие cтаршие братья, сёстры, тёти и дяди удовлетворились таким объяснением и отошли от нас, предоставив нам самим работать с принесёнными цветами.



Несмотря ни на что, мне всегда нравились отношения между взрослыми и детьми Шантин у ассанте. Такого равенства и свободы поведения, предоставляемой детям нашего рода, я больше не встречала нигде. Нас оберегали, за нами присматривали, нас контролировали – да, но взрослые никогда не вмешивались в наши дела. Они помогали нам, если мы просили их об этом, но сами не предлагали своих советов. Возможно, именно поэтому дети Шантин у ассанте с раннего возраста были самостоятельными маленькими людьми и росли сильными, выносливыми и радостными. Именно такими племя хотело видеть своих Вождей, хранителей, старейшин, матерей. Такими они и были.
Мы присоединились к нашим братьям и сёстрам на аконе. Это был последний день приготовлений, и на следующий день на рассвете начнётся празднество. По этой причине общая работа была особенно шумной и весёлой, и мы могли вести беседу о своих делах, не опасаясь, что нас кто-нибудь станет слушать.

— Твои родители? – тихо спросил Кангар, склонившись над своим плетением так низко, что движения его губ не были видны.
Я понимала, что он имеет ввиду. То, что они должны были сделать давным-давно, но чего решили не делать никогда.
— Боятся, — так же тихонько выдохнула я.
— Не хотят? – снова короткий, но такой сложный вопрос.
Я лишь вздохнула.
— А чего хочешь ты?
Я удивлённо воззрилась на него. Кангар улыбался, как мне показалось, немного грустно.
Я подумала и ответила:
— Чтобы мама была здорова. От плохих мыслей ей становится больно в груди, и я стараюсь, чтобы у неё были только хорошие мысли. Но это не всегда получается…
Кангар некоторое время молчал, перевязывая сложное плетение своего венка из банановых листьев, жёлтых кактусовых соцветий и белых орхидей, и скрепляя его края тугими жгутами из просоленных водорослей. Закончив, он вытянул своё творение на руке, повертел, рассматривая с разных сторон, остался доволен и отложил венок в корзину с другими, уже готовыми.
— Для себя, — спросил он, выуживая из моих волос липкие кактусовые цветочки, — чего ты хочешь для себя?
— Для себя? – повторила я, — я не знаю…
— Подумай, маленькая.
Я непонимающе следила за его пальцами, крошащими жёлтый бутончик. В цветках кактуса был липкий сок, который мы иногда использовали, как клей. На коже он становился белым, когда засыхал. Руки, ноги и даже лицо Кана уже были покрыты белыми пятнами клея. Я подумала, что, наверное, тоже испачкалась, отложила свой незаконченный венок и принялась вытирать щёки краем своей длинной туники.
— Я не знаю, — повторила я, когда через несколько минут брат отнял ткань от моего лица и требовательно заглянул в мои глаза.
— Это плохо. Ты должна узнать.

Я быстро завязала узелки на кончиках своего венка. Кангар принял его из моих рук и перетянул узелки потуже.
Я знала, что он ждёт, чтобы я сказала, что втайне мечтаю поделиться своими видениями хоть с кем-то. Я знала, что он ждёт от меня правды. Но я не могла заставить себя произнести всё это вслух.

От нелёгких размышлений меня спасла Туналилла, одна из моих шестнадцати собратьев. Она отделилась от остальных, подошла к нам, плюхнула мне на колени связку красивых колечек из древесной коры, над которыми работала уже несколько дней, и уставилась на Кана.

— Хочешь? – спросила она его.



Туне было пять лет, и у неё были светлые серебристо-серые, словно рыбки, глаза. Удивительные глаза, с маленькими круглыми чёрными, как горошинки перца, зрачками. Таких во всём племени больше ни у кого не было. Её папа говорил, что они достались ей от прабабушки, которая была родом с далёкого севера. Когда Туналилла смотрела на меня своими рыбьими глазами, мне всегда становилось не по себе, и я старалась побыстрее дать ей то, что она хочет, и отвернуться. Мне казалось, что если смотреть в её глаза слишком долго, можно онеметь, а то и вовсе — превратиться в рыбку.

Кангар взял нанизанные на жёсткую трутовину колечки и внимательно рассмотрел каждое. Очень скоро стало понятно, что Тунина работа ему нравится. Он цокал языком и с удовольствием гладил по очереди ровные, круглые кусочки древесины, которые Туна так старательно зачищала и полировала, и которыми она не без основания гордилась. У Туналиллы были очень чуткие и умелые пальцы. Она обожала мастерить что-нибудь из древесины, и у неё это отлично получалось.
Колечки были все разных размеров и из древесины от разных пород деревьев. Туна делала их из найденных ею кусочков отпавшей древесины и из сломанных веток. Попадались чудесные колечки из цельных срезов веточек. Некоторые были покрыты узорами, некоторые – полностью гладкие. Одни были светлыми, другие тёмными. Кажется, Туна даже сама окрашивала их растительным соком, чтобы придать древесине ещё больше насыщенности. По крайней мере, её туника и кончики пальцев были все зелёные и сырые.



Я насчитала двадцать одно колечко и сбилась. Дальше двадцати одного я пока считать не умела. Я училась считать по пальцам на своих руках и ногах, а двадцать первым определителем служила моя коса.

— Хочу, — наконец сказал Кангар, — вот это, можно?
Он зажал в руке самое маленькое колечко с тонким узором, сделанное из светлой древесины и как будто светящееся изнутри.
— Можно, — кивнула Туна, забирая всю связку, — завтра на празднике ты его получишь.

Она спрятала колечки в свою плетёную сумку, которую носила за спиной, села рядом с нами и стала рассматривать наши венки. Скоро подошли и другие дети из моей стаи, стали показывать свои работы и смотреть на наши.

Неразлучные Токайя и Шеоро – шумные мальчишки-непоседы, мои одногодки, смастерили небольшие топорики из заточенных камней и кораллов, и устроили целое представление, демонстрируя нам своё оружие. Все смеялись над ними, и только Кан похвалил их труд, заставив разом покраснеть и замолчать.

Многие стеснялись Кангара. Раньше он никогда не присоединялся к нам, и мои сестрёнки и братики смотрели на него с любопытством и опаской. Кауали, самая смелая и дерзкая из девочек, посмотрела ему прямо в лицо, но Кан ответил ей спокойным взглядом, и она тут же отвернулась к брату Гетару, который что-то тихо рассказывал близнецам Чаку и Энтану.

Брат и сестра – двойняшки – Питайя и Кантеан слишком смущались и прятали свои поделки за спиной, а малышка Шанка, самая маленькая из девочек, подползла к Кангару и вцепилась в него своими пухлыми ручками. Кан взял её на руки и подбросил в воздух – малышка засмеялась, и на лице Кана отразилась довольная улыбка.

Тогда низенький и немного полный братишка по имени Бобо с удовольствием поделился с Кангаром сделанными им из сушёных ягод, крупных семян и скорлупок бусинами. Они стучали и трещали, и их тоже можно было раскрасить.



А двойняшки Палати и Итала, самые старшие из нас – им, как и Кану, было по шесть лет – краснея и елозя на месте от удовольствия, продемонстрировали слепленные ими из белой глины высокие кувшины. Кувшины были немного неровными, но все мы в своё время пробовали работать с глиной, и знали, как это трудно, поэтому никто не стал указывать сестрёнкам на эти огрехи. Тем более, что девочки сразу же принялись покрывать бока и горлышки кувшинов узорами, что делали недостатки почти незаметными. Другие стали помогать им и давать советы, остальные болтали и шутливо толкались. Только трое: я, Кан и Туналилла не присоединяли своих голосов ко всеобщему гомону.

Когда солнце начало садиться, наша работа была окончена, и мы все вместе побежали к океану, смотреть, как алые лучи заката красят небо и зеленоватую воду.

Мы стояли по колено в прибое, положив руки друг другу на плечи, глядели вдаль, подставив лица солёному ветру, молчали, и каждый думал о чём-то своём.

Кангар снова был чуть в стороне, серьёзный и собранный. Его колдовские глаза смотрели на солнце, и красный закатный огонь отражался в них оранжевыми сполохами. Я уже поняла, что только я вижу его глаза такими. В этот момент мне очень сильно хотелось прикоснуться к его огню. Мне казалось, что он живой. Я встряхнула головой, прогоняя наваждение, и подумала, уж не схожу ли я с ума.



Однако то, что происходило в моей жизни затем, вытеснило прочь все мои наивные детские мысли и заставило повзрослеть разом на несколько лет.
Если бы только я тогда знала…

Воспоминание седьмое. Сияющий город под толщей воды

В ночь, что предшествовала празднику Солнца, мне приснился самый чудесный, самый удивительный сон.

Началось всё с того, что, засыпая, я увидела перед собой лицо уже знакомой мне печальной призрачной женщины в белом одеянии.

Она улыбалась, но глаза её были полны такой невыносимой грусти, что сердце моё скорбело вместе с ней, хоть я и не знала тогда причин её тоски.
Со встречи с нею начался и этот дивный сон. Я вышла из нашего домика, оставив маму и папу безмятежно спать, и пошла за нею следом, вдоль одной из главных дорог нашего селения, что вела к пляжу.



Женщина вывела меня на спокойный пустынный берег океана. Всё вокруг казалось серым в тусклом свете пробивающейся сквозь облака луны. Здесь было установлено несколько небольших харанэ – домиков, в которых рыбаки и собиратели раковин хранили свои снасти и инструменты.

Я любила иногда созерцать неспокойные волны океана, спрятавшись на настиле под сваями ближайшего к воде харанэ. Это было прекрасное место для тайного наблюдения: и океан, и небо, и деревья у посёлка прекрасно просматривались, при том, что меня самой снаружи было не видно. Я могла не бояться быть обнаруженной – я забиралась под харанэ только во время отлива, когда все рыбаки и охотники уходили, и только мой брат Кангар знал о том, что я бываю здесь. Однако он не одобрял моих опасных вылазок, так как вода в этой части пляжа была стремительной и бурной, и во время высоких волн или быстрого прилива нижний уровень харанэ полностью затапливался водой. Маленькую меня, ещё не умеющую хорошо плавать, могли ожидать большие неприятности.

Однако сейчас стихия была умиротворённой. Океан тихо шелестел, мягко накатывая на песок: волна за волной, волна за волной. Высокие пальмы шумели на ветру, переговариваясь со звёздами. Кое-где сверкали в зарослях светящиеся любопытные глаза мелких животных. Всё вокруг было настолько реальным, словно я действительно стояла посреди ночного пляжа, утопая по щиколотку в прохладном белом песке, а не спала, и видела сон об этом месте.

Моя таинственная знакомая меж тем вошла прямо в воду, и обернулась, поджидая меня. Я подошла к краю песчаной полосы и остановилась, не решаясь шагнуть в остывший и потемневший океан. Видя моё замешательство, женщина вернулась и протянула руки раскрытыми ладонями вперёд, что было характерным жестом ассанте, и означало: «Я открыта перед тобой. Пожалуйста, доверься мне!»



Несколько мгновений я смотрела ей прямо в глаза, а она, спокойно улыбаясь, ждала моего решения. Она выглядела сейчас совсем как реальный человек, лишь волосы и одежда зеленовато светились и неестественно колыхались, выдавая её потустороннюю природу.

Я пристально вгляделась в её черты. В который раз за всё то время, что я знала эту женщину, её лицо показалось мне смутно знакомым.

Кто она такая? Судя по её внешности и бессловесной манере общения, она – одна из женщин ассанте. Может ли она быть моей давно умершей родственницей? Чего она ждёт от меня, зачем пришла сейчас? Она была загадкой, которую мне так хотелось постичь. Во мне жила странная убеждённость в том, что мы с нею связаны более крепкими узами, чем я могу предполагать.
Повинуясь внутреннему порыву, я вложила свои руки в её ладони, ужаснувшись жалящему холоду, исходящему от них. Женщина тихо, мелодично рассмеялась, и легко подняла меня вверх, на уровень своего роста, а затем ещё выше, быстро отрываясь вместе со мною от земли и взмывая вверх, так, словно мы были птицами.

Я не успела ни испугаться, ни изумиться, как наше удивительное перемещение тут же превратилось в стремительный полёт в ночной синеве неба. Мне не было ни холодно, ни страшно, все мои мысли улетучились. Я ощущала себя очень лёгкой. Нас окутывал синий воздух, в ушах шумел ветер. От всего этого у меня перехватило дух. Женщина-призрак крепко держала мои руки и смеялась, глядя на меня. Всё во мне ответило ей таким же радостным, пьяным от нереального ощущения свободы, смехом.

Так мы летели, пока не достигли точки океана, что была довольно далека от берега и изобиловала подводными скалами из мела и кораллов. Мы приземлились на вершины этих скал, что под действием постоянно омывающей их воды были пологими. Здесь женщина-дух отпустила мою ладонь, и указала куда-то вперёд.

Проследив за её жестом, я с удивлением обнаружила то, чего по моим представлениям никак не могло существовать в океане: мириады сияющих шаров где-то очень глубоко под водой. Это настолько изумило меня, что я вскрикнула и, потеряв равновесие, рванулась вперёд. Не знаю, упала бы я в воду, или же нет, но призрачная женщина удержала меня. Она прижала к губам кончики своих белых пальцев, показывая, чтобы я вела себя очень тихо, развернула меня к себе спиной и прижала обеими руками, так крепко, что стало даже немного больно.

Я наклонилась к самой воде, все мои чувства и ощущения обострились. И тут я увидела то, отчего у меня сам собою пропал дар речи. Мы с моей странной провожатой зависли над кромкой иссиня-чёрной воды, а там, в манящей и недостижимой глубине, мерцал и переливался всеми красками сказочно прекрасный, величественный подводный город.



Это был именно город: со странного вида спиралевидными зданиями, высокими и низкими, широкими и совсем тоненькими, уходящими к поверхности, как подводные стрелы; со светящимися путями и отрезками дорог, с полями, на которых росло что-то разноцветное, яркое, плавно покачивающееся под водой, и с жителями, которых мне с такого далёкого расстояния было не разглядеть – они выглядели как стремительно перемещающиеся светящиеся точки.

Не знаю, сколько я просидела так, во все глаза рассматривая открывшееся мне чудо, едва не касаясь своим носом поверхности воды. Женщина-тайна изо всех сил удерживала меня, будто боялась, что я могу нырнуть туда, к этим удивительным океанским людям. Но я, как это ни странно, ощущала сильнейшую свою уязвимость перед этим местом, и откуда-то знала со всей убеждённостью, что мне оно недоступно. Это печалило меня и в то же время разжигало огромное любопытство. Я старалась увидеть и понять как можно больше. Но подводный город и его обитатели были слишком далеко, чтобы их было видно достаточно хорошо.

Проснувшись глубокой ночью в своей постели, я не помнила, как в своём сне вернулась домой. Осторожно, стараясь не потревожить маму и папу, я вышла и огляделась. Моей таинственной гостьи нигде не было видно. Я легла на остывший за ночь песок, и задумалась, глядя на звёзды. Восстанавливая по частичкам свой сказочный сон, я с огорчением поняла: моя память не вместила в себя и сотой доли того, что мне открылось. Подводные строения были такими волшебными, нереальными, словно не из нашего мира. А жители этого города, кто же они такие? И как выглядели? Я запомнила лишь их свет – мягкий, мерцающий, переливающийся, словно тысячекратно усиленная игра перламутровой раковины.

Мои родители поднялись засветло, и, увидев, что я уже не сплю, лишь покачали головами. Как и все сегодня, сохраняя молчание и неспешность, мы переоделись в праздничные одежды. Папа надел белоснежную рубашку и брюки из тончайшего хлопка, а мама – красивое платье ярко-оранжевого, солнечного цвета. На мне была полагающаяся моему возрасту детская туника, доходившая мне до колен, белая, как и папин костюм, расшитая разноцветным узором. Мы с мамой заплели свои волосы в несколько кос и украсили цветочными венками, а папа, наоборот, распустил свой привычный узел и гладко-гладко расчесал волосы. Родители сияли улыбками и выглядели очень счастливыми. Я и сама улыбалась во весь рот, глядя на них – такими красивыми и радостными они были.

Нам предстояло встретить рассвет и поздравить наших Богов, а также вручить им свои дары, а затем пировать и веселиться. Но праздник теперь мало волновал меня, все мои мысли вились вокруг образов сияющих людей, что живут глубоко в океане.

Мне очень хотелось узнать, видел ли их ещё кто-нибудь. Может быть, рыбаки и добытчики раковин знают о существовании этого города? Что, если они намеренно хранят всё в секрете? Но почему? И какие они, те подводные люди? Похожи ли они на нас, или же совершенно другие? Я поняла, что они уже не уйдут из моего воображения, и мне отчаянно захотелось ещё хоть раз увидеть их и их город, если не наяву, то хотя бы во сне.



Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории