Байки домового. На улице нынче неспокойно - часть 5

Всем привет! А кто просил продолжение баек домового? Остановились тут, и вот что было дальше:

Фант был очень недоволен. Он был сердит. Он дулся, как может дуться только васийский кроль, лишённый возможности выразить протест принятым у васийских кролей способом: обрызгать источник раздражения секретом околохвостовых желёз, а при возможности подобраться на длину броска ещё и ядовитыми когтями задних лап полоснуть. Увы, всё перечисленное было удалено у Фанта в таком нежном возрасте, что он и не помнил. И тем не менее он топырился, натягивал поводок и норовил перебежать Джеку дорогу так, чтобы тот хотя бы споткнулся. Но Джек только шутливо подпихивал кроля ботинком под зад, если хозяйка не успевала дёрнуть за поводок.

Инспектор Фрост присоединился к ним неожиданно во время прогулки по набережной Семи Королевств, пустынной и мрачноватой, сплошь закованной в серый камень и вознесённой над Миренной так высоко, что даже вонь не доносилась. Да, в Метаполисе, у самого своего впадения в Драконье море Миренна была совсем не такой, как возле истока, в папоротниковых чащах. Она текла через весь континент, постепенно становясь всё шире, ленивее и грязнее, и под конец своего пути совсем уподоблялась торговке с Нижнего рынка, что продают всякую тухлятину, подобранную возле скотобоен и в окрестностях порта непритязательному населению городских трущоб. Набережная Семи Королевств как раз и была границей между относительно чистыми районами и этими самыми трущобами. Фантина любила гулять по этой набережной потому, что здесь редко можно было встретить знакомых, которые её раздражали, а те, кто всё же изредка попадался навстречу, вежливо раскланивались и спешили по своим делам. Здешние обитатели с детства были приучены не проявлять лишнего любопытства, и даже васийский кроль вызывал у них не больше эмоций, чем обычная собака.

И в этот приятный осенний на удивление сухой денёк Фант и Фантина прогуливались, наматывая полагающиеся кролю для нормального моциона мили, как вдруг из самого неприятного на вид переулка появилась знакомая фигура в обтрёпанном пальто. Пальто, впрочем, было не на фигуре, а в вытянутой руке, и его владелец явно раздумывал, куда его лучше выкинуть. Белая рубашка являла столь разительный контраст с этим жутким тряпьём, что Фантина который раз подивилась, как Джек умудряется жить в таких противоречиях.

— Доброе утро, мой верный враг! Что это ты делаешь?
— Доброе, — не по обычаю кисло отозвался Джек, — Не везёт моему рабочему пальто: только отчистил его после валяния на Старой Канаве, так теперь меня ещё помоями окатили!
— Так окатили, что пострадало только пальто?! — удивилась Фантина, видевшая несколько раз жертв помойной атаки — полицейские стражники не пользовались любовью местного населения.
— Ну, окатили-то не меня, но я стоял довольно близко. О, слышишь?
Из переулка долетел грохот выбиваемой двери, а затем невообразимый гвалт, какой производят дерущиеся без правил люди.
— Бедняга Гвент едва не захлебнулся, — пояснил Джек, — Он даже ничего не сказал, и я решил уйти и не мешать.

Квартальный надзиратель Элиус Гвент был отчаянным сквернословом, но до рукоприкладства обычно не опускался, будучи на четверть троллем, семи с лишним футов роста и с соответствующим весом. Он мог одной рукой поднять кэб и держать, пока чинят колесо, так что чаще всего его старались не злить.
— Он никого не убьёт?
— Никого, чья потеря будет для города невосполнима, — фыркнул Джек, — нет, но надо дать ему спустить пар. А вы так здесь и гуляете? На улицах неспокойно, давно бы надо сменить место прогулок на более приличное.
— Фанту здесь удобнее, да и мне тоже — ненавижу, когда навстречу то и дело попадаются знакомые, с которыми приходится быть вежливой, даже если они несут всякую ересь!
— Знакомое чувство, — кивнул Джек, — я даже и жить перебрался во-он туда, — он указал на угловой дом, выглядевший гораздо мрачнее остальных, — До родни далеко и от службы близко, — пояснил он, — Зайдёшь в гости? Мне надо избавиться от этого, — он встряхнул пальто.
— Выкинь его, — посоветовала Фантина.

— Ты что?! — притворно возмутился Джек, прижимая к себе шобон так, словно это была его любимая игрушка, — Да я в этом пальто все трущобы вдоль и поперёк облазил, меня без него уже и не воспринимают!
— А летом?
— Да сколько того лета? Серьёзно, давай зайдём, всего-то минута, Лин-Су сварит кофе, как ты любишь, а я отдам ему пальто, чтоб почистил, а?

— Вот уж спасибо! Не хватало ещё, чтобы твой ручной демон съел Фанта!
— Да не съест он его, это он не всерьёз в тот раз… я надеюсь. О, Фантина, ради всего святого, сделай лицо попроще, я пошутил! Лин-Су достаточно воспитан, чтобы не есть кроля живьём, а пока он его варит, мы успеем вмешаться… всё-всё, извини!

Фантина мрачно на него зыркнула и покрепче ухватила поводок. Слуга Джека, васиец Лин-Су, в самом деле являл собой худший образчик своего племени: зеленокожий, лысый, с одним глазом посреди лба и торчащими вперёд кабаньими клыками, вживлёнными под верхнюю губу во время обряда посвящения в воины. Отец Джека спас его от отрубания хвоста, и с той поры Лин-Су ушёл из племени и посвятил свою жизнь семье спасителя своей чести, а из всей семьи больше всего был привязан к младшему сыну, которого родичи считали паршивой овцой, и из дому ушёл вслед за Джеком, пояснив, что надо же кому-то за ним присматривать. Джек не возражал, потому что Лин-Су был в числе тех немногих, о ком Джек мог сказать «они меня понимают». Пальто он всё-таки отнёс, а Фантина с Фантом всё-таки ждали его на улице, за что были вознаграждены кульком солёного печенья по секретному рецепту Лин-Су, и Фантине даже думать не хотелось, чего васиец туда намешивал. Тем более, что было в самом деле очень вкусно, и Фанту нравилось тоже.

— Солёное вредно, — изрекла Фантина лекарским тоном, немного подпорченным хрустом печенья.
— Жить вообще опасно, — согласно кивнул Джек, — Скажи, мой верный враг, что ты знаешь о кофейных плантациях гвордлингов?
— Гвордлингов? Ты уверен? Я всегда считала, что кофе выращивают в Виаране, а вовсе не в Ветреных горах.

— В Виаране, но владеют плантациями, не поверишь, гвордлинги, причём уже несколько лет — скупили почти все, того и гляди введут монополию на ввоз кофе.
— Я не знала.
— Я тоже узнал буквально вчера. И ещё кое-что: в числе владельцев кофейных плантаций Виарана до недавнего времени числилось семейство Базиль, точнее, последний его отпрыск — Эрль. Импресарио Жаббера Тода.
— То есть…

— Ничего пока сказать не могу, — поднял руку Джек, — но думается мне, что неспроста у него на столе не было бумаг и лежали кофейные зёрна!

Телефонный звонок застал Фантину в прихожей, где она с молчаливым упорством (но мысленно костеря принятую в Метаполисе моду на все корки) сражалась со шнуровкой ботинок. Можно было позвать горничную, но Фантина не слишком любила лишний раз дёргать слуг.

Она сняла трубку, и изумлённо вскрикнула: бархатный баритон на том конце провода был ей отлично знаком, и она была даже рада слышать его обладателя, хоть и удивлена.
— Профессор Кройт! Позвать папу?

— Нет-нет, дорогая мисс Шантрэль, ваш уважаемый отец мне ни к чему! Я рад, что застал вас дома. Я слышал, вы на службе?
— Да, и как раз собралась уходить. У вас что-то срочное, профессор?
— Я вас не задержу, дитя моё! Просто я наслышан о вашей работе… и помню ваши таланты и золотые ручки. Не окажете ли мне любезность провести одну аутопсию?
— Когда?
— Сегодня. Вот буквально через пару часов.
— О… я попробую отпроситься, если нет ничего срочного на службе…

— Никуда не нужно отпрашиваться.
— Но анатомический театр на другом конце города!
— Вам привезут материал в Управление. В Академии нет нужного оборудования, а работа крайне интересная — я расскажу при встрече.

Озадаченная Фантина заправила шнурки за голенища ботинок, подхватила зонт и отправилась на работу, гадая, что могло понадобиться профессору Кройту. Эдмунд Кройт был её преподавателем анатомии, председателем Научного общества Метаполиса и человеком со странностями — но таковы, по убеждению Фантины, были все учёные. Основным интересом Кройта была сравнительная анатомия и физиология, что в пёстро населённой Империи было в самом деле необходимо — в больницы того же Метаполиса кто только не попадал, от фейри и гвордлингов до васийцев и троллей. Лечить их всех по тому же принципу, что и людей, было невозможно. Материал для исследования поставляли в основном всё те же больницы, ну и иногда в особенно занятных случаях Фантине случалось составлять пояснительные записки для Научного общества Метаполиса. Профессор встретил её у проходной, он почти не изменился за пять лет, прошедших с момента получения Фантиной диплома, и всё так же фальшиво сыпал комплиментами. Фантина, как и раньше, пропустила их все мимо ушей. Она себя в зеркале видела достаточно часто, чтобы представлять, насколько профессор ей льстит.

— Так что у вас там за интересный случай? — перебила Фантина очередное восхваление своих очаровательных конопушек, с которыми безуспешно воевала с пятнадцати лет.
— О… труп. Но не простой, а очень, очень свежий!
— Обожаю очень свежие трупы, — серьёзно сказала Фантина, — я так редко их вижу. И что с ним такое? Отравление?
— Не в причине смерти дело! Дело в содержимом!
— Содержимом чего? — удивилась Фантина, отвыкшая от странной манеры разговора профессора, — Он проглотил бриллиант?
— Что? Ах, нет-нет! Нужно детальное вскрытие черепа и головного мозга, и желательно с послойным анализом тканей… у вас ведь есть анализатор?
— Конечно, — кивнула Фантина, поняв наконец, чего хотел профессор — Академии никак не выдавали разрешение на использование магических артефактов, считалось (и справедливо), что студентам в руки такие дорогие и небезопасные приборы лучше не давать.
— Вот-вот! — профессор даже руки потёр, — Понимаете, этот труп мне привезли с другого конца страны…
— Очень свежим?! — изломила бровь Фантина.
— О, ну хорошо — везли его живым, но он умер буквально у городских ворот… Фантина, сам умер. И меня интересует его голова, послойно. Вы сделаете? В память о вашем студенчестве и на благо науки?
— Что вы ожидаете найти? — не дала себя сбить с толку Фантина.

— То, что в Миренделе называют душой. О, погодите отказываться и обзывать меня мысленно идиотом! Дело в том, что тамошние странные верования имеют под собой реальную основу — большая часть населения там отличается от нас с вами, а немногих, кого мы приняли бы за нормальных людей, называют Одушевлёнными…
— Я знаю. Так мне искать наличие чего-то странного или отсутствие чего-то нормального?
— Просто сделайте вашу работу, — отечески улыбнулся профессор, — Жаль, у меня нет пропуска и я не смогу присутствовать… — он льстиво улыбнулся, но Фантина промолчала, — Ну, не буду мешать! Его уже отнесли к вам, так что жду результатов! — и он откланялся.
Фантина прошла через проходную, кивнув дежурному и поблагодарив за протянутое яблоко: этому пожилому стражнику она очень удачно прописала травяную настойку для лечения почек, так что он при каждой встрече норовил угостить доктора хоть чем, поскольку гонорар за лечение она так и не взяла с него — неудобно как-то. Она покосилась на входную дверь и улыбнулась (Джек сказал бы, что злорадно и исключительно вражески): она могла устроить профессору временный пропуск в Управление, но не очень хотела. Вернее, очень не хотела. Он был из тех, кто отговаривал её от неподходящей работы, а Фантина не любила, когда что-то решают за неё. Ничего, перетопчется профессор без участия во вскрытии века. Что же там за необычный покойник?

В лежащем на секционном столе трупе настолько не было ничего необычного, что Фантине даже стало его жалко. Совершенно обыкновенный парень примерно её лет или чуть помоложе, пушистые рыжие волосы — не такие яркие, как у неё, а скорее песочного оттенка, россыпь коричневых веснушек и нехарактерный для Метаполиса ровный золотистый загар. При жизни явно проводил много времени на свежем воздухе, Фантина завистливо вздохнула и вспомнила мечту Джека сбежать в Приграничье, давно, ещё когда они были детьми и у них были старшие братья.

Поверхностный осмотр трупа привёл Фантину в замешательство. Да, он был свежий, профессор не соврал — не было гипостатических пятен и даже трупное окоченение казалось наступившим вот только что… слишком уж окоченение, подумала Фантина в манере профессора Кройта. В основании шеи крохотное синеватое пятнышко — как след укола шипом растения, да и окоченение уж слишком напоминает парализацию при отравлении растительными алкалоидами. Сам, значит, умер? А парню не больше двадцати пяти, и на вид здоров как лошадь. Фантина взяла фонарик и посветила в глаза лежащего на столе. Зрачки на свет не реагировали, да и вообще едва различались, весь глаз занимала радужная оболочка такого чистого василькового оттенка, какой Фантина видела только у дядюшки Бриана.

И глазные яблоки, кстати, сохраняли тонус: зрачок не деформировался, как это обычно бывает у трупа. Повинуясь безотчётному порыву, она взяла со столика зеркальце и поднесла к лицу парня. И уронила. Потому что зеркальце запотело: «труп» дышал!

Фантина кинулась к шкафу, выдвинула несколько ящиков и в четвёртом по счёту нашла наконец заброшенный фонендоскоп. В ушах отдались тоны сердца — глухие и редкие, но ровные.
— Значит, очень свежий, — прошептала она, — и надо скорее расковырять ему мозги, пока не восстал. Ну, профессор…
Она потянулась к телефону, дождалась ответа коммутатора, вызвала комнату инспекторов и, услышав голос Джека, сказала:
— Ты мне нужен прямо сейчас.

Джек появился через три минуты — судя по растрёпанным волосам и выбившейся рубашке, он преодолел все три разделявшие их коридора и две лестницы бегом.
— Что? — выдохнул он.
Вместо ответа Фантина указала на секционный стол, где лежал заботливо укрытый снятым с диванчика пледом «труп».
— Ты его размораживаешь? — удивился Джек.

— Просто не даю окончательно замёрзнуть. Скажи, у тебя есть час времени?
— Для тебя, мой верный враг, у меня есть вся моя жизнь, — совершенно серьёзно ответил Джек, — Куда-то надо съездить?
— Да, к моему дяде. Попросишь у него… — она схватила листок из лежащей на столе стопки и торопливо написала что-то неудобочитаемое, — А ещё лучше, если привезешь и его самого. Тут такая история… — и она вкратце пересказала просьбу профессора.

Джек умчался, а Фантина поправила плед и уселась около стола — ждать. Анализатор — в самом деле очень полезный прибор, он за несколько секунд определил, каким именно ядом был накачан лежащий на столе парень, и Фантина точно знала, что у дяди Бриана было противоядие. Да, пожалуй, в этом Приграничье не так уж весело и приятно жить, как им с Джеком казалось в детстве.

Поэтому продолжение следует!

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории