Анна
Подлинная история Зорро. Глава 59
Что-то давненько мы не заглядывали в Испанскую Калифорнию начала 19 столетия, а между тем сейчас самое время обновить знакомство с доном Диего: за окнами зима, а в Калифорнии солнечно и тепло! К тому же неугомонный дядюшка дон Эстебан снова что-то задумал, не иначе, опять появится неуловимый Зорро! Итак, остановились здесь, и вот что было дальше.
С утра Диего нигде не мог отыскать Бернардо: его не было ни в кухне, ни в конюшне, ни даже в прачечной, хотя Хачита стирала, а Бернардо обычно старался ей помочь (впрочем, чаще получая мокрой тряпкой по рукам, чем удостаиваясь похвалы или благодарности). Наконец Диего решил спросить у отца, не давал ли он Бернардо какого-нибудь поручения, а в ответ услышал, что нет, но зато поручение дал дядюшка. Оказывается ночная охота на Зорро так взбодрила дорогого родственника, что он даже и спать не ложился, а навёл лоск, повязал гитару шёлковой лентой, оборвал все цветы в патио и отправился на гасиенду Катазар, взяв Бернардо в сопровождение. И между прочим, тоже с гитарой, хотя и сам Коротышка, и дон Алехандро пытались объяснить ему, что Бернардо не слышит.
— Он заявил, что при исполнении серенады слух — только лишняя помеха! — фыркнул дон Алехандро, — Подозреваю, что он выбрал Бернардо из всех слуг именно за глухоту, похоже, что наш бесценный родственник намерен сосватать для тебя Маргариту невзирая ни на чьи протесты!
— О нет, отец, всё гораздо хуже: дядя сам собирается жениться на Маргарите. Он расспрашивал о её состоянии и наследстве, мне Бернардо сказал.
— Неужели ты думаешь, что она согласится?! — поразился отец, — Ведь он же ей годится в отцы, если не в деды! Ему же пятьдесят восемь, а ей всего восемнадцать!
— Зато он умеет быть обаятельным и убедительным. Я поеду сейчас к Катазарам и всё разузнаю.
Маргарита была не просто очаровательна — она излучала сияние, как всякая девушка в цвету своих восемнадцати лет и чаянии скорой свадьбы. Едва Диего увидел её, как сразу самые нехорошие подозрения зашевелились в его душе. Он слишком хорошо знал своего дядю и был достаточно осведомлен о состоянии семьи Катазар. Дон Эстебан и Бернардо нашлись в патио, оба с гитарами, дон Эстебан лучился самодовольством, лицо Бернардо выражало глухое отчаяние. При виде Диего он принялся панически жестикулировать, но хозяина не удивил: тот и без пояснений обо всём догадался и только сделал слуге страшные глаза, намекая, что тот должен был бы как-то помешать дядюшке, но Бернардо только помотал головой и безнадёжно развёл руками. Всё, что он мог — это ударить дядю по голове гитарой, но это вряд ли могло помочь, разве что гитара сломалась бы. В патио вышел дон Маркос, раскланялся с Диего и, немного смущаясь, объявил, что на воскресенье назначена помолвка, и что об этом не следовало бы распространяться, но Диего ведь теперь почти родственник. Диего улыбнулся с куда большей сердечностью, чем того требовала простая вежливость, и дон Маркос в очередной раз про себя удивился странному выбору дочери: зачем выходить замуж за пожилого дядю, когда есть молодой красивый племянник с просто ангельским характером? Но женщины семейства Катазар всегда отличались оригинальностью, а у мужчин этой семьи хронически не хватало духу спорить с ними. Дон Маркос вздохнул и увёл будущего зятя смотреть приданое, а Диего остался развлекать Маргариту.
— Ну, как тебе нравится быть невестой? — поинтересовался он, догадываясь, что ни о чём, кроме предстоящей свадьбы, с Маргаритой сейчас не поговоришь.
— Очень нравится! Диего, я так счастлива, что мне даже немного неловко… и… ты не в обиде на меня?
— Нет, а за что?
— Ну… понимаешь, я всегда воспринимала тебя только как брата… а ты…
— А разве я возражал?
— Нет, — Маргарита улыбнулась, — просто мне было бы очень жаль огорчить тебя. Я никогда не заговорила бы об этом, но ты теперь не чужой нам, а скоро мы станем родственниками — это так хорошо!
— Замечательно! — искренне поддержал Диего, — Мне иногда очень не хватало такой милой, доброй и заботливой тётушки, как ты! — и он пояснил недоумённо заморгавшей Маргарите, — Ну ты же выходишь за моего дядю, значит, будешь моей тётей! Забавно, правда?
Но Маргарита отчего-то нахмурилась — ей совсем не показалось забавным в одночасье сделаться тётушкой, да к тому же новоиспечённый племянник был старше неё.
Назавтра с визитом к будущим родственникам пришлось ехать и дону Алехандро, хотя он никак не мог сделать вид, будто ему по душе это сватовство, и в гостях он был хмур, а на дона Эстебана то и дело огрызался, так что Диего пришлось сесть между ними, опасаясь, как бы доны не подрались. Визит длился минимальное по приличиям время, после чего жениха уволокли домой едва ли не силой. Он попытался было воспротивиться, но Диего, очаровательно улыбаясь хозяевам гасиенды, так ткнул дядюшку локтем в живот, что тот только охнул и обмяк, в седло его еле взгромоздили. У первых же зарослей цветов по дороге дядя остановил лошадь и спешился.
— Что ты делаешь? — удивился дон Алехандро.
— Не видишь — собираю букет! — отозвался дон Эстебан, обрывая люпины, — Должен же я послать цветы моей невесте! Маргарита достойна лучшего, но ты же не даёшь мне денег, — он вручил букет Бернардо и махнул рукой в сторону гасиенды Катазар.
— Я ещё и деньги тебе давать должен?! — дон Алехандро даже опешил слегка.
— Разумеется — невесте же принято дарить всякие мелочи, приятные безделушки, сладости… а моё финансовое положение пока не позволяет этого.
— Так не женись!
— Это бесчестно — ведь Маргарита уже дала согласие, и дон Маркос тоже. Он очень приятный человек, в отличие от некоторых. Эй, ну чего ваш глухой, совсем отупел? Диего, вели ему отвезти букет!
Бернардо вопросительно посмотрел на хозяина, но Диего слегка покачал головой — не езди. Бернардо отъехал за кусты и стал ждать.
— Я вижу, что моё намерение жениться не находит одобрения, — заметил дядя, — Диего, ты ревнуешь?
— Ни в коем случае, — заверил Диего, — просто мне не слишком хочется видеть своей тётушкой Маргариту Катазар — она чересчур строгая.
— Алехандро?
— А я скажу прямо, поскольку я твой ровесник: мне не нравится эта твоя затея, ты же на сорок лет старше Маргариты! Она почти дитя, а ты старик!
— Я возражаю! Я не старик, даже если ты считаешь таковым себя! И между прочим, ты тоже намного старше моей покойной сестры, но я что-то не помню, чтобы я протестовал против вашего брака!
— Но я же не на сорок лет старше Августы, а всего на четырнадцать! К тому же, — дон Алехандро недобро прищурился, — будь Августа жива, едва ли ты осмелился бы появиться здесь! И тем более охотиться на молоденьких богатых невест!
— Ты? Ты полагаешь, что мне нужны деньги Маргариты?!
— Соври, что я не прав!
Если бы Диего не вмешался, они, вероятно, подрались бы.
— А ты не боишься Зорро? — спросил он дядю, — Я слышал, он тоже не одобряет таких браков.
— Я никого не боюсь, тем более, какого-то разбойника!
Диего усмехнулся, а дон Алехандро посветлел лицом: очевидно, сын придумал какой-то план.
Вечером дон Эстебан поднялся к себе в комнату, насвистывая бравурный мотивчик и воображая, как назавтра он обрадует Маргариту, посвятив ей стихи, только что пришедшие ему в голову. Тут некстати напомнило о себе левое колено, поражённое ревматизмом, и он нахмурился, вспомнив, как Алехандро обозвал его стариком. Вот ещё придумал! Дон Эстебан заглянул в зеркало — да, увы, лицо там отражалось далеко не юное… а на подоконнике сидел Зорро. Заметив, что его отражение привлекло внимание дона Эстебана, он отсалютовал шпагой.
— Что? — почти беззвучно выдохнул дон Эстебан.
— Я просто пришёл пожелать вам доброго пути в Испанию. Если выехать не позднее послезавтрашнего вечера, то как раз поспеете в Сан-Франциско к кораблю.
Дон Эстебан так возмутился, что возмущение перебороло испуг. Он схватил со стены шпагу — а если в семье Катазар правили женщины и собирались драгоценности, то в семье де ла Вега первенство было за мужчинами и всевозможным холодным оружием, украшавшим каждую комнату и вообще любой свободный уголок в доме — и ринулся в бой. Правду сказать, фехтовал он не слишком хорошо, даже совсем плохо, да и не практиковался уже лет тридцать, так что очень скоро вогнал клинок в дверь и не смог вытащить. Зорро не стал его убивать, но так обидно шлёпнул повёрнутой плашмя шпагой пониже спины, что дон Эстебан кинулся искать укрытия под столом, одновременно заголосив на весь дом. В коридоре поднялась суматоха, забегали слуги, в дверь начали стучать, поэтому Зорро предпочёл уйти тем же путём, каким пришёл, на прощание оставив дону Эстебану свою монограмму на брюках, притом на таком месте, что когда старый дон это увидел, брюки он в бешенстве порвал.
— Я понял, — трагически возопил дядюшка с самого утра (начавшегося, как обычно, около полудня), — мне никогда больше нельзя видеться с Маргаритой! Я не должен подвергать её опасности!
— Едва ли ей что-то угрожает, — рассеянно отозвался Диего, читавший письмо.
— А этот бандит Зорро?! — подскочил дядюшка, — У него же нет ни малейшего понятия о чести!
— Оно у него есть, просто не совпадает с твоим, — пояснил племянник, — А куда это ты собираешься?
— Никуда. Я послал твоего глухого с букетом к Маргарите. Вообрази, этот бандит Зорро пытался заставить меня уехать в Испанию! Но я не сдамся!
— Так почему бы тебе тогда не отвезти букет самому? Бернардо мне нужен сегодня, мы собирались в миссию Сан-Габриэль, падре ждёт нас.
— Зачем вы оба ему понадобились? Или ты решил стать священником?
— Нет, но падре Филиппе все стараются помогать по мере сил, доходы миссии не так велики, а добра для обитателей округи падре делает много. К тому же я намерен помолиться на могиле мамы… не хочешь поехать со мной?
— Нет, уволь! — дядюшка передёрнулся, — Не люблю кладбищ!
Диего только плечами пожал, про себя порадовавшись, что отец с утра уехал в гости к дону Начо, а то опять вспыхнула бы ссора. Отец не преминул бы заметить, что дон Эстебан вообще ни разу не был на могиле сестры. Дожидаться возвращения Бернардо Диего не стал, но до миссии так и не доехал: стоило только ему отъехать от ворот гасиенды чуть в сторону, на тропу в чапарале, как по дороге промчался дядюшка. Диего нахмурился и повернул лошадь к Слепому ущелью.
Дон Эстебан нахлёстывал лошадь и думал о том, как ловко он всех обманул. И кто бы мог подумать, что Диего — а ведь каким милым мальчиком он казался поначалу — тоже будет против него! Наверняка он как-то связан с этим бандитом Зорро, иначе с чего бы стал защищать его? Молодёжь вообще склонна романтизировать нарушение закона, чего доброго, и на гасиенду Зорро проникает не без помощи Диего! Вот интересно, что будет, если сказать об этом Алехандро? Но додумать эту в высшей степени интересную мысль дон Эстебан не успел. В лицо ему пахнуло озёрной свежестью, а на дороге возник зловещий чёрный всадник.
— Вы кажется заблудились, сеньор, — глаза в прорезях чёрной полумаски недобро блеснули, — Пожалуй, мне стоит проделать часть пути вместе с вами, Сан-Франциско вон в той стороне!
— Я выехал без оружия, и только поэтому позволяю вам командовать! — пафосно ответил дядюшка, натягивая поводья.
Зорро в ответ только усмехнулся, но он недооценил дона Эстебана. Усыпив бдительность противника, тот внезапно пришпорил лошадь и с диким воплем понёсся к гасиенде Катазар, справедливо рассчитывая найти там помощь. Торнадо сорвался в погоню и настиг гнедую в том месте, где дорога подходила к самой воде. Свистнул кнут, и дон Эстебан даже не успел толком понять, что произошло, как очутился в озере. В этом месте было неглубоко, по шею сидящему человеку, однако явиться к избраннице мокрым, грязным и жалким было решительно невозможно! К тому же негодяй Зорро шуганул лошадь дона Эстебана, без седока так резво взявшую курс на родную конюшню, что любой призёр скачек позавидовал бы. Пешком было равно далеко и до гасиенды Катазар, и до гасиенды де ла Вега, зато в отдалении послышался топот копыт, и вскоре стали различимы синие мундиры военного патруля. Зорро не стал дожидаться солдат, а вот дон Эстебан им очень обрадовался.
Час спустя дон Эстебан сидел в караулке, завёрнутый в серый солдатский плед, и жаловался сержанту на судьбу и бандита в маске. Капрал Рейес в это время наглаживал сборки на рубашке дона Эстебана, после стирки совершенно потерявшие форму, и сочувственно сопел. Уж он-то хорошо знал, каково это, когда сердечную привязанность приходится приносить в жертву обстоятельствам: сержант ни за что не давал ему отпуска даже на три дня, поскольку точно знал, что капрал отправился бы в Сан-Педро, в гости к сеньорите Бастинадо, настойчиво приглашавшей его. Хуже того, она засыпала капрала письмами, и если бы не сержант, то они все дошли бы до адресата и кто знает, возможно, сподвигли бы его вовсе оставить службу в армии!
— Я могу выделить вам военный эскорт, — сказал сержант дону Эстебану, — Капрал наверняка будет рад заслужить себе отпуск, пару-тройку раз сопроводив вас к сеньорите Катазар!
Капрал воззрился на дона Эстебана с надеждой и мольбой во взоре, но тот только поморщился:
— Ну уж нет! Ездить на свидание с военным эскортом — это просто неслыханно! Да это позор! Какого мнения Маргарита будет обо мне? Я же выставлюсь трусом!
— Не трусом, а осторожным и предусмотрительным человеком, к тому же имеющим полезные связи, — робко возразил капрал.
Оба собеседника повернулись к нему в изумлении: сержант не ожидал такой глубокой мысли, а дон Эстебан вообще забыл, что капрал умеет разговаривать. При этом оба сразу заметили две интригующих особенности — капрал очень ловко и уверенно обращался с утюгами, и был маленького роста и довольно изящного сложения.
— Капрал, как вы профессионально гладите рубашки! — восхитился дон Эстебан.
— Ничего странного, мой отец — портной, и я бы тоже стал портным, если бы не записался в армию.
— А мне ещё кажется, что жена рядового Мендосы не откажется одолжить нам платье, — заметил сержант.
— Зачем нам её платье? — не столько удивился, сколько уточнил дон Эстебан.
— Затем, что вечером вы повезёте сеньориту в коляске прогуляться при луне у озера. А жена рядового Мендосы очень внушительная особа, и её платье должно оказаться впору капралу Рейесу!
— Усы сбрить не дам! — мрачно сказал капрал, поднимая самый большой утюг и поудобнее примериваясь для удара.
Вечер был дивно хорош. Над озером раскинулась перламутрово-розовая облачная сеть, и изящные цапли стерегли её отражение у кромки камыша. Коляска остановилась на ровном песчаном берегу, и дон Эстебан осторожно выглянул из-под кожаного козырька. Всё было тихо, и ни души, не считая цапель. Дон Эстебан взял гитару и начал петь. Пел он уныло, монотонно и так нудно, что сидевшая рядом с ним дама, закрывавшая лицо веером, в конце концов сиплым голосом попросила спутника прекратить пение, потому что у неё голова разболелась.
— Ну это переходит все границы! — возмутился дон Эстебан, — Мало того, что мы оставили вам усы, так ещё сержант разрешил вам поехать в сапогах вместо туфель — и вы ещё недовольны!
— А как я могу быть доволен? — ответил капрал, складывая веер, — Туфли жены Рамона мне не налезли даже на руку, не говоря про ноги — она хоть и здоровенная бабища, но ножки у неё изящные. К тому же этот проклятый корсет впивается мне в рёбра и вообще во все места, ума не приложу, как и зачем женщины это терпят?! И шпага запуталась в нижней юбке, а если юбка порвётся, Каталина меня убьёт!
— А если вы будете и дальше возмущаться во весь голос, то вас убьёт Зорро!
— Вот уж это вряд ли — у него за последний год была уйма возможностей это сделать, но я до сих пор жив, — буркнул капрал, снова раскрывая веер.
Их перепалку прервал стук по кожаному капюшону кареты.
— Это Зорро! — сдавленно пискнул дон Эстебан.
— Доброго вечера! — отозвался Зорро, появляясь перед коляской, — Сеньорита, вы очаровательны! Вам так идут усы!
Капрал возмущённо хрюкнул и принялся выдирать из нижних юбок спрятанную шпагу. Наконец раздался победный треск разрываемой материи, и капрал с воплем выскочил из коляски и атаковал Зорро. Правда, тот не успел парировать, капрал сделал шаг, запутался в юбках и с бранью растянулся на песке.
— Отличная новая тактика фехтования! — похвалил Зорро, — Пожалуй, можно ввести её в учебники: надень юбку, и твой противник умрёт от смеха! О, дон Эстебан, куда же вы?
Но дон Эстебан не захотел сражаться, он бегал вокруг коляски и призывал на помощь сержанта Гарсию, однако тот всё не появлялся. Капрал наконец разодрал юбки окончательно, но за Зорро гоняться не стал, а поспешил разыскать сержанта — судя по всему, тот угодил в какую-то ловушку. Так оно и было, вот только ловушку эту расставила сама природа. Сержант нашёл отличное место для засады среди прибрежных скал. Он основательно подготовился и захватил с собой солидный ломоть копчёного мяса и пару кукурузных лепёшек. Мясо его и подвело. На запах шкурок из многочисленных трещин в скалах начали вылезать местные жители — большое семейство очаровательных чёрно-белых зверьков с огромными пушистыми хвостами.
Вид человека их напугал, и они как по команде повернулись к сержанту тылом и затопали лапами, угрожающе подняв хвосты. Сержант запаниковал. Он слышал однажды, что обстрелянная скунсами охотничья собака сдохла в жутких мучениях, а от её хозяина все родные и знакомые шарахались ещё месяц. Сержант застыл, на все призывы отвечая лишь жалобным сипением. Может быть, скунсы вскоре успокоились бы и ушли, но тут появился капрал Рейес. То ли зверьки понимали в человеческой моде, то ли им не понравилось шуршание юбок, то ли ещё что, но только с появлением капрала они как по команде разрядили вонючие железы. Солдаты вылетели из-за камней и с воплями вломились в озеро, погрузившись с головой, хотя для этого сержанту пришлось упасть на брюхо. Скунсы, воодушевлённые победой (и разочарованные убеганием запаха копчёностей), выбежали на берег вслед за людьми. Дон Эстебан никогда прежде не видал скунса, но вонь уже стояла в воздухе стеной, и он верно угадал её источник. Он не стал проверять, на что способны милые зверушки, и тоже сиганул в озеро. Зорро подобрал оброненный сержантом свёрток с мясом, развернул его и кинул зверькам. Те, шипя друг на друга, принялись за трапезу, а Зорро пропал за камнями. За плеском воды и бранью сержанта не было слышно даже стука копыт.
Продолжение следует!
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
С утра Диего нигде не мог отыскать Бернардо: его не было ни в кухне, ни в конюшне, ни даже в прачечной, хотя Хачита стирала, а Бернардо обычно старался ей помочь (впрочем, чаще получая мокрой тряпкой по рукам, чем удостаиваясь похвалы или благодарности). Наконец Диего решил спросить у отца, не давал ли он Бернардо какого-нибудь поручения, а в ответ услышал, что нет, но зато поручение дал дядюшка. Оказывается ночная охота на Зорро так взбодрила дорогого родственника, что он даже и спать не ложился, а навёл лоск, повязал гитару шёлковой лентой, оборвал все цветы в патио и отправился на гасиенду Катазар, взяв Бернардо в сопровождение. И между прочим, тоже с гитарой, хотя и сам Коротышка, и дон Алехандро пытались объяснить ему, что Бернардо не слышит.
— Он заявил, что при исполнении серенады слух — только лишняя помеха! — фыркнул дон Алехандро, — Подозреваю, что он выбрал Бернардо из всех слуг именно за глухоту, похоже, что наш бесценный родственник намерен сосватать для тебя Маргариту невзирая ни на чьи протесты!
— О нет, отец, всё гораздо хуже: дядя сам собирается жениться на Маргарите. Он расспрашивал о её состоянии и наследстве, мне Бернардо сказал.
— Неужели ты думаешь, что она согласится?! — поразился отец, — Ведь он же ей годится в отцы, если не в деды! Ему же пятьдесят восемь, а ей всего восемнадцать!
— Зато он умеет быть обаятельным и убедительным. Я поеду сейчас к Катазарам и всё разузнаю.
Маргарита была не просто очаровательна — она излучала сияние, как всякая девушка в цвету своих восемнадцати лет и чаянии скорой свадьбы. Едва Диего увидел её, как сразу самые нехорошие подозрения зашевелились в его душе. Он слишком хорошо знал своего дядю и был достаточно осведомлен о состоянии семьи Катазар. Дон Эстебан и Бернардо нашлись в патио, оба с гитарами, дон Эстебан лучился самодовольством, лицо Бернардо выражало глухое отчаяние. При виде Диего он принялся панически жестикулировать, но хозяина не удивил: тот и без пояснений обо всём догадался и только сделал слуге страшные глаза, намекая, что тот должен был бы как-то помешать дядюшке, но Бернардо только помотал головой и безнадёжно развёл руками. Всё, что он мог — это ударить дядю по голове гитарой, но это вряд ли могло помочь, разве что гитара сломалась бы. В патио вышел дон Маркос, раскланялся с Диего и, немного смущаясь, объявил, что на воскресенье назначена помолвка, и что об этом не следовало бы распространяться, но Диего ведь теперь почти родственник. Диего улыбнулся с куда большей сердечностью, чем того требовала простая вежливость, и дон Маркос в очередной раз про себя удивился странному выбору дочери: зачем выходить замуж за пожилого дядю, когда есть молодой красивый племянник с просто ангельским характером? Но женщины семейства Катазар всегда отличались оригинальностью, а у мужчин этой семьи хронически не хватало духу спорить с ними. Дон Маркос вздохнул и увёл будущего зятя смотреть приданое, а Диего остался развлекать Маргариту.
— Ну, как тебе нравится быть невестой? — поинтересовался он, догадываясь, что ни о чём, кроме предстоящей свадьбы, с Маргаритой сейчас не поговоришь.
— Очень нравится! Диего, я так счастлива, что мне даже немного неловко… и… ты не в обиде на меня?
— Нет, а за что?
— Ну… понимаешь, я всегда воспринимала тебя только как брата… а ты…
— А разве я возражал?
— Нет, — Маргарита улыбнулась, — просто мне было бы очень жаль огорчить тебя. Я никогда не заговорила бы об этом, но ты теперь не чужой нам, а скоро мы станем родственниками — это так хорошо!
— Замечательно! — искренне поддержал Диего, — Мне иногда очень не хватало такой милой, доброй и заботливой тётушки, как ты! — и он пояснил недоумённо заморгавшей Маргарите, — Ну ты же выходишь за моего дядю, значит, будешь моей тётей! Забавно, правда?
Но Маргарита отчего-то нахмурилась — ей совсем не показалось забавным в одночасье сделаться тётушкой, да к тому же новоиспечённый племянник был старше неё.
Назавтра с визитом к будущим родственникам пришлось ехать и дону Алехандро, хотя он никак не мог сделать вид, будто ему по душе это сватовство, и в гостях он был хмур, а на дона Эстебана то и дело огрызался, так что Диего пришлось сесть между ними, опасаясь, как бы доны не подрались. Визит длился минимальное по приличиям время, после чего жениха уволокли домой едва ли не силой. Он попытался было воспротивиться, но Диего, очаровательно улыбаясь хозяевам гасиенды, так ткнул дядюшку локтем в живот, что тот только охнул и обмяк, в седло его еле взгромоздили. У первых же зарослей цветов по дороге дядя остановил лошадь и спешился.
— Что ты делаешь? — удивился дон Алехандро.
— Не видишь — собираю букет! — отозвался дон Эстебан, обрывая люпины, — Должен же я послать цветы моей невесте! Маргарита достойна лучшего, но ты же не даёшь мне денег, — он вручил букет Бернардо и махнул рукой в сторону гасиенды Катазар.
— Я ещё и деньги тебе давать должен?! — дон Алехандро даже опешил слегка.
— Разумеется — невесте же принято дарить всякие мелочи, приятные безделушки, сладости… а моё финансовое положение пока не позволяет этого.
— Так не женись!
— Это бесчестно — ведь Маргарита уже дала согласие, и дон Маркос тоже. Он очень приятный человек, в отличие от некоторых. Эй, ну чего ваш глухой, совсем отупел? Диего, вели ему отвезти букет!
Бернардо вопросительно посмотрел на хозяина, но Диего слегка покачал головой — не езди. Бернардо отъехал за кусты и стал ждать.
— Я вижу, что моё намерение жениться не находит одобрения, — заметил дядя, — Диего, ты ревнуешь?
— Ни в коем случае, — заверил Диего, — просто мне не слишком хочется видеть своей тётушкой Маргариту Катазар — она чересчур строгая.
— Алехандро?
— А я скажу прямо, поскольку я твой ровесник: мне не нравится эта твоя затея, ты же на сорок лет старше Маргариты! Она почти дитя, а ты старик!
— Я возражаю! Я не старик, даже если ты считаешь таковым себя! И между прочим, ты тоже намного старше моей покойной сестры, но я что-то не помню, чтобы я протестовал против вашего брака!
— Но я же не на сорок лет старше Августы, а всего на четырнадцать! К тому же, — дон Алехандро недобро прищурился, — будь Августа жива, едва ли ты осмелился бы появиться здесь! И тем более охотиться на молоденьких богатых невест!
— Ты? Ты полагаешь, что мне нужны деньги Маргариты?!
— Соври, что я не прав!
Если бы Диего не вмешался, они, вероятно, подрались бы.
— А ты не боишься Зорро? — спросил он дядю, — Я слышал, он тоже не одобряет таких браков.
— Я никого не боюсь, тем более, какого-то разбойника!
Диего усмехнулся, а дон Алехандро посветлел лицом: очевидно, сын придумал какой-то план.
Вечером дон Эстебан поднялся к себе в комнату, насвистывая бравурный мотивчик и воображая, как назавтра он обрадует Маргариту, посвятив ей стихи, только что пришедшие ему в голову. Тут некстати напомнило о себе левое колено, поражённое ревматизмом, и он нахмурился, вспомнив, как Алехандро обозвал его стариком. Вот ещё придумал! Дон Эстебан заглянул в зеркало — да, увы, лицо там отражалось далеко не юное… а на подоконнике сидел Зорро. Заметив, что его отражение привлекло внимание дона Эстебана, он отсалютовал шпагой.
— Что? — почти беззвучно выдохнул дон Эстебан.
— Я просто пришёл пожелать вам доброго пути в Испанию. Если выехать не позднее послезавтрашнего вечера, то как раз поспеете в Сан-Франциско к кораблю.
Дон Эстебан так возмутился, что возмущение перебороло испуг. Он схватил со стены шпагу — а если в семье Катазар правили женщины и собирались драгоценности, то в семье де ла Вега первенство было за мужчинами и всевозможным холодным оружием, украшавшим каждую комнату и вообще любой свободный уголок в доме — и ринулся в бой. Правду сказать, фехтовал он не слишком хорошо, даже совсем плохо, да и не практиковался уже лет тридцать, так что очень скоро вогнал клинок в дверь и не смог вытащить. Зорро не стал его убивать, но так обидно шлёпнул повёрнутой плашмя шпагой пониже спины, что дон Эстебан кинулся искать укрытия под столом, одновременно заголосив на весь дом. В коридоре поднялась суматоха, забегали слуги, в дверь начали стучать, поэтому Зорро предпочёл уйти тем же путём, каким пришёл, на прощание оставив дону Эстебану свою монограмму на брюках, притом на таком месте, что когда старый дон это увидел, брюки он в бешенстве порвал.
— Я понял, — трагически возопил дядюшка с самого утра (начавшегося, как обычно, около полудня), — мне никогда больше нельзя видеться с Маргаритой! Я не должен подвергать её опасности!
— Едва ли ей что-то угрожает, — рассеянно отозвался Диего, читавший письмо.
— А этот бандит Зорро?! — подскочил дядюшка, — У него же нет ни малейшего понятия о чести!
— Оно у него есть, просто не совпадает с твоим, — пояснил племянник, — А куда это ты собираешься?
— Никуда. Я послал твоего глухого с букетом к Маргарите. Вообрази, этот бандит Зорро пытался заставить меня уехать в Испанию! Но я не сдамся!
— Так почему бы тебе тогда не отвезти букет самому? Бернардо мне нужен сегодня, мы собирались в миссию Сан-Габриэль, падре ждёт нас.
— Зачем вы оба ему понадобились? Или ты решил стать священником?
— Нет, но падре Филиппе все стараются помогать по мере сил, доходы миссии не так велики, а добра для обитателей округи падре делает много. К тому же я намерен помолиться на могиле мамы… не хочешь поехать со мной?
— Нет, уволь! — дядюшка передёрнулся, — Не люблю кладбищ!
Диего только плечами пожал, про себя порадовавшись, что отец с утра уехал в гости к дону Начо, а то опять вспыхнула бы ссора. Отец не преминул бы заметить, что дон Эстебан вообще ни разу не был на могиле сестры. Дожидаться возвращения Бернардо Диего не стал, но до миссии так и не доехал: стоило только ему отъехать от ворот гасиенды чуть в сторону, на тропу в чапарале, как по дороге промчался дядюшка. Диего нахмурился и повернул лошадь к Слепому ущелью.
Дон Эстебан нахлёстывал лошадь и думал о том, как ловко он всех обманул. И кто бы мог подумать, что Диего — а ведь каким милым мальчиком он казался поначалу — тоже будет против него! Наверняка он как-то связан с этим бандитом Зорро, иначе с чего бы стал защищать его? Молодёжь вообще склонна романтизировать нарушение закона, чего доброго, и на гасиенду Зорро проникает не без помощи Диего! Вот интересно, что будет, если сказать об этом Алехандро? Но додумать эту в высшей степени интересную мысль дон Эстебан не успел. В лицо ему пахнуло озёрной свежестью, а на дороге возник зловещий чёрный всадник.
— Вы кажется заблудились, сеньор, — глаза в прорезях чёрной полумаски недобро блеснули, — Пожалуй, мне стоит проделать часть пути вместе с вами, Сан-Франциско вон в той стороне!
— Я выехал без оружия, и только поэтому позволяю вам командовать! — пафосно ответил дядюшка, натягивая поводья.
Зорро в ответ только усмехнулся, но он недооценил дона Эстебана. Усыпив бдительность противника, тот внезапно пришпорил лошадь и с диким воплем понёсся к гасиенде Катазар, справедливо рассчитывая найти там помощь. Торнадо сорвался в погоню и настиг гнедую в том месте, где дорога подходила к самой воде. Свистнул кнут, и дон Эстебан даже не успел толком понять, что произошло, как очутился в озере. В этом месте было неглубоко, по шею сидящему человеку, однако явиться к избраннице мокрым, грязным и жалким было решительно невозможно! К тому же негодяй Зорро шуганул лошадь дона Эстебана, без седока так резво взявшую курс на родную конюшню, что любой призёр скачек позавидовал бы. Пешком было равно далеко и до гасиенды Катазар, и до гасиенды де ла Вега, зато в отдалении послышался топот копыт, и вскоре стали различимы синие мундиры военного патруля. Зорро не стал дожидаться солдат, а вот дон Эстебан им очень обрадовался.
Час спустя дон Эстебан сидел в караулке, завёрнутый в серый солдатский плед, и жаловался сержанту на судьбу и бандита в маске. Капрал Рейес в это время наглаживал сборки на рубашке дона Эстебана, после стирки совершенно потерявшие форму, и сочувственно сопел. Уж он-то хорошо знал, каково это, когда сердечную привязанность приходится приносить в жертву обстоятельствам: сержант ни за что не давал ему отпуска даже на три дня, поскольку точно знал, что капрал отправился бы в Сан-Педро, в гости к сеньорите Бастинадо, настойчиво приглашавшей его. Хуже того, она засыпала капрала письмами, и если бы не сержант, то они все дошли бы до адресата и кто знает, возможно, сподвигли бы его вовсе оставить службу в армии!
— Я могу выделить вам военный эскорт, — сказал сержант дону Эстебану, — Капрал наверняка будет рад заслужить себе отпуск, пару-тройку раз сопроводив вас к сеньорите Катазар!
Капрал воззрился на дона Эстебана с надеждой и мольбой во взоре, но тот только поморщился:
— Ну уж нет! Ездить на свидание с военным эскортом — это просто неслыханно! Да это позор! Какого мнения Маргарита будет обо мне? Я же выставлюсь трусом!
— Не трусом, а осторожным и предусмотрительным человеком, к тому же имеющим полезные связи, — робко возразил капрал.
Оба собеседника повернулись к нему в изумлении: сержант не ожидал такой глубокой мысли, а дон Эстебан вообще забыл, что капрал умеет разговаривать. При этом оба сразу заметили две интригующих особенности — капрал очень ловко и уверенно обращался с утюгами, и был маленького роста и довольно изящного сложения.
— Капрал, как вы профессионально гладите рубашки! — восхитился дон Эстебан.
— Ничего странного, мой отец — портной, и я бы тоже стал портным, если бы не записался в армию.
— А мне ещё кажется, что жена рядового Мендосы не откажется одолжить нам платье, — заметил сержант.
— Зачем нам её платье? — не столько удивился, сколько уточнил дон Эстебан.
— Затем, что вечером вы повезёте сеньориту в коляске прогуляться при луне у озера. А жена рядового Мендосы очень внушительная особа, и её платье должно оказаться впору капралу Рейесу!
— Усы сбрить не дам! — мрачно сказал капрал, поднимая самый большой утюг и поудобнее примериваясь для удара.
Вечер был дивно хорош. Над озером раскинулась перламутрово-розовая облачная сеть, и изящные цапли стерегли её отражение у кромки камыша. Коляска остановилась на ровном песчаном берегу, и дон Эстебан осторожно выглянул из-под кожаного козырька. Всё было тихо, и ни души, не считая цапель. Дон Эстебан взял гитару и начал петь. Пел он уныло, монотонно и так нудно, что сидевшая рядом с ним дама, закрывавшая лицо веером, в конце концов сиплым голосом попросила спутника прекратить пение, потому что у неё голова разболелась.
— Ну это переходит все границы! — возмутился дон Эстебан, — Мало того, что мы оставили вам усы, так ещё сержант разрешил вам поехать в сапогах вместо туфель — и вы ещё недовольны!
— А как я могу быть доволен? — ответил капрал, складывая веер, — Туфли жены Рамона мне не налезли даже на руку, не говоря про ноги — она хоть и здоровенная бабища, но ножки у неё изящные. К тому же этот проклятый корсет впивается мне в рёбра и вообще во все места, ума не приложу, как и зачем женщины это терпят?! И шпага запуталась в нижней юбке, а если юбка порвётся, Каталина меня убьёт!
— А если вы будете и дальше возмущаться во весь голос, то вас убьёт Зорро!
— Вот уж это вряд ли — у него за последний год была уйма возможностей это сделать, но я до сих пор жив, — буркнул капрал, снова раскрывая веер.
Их перепалку прервал стук по кожаному капюшону кареты.
— Это Зорро! — сдавленно пискнул дон Эстебан.
— Доброго вечера! — отозвался Зорро, появляясь перед коляской, — Сеньорита, вы очаровательны! Вам так идут усы!
Капрал возмущённо хрюкнул и принялся выдирать из нижних юбок спрятанную шпагу. Наконец раздался победный треск разрываемой материи, и капрал с воплем выскочил из коляски и атаковал Зорро. Правда, тот не успел парировать, капрал сделал шаг, запутался в юбках и с бранью растянулся на песке.
— Отличная новая тактика фехтования! — похвалил Зорро, — Пожалуй, можно ввести её в учебники: надень юбку, и твой противник умрёт от смеха! О, дон Эстебан, куда же вы?
Но дон Эстебан не захотел сражаться, он бегал вокруг коляски и призывал на помощь сержанта Гарсию, однако тот всё не появлялся. Капрал наконец разодрал юбки окончательно, но за Зорро гоняться не стал, а поспешил разыскать сержанта — судя по всему, тот угодил в какую-то ловушку. Так оно и было, вот только ловушку эту расставила сама природа. Сержант нашёл отличное место для засады среди прибрежных скал. Он основательно подготовился и захватил с собой солидный ломоть копчёного мяса и пару кукурузных лепёшек. Мясо его и подвело. На запах шкурок из многочисленных трещин в скалах начали вылезать местные жители — большое семейство очаровательных чёрно-белых зверьков с огромными пушистыми хвостами.
Вид человека их напугал, и они как по команде повернулись к сержанту тылом и затопали лапами, угрожающе подняв хвосты. Сержант запаниковал. Он слышал однажды, что обстрелянная скунсами охотничья собака сдохла в жутких мучениях, а от её хозяина все родные и знакомые шарахались ещё месяц. Сержант застыл, на все призывы отвечая лишь жалобным сипением. Может быть, скунсы вскоре успокоились бы и ушли, но тут появился капрал Рейес. То ли зверьки понимали в человеческой моде, то ли им не понравилось шуршание юбок, то ли ещё что, но только с появлением капрала они как по команде разрядили вонючие железы. Солдаты вылетели из-за камней и с воплями вломились в озеро, погрузившись с головой, хотя для этого сержанту пришлось упасть на брюхо. Скунсы, воодушевлённые победой (и разочарованные убеганием запаха копчёностей), выбежали на берег вслед за людьми. Дон Эстебан никогда прежде не видал скунса, но вонь уже стояла в воздухе стеной, и он верно угадал её источник. Он не стал проверять, на что способны милые зверушки, и тоже сиганул в озеро. Зорро подобрал оброненный сержантом свёрток с мясом, развернул его и кинул зверькам. Те, шипя друг на друга, принялись за трапезу, а Зорро пропал за камнями. За плеском воды и бранью сержанта не было слышно даже стука копыт.
Продолжение следует!
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
Обсуждение (6)