Подлинная история Зорро, глава 58


Ещё одна глава на сон грядущий — чтобы сны были приятными и яркими! Остановились здесь, и вот что отмочил неугомонный дядюшка дальше:

Дон Алехандро всегда говорил, что шахматы — это игра для тех, кто способен два часа усидеть на одном месте. Диего крайне редко удавалось уговорить его на партию, поэтому он даже слегка удивился, застав отца за шахматной доской. Тот жестом указал ему место напротив себя — присоединяйся. Отец играл белыми и они, что удивительно, выигрывали, вероятно поэтому место игрока чёрных до появления Диего пустовало.
— Последние три хода он жульничал, — безадресно сообщил отец, но Диего его понял.
Очевидно, партия закончилась вечером, уже после того, как Диего ушёл спать, отец играл чёрными и проиграл, причём сам не понял, как это вышло, поэтому поставил на место фигуры последних трёх ходов и теперь пытался разобраться. Бернардо встал за плечом Диего и принялся подсказывать дону Алехандро. Положение чёрных выглядело незавидным, и дон Алехандро уже настроился на выигрыш, однако через четверть часа Диего объявил белым мат.
— Не может быть! — вскричал дон Алехандро, — Этот разбойник действительно мухлевал!
— В шахматы смухлевать сложно — это же не карты, — возразил Диего, — А вот ты вполне мог выиграть у дяди, если бы был чуточку внимательнее.
— Внимательнее?! Внимательнее! О каком внимании ты говоришь?! Да если бы он умолк хотя бы на секунду! Он же уболтал меня насмерть, удивительно, как я сам себя не обыграл!
— Сколько он у тебя выиграл? — поинтересовался Диего как бы между прочим — отец зарёкся играть в шахматы на деньги ещё десять лет назад, с тех пор, как сын начал регулярно его обыгрывать.
— Пятнадцать песо, — проворчал дон Алехандро, — и ещё предлагал повысить ставки! И не смотри на меня так: я всё прекрасно помню, но твой дядя… — и он только рукой махнул.
— Где он, кстати?
— Спит. Скоро полдень, а он спит! Я вчера спросил его, почему он не желает работать, так он мне ответил… — отец аж задохнулся от возмущения, — … я даже повторять не хочу, что он мне ответил! Это просто неслыханно! Видите ли, работа не соответствует его внутренним убеждениям! Дармоед!
— Успокойся. Его ты всё равно не переделаешь, так что побереги нервы. Что там, Бернардо?
Бернардо смотрел в окно, и теперь начал показывать, что к ним кто-то идёт. Большой, толстый и в погонах.
— Сержант Гарсиа? — удивился Диего.
— Ой, я и забыл! — подскочил с места отец, — Я же его жду! Он собирает взносы на благотворительные скачки, пойду за деньгами, а ты скажи Бернардо, чтобы будил Эстебана — сколько можно дрыхнуть!
Диего принялся делать какие-то загадочные жесты, Бернардо в недоумении смотрел на него, потом перевёл вопросительный взгляд на беззвучно смеющегося дона Алехандро и тоже стал смеяться. Диего посмотрел на одного, на второго, и тоже заулыбался:
— Всё время забываю, что ты знаешь, что Бернардо слышит! — сказал он отцу.
— Главное, чтобы никто больше не узнал. Бернардо, открой сержанту дверь и разбуди, пожалуйста, Эстебана. Я сейчас вернусь.
Дон Алехандро вышел из гостиной, а Бернардо распахнул входную дверь перед сержантом. Тот вошёл, глядя на Коротышку прямо-таки с мистическим ужасом.
— Дон Диего!
— Доброе утро, сержант!
— Доброе. Дон Диего, я помню, вы как-то объясняли мне, как ваш глухой слышит стук в дверь — про вибрацию я в конце концов понял. Но сегодня он открыл ещё прежде, чем я успел постучать!
— Если честно, сержант, он и меня порой удивляет, — доверительно сообщил Диего, — Отец пошёл за деньгами. Как в этом году сбор?
— О, уже есть тысяча песо! Здравствуйте, дон Алехандро!
Сержант получил деньги, пыхтя от усердия вписал пожертвование в список, и уже убирал деньги в сумку, когда в гостиную спустился дон Эстебан.
— Сержант! — завопил он голосом отнюдь не приветственным, — Что я вижу? Вы берёте взятку! А я на каждом перекрёстке готов был кричать, что сержант Гарсиа самый честный человек в Калифорнии!
— Так и есть… — попытался оправдаться сержант Гарсиа, но дона Эстебана было не унять.
— И вот я своими глазами вижу, как вы берёте взятку! Что эти двое от вас хотели? Чтобы вы закрыли глаза на совершённое ими убийство?
— Да нет же! — возопил сержант, совершенно растерянный.
Дон Алехандро побагровел и молчал, сжимая и разжимая кулаки. Ему нестерпимо хотелось придушить дражайшего родственника. И тут раздался спокойный голос Диего:
— А ты, дядюшка, не желаешь поучаствовать в скачках?
— В каких скачках? — насторожился дядя.
— А в тех, на которые сержант собирает взносы. Собралось уже больше тысячи песо!
— И каков взнос?
— По средствам, — улыбнулся Диего, и дядя тотчас зашарил по карманам.
— У меня только пятьдесят песо…
— О, дон Эстебан, это весьма щедро! — просиял сержант, — Сейчас я вас запишу!
— И простите мне мою шутку, мой друг! Вы ведь не обиделись? Расскажите мне об условиях скачек!
По мере того, как сержант рассказывал, дон Эстебан всё больше мрачнел. Скачки были благотворительными, и весь сбор передавался на нужды миссии Сан-Габриэль, а победитель в качестве приза получал венок, сплетённый детьми, обучавшимися в миссионерской школе. Это было очень мило и трогательно, к тому же позволяло сохранить непринуждённость и не заставляло участников идти на подлость. Побеждал в самом деле достойнейший. Дон Алехандро готовил Принцессу, и раздумывал, послать ли на ней Диего или же просить Мануэля, победившего на этой лошадке четыре месяца назад. Мануэль теперь был землевладельцем, потому что выиграл четыре тысячи песо на прошлых скачках и выкупил прежде арендуемое небольшое ранчо.
После ухода сержанта дон Эстебан какое-то время был крайне задумчив. В задумчивости съел он свой поздний завтрак, посмотрел в окно, побродил по дому, полистал в библиотеке сборник старинной поэзии, вытащенный Диего откуда-то с верхних полок, и, наконец, черты его разгладились и приняли умиротворённое выражение, что означало, что он придумал очередной гениальный вольт. Он нашёл Диего и объявил, что отправляется на гасиенду Катазар, сватать для племянника Маргариту. Диего от такого заявления слегка побледнел и решительно воспротивился, но дядя и слушать ничего не желал, собрался и уехал. Диего только покачал головой и понадеялся на свою тщательно созданную репутацию — вряд ли Маргарита рассматривает сеньора Тихоню в качестве возможного жениха. Тут прибежал Бернардо вне себя от волнения и принялся объяснять, что пришёл покормить Торнадо, и не нашёл его! Диего помчался за отцом и спустя десять минут они втроём выехали на поиски пропавшего коня. Но Торнадо нигде не было.

Однажды Диего довелось услышать занятную теорию. Один его мадридский приятель, поэт и романтик, после очередного возлияния принялся рассуждать о честности, верности и о том, куда катится мир. В частности он высказал такую мысль, что на самом деле венцом Творения следует считать вовсе не человека, а лошадь — несомненно благороднейшее из всех созданий Господа. Лошади честны, верны и бесспорно умны, а когда люди наконец друг друга истребят, на земле будут царствовать лошади и тогда вернётся золотой век. Лошадям ни к чему воевать друг с другом, им неведомы зависть и ревность, жадность и подлость, а Диего слушал и думал, как же плохо его приятель знает лошадей. Торнадо и Фантом были примерно одного возраста, может Фантом был постарше на полгода-год, но, прошедшие разную выучку и имеющие разный жизненный опыт, они не слишком ладили друг с другом. Каждый из жеребцов видел в другом прежде всего соперника, и если при хозяине оба из шкуры вон лезли, показывая, какие они умные, понятливые и ласковые, то наедине друг с другом их оставлять можно было не иначе, как надёжно разделив. Торнадо был более нервным и порывистым, а Фантом имел привычку вести себя смирно ровно до тех пор, пока не представлялась возможность дотянуться мордой до соперника — тогда он внезапно и больно кусался. Торнадо старался держаться от него подальше, но Фантом приобрёл манеру подкрадываться для нападения, поэтому в конце концов довёл соседа по пещере до того, что вороной взвился через загородку и очутился на свободе. Окрестности Торнадо знал хорошо, и довольно быстро покинул Слепое ущелье, выбравшись на открытое пространство, столь милое сердцу уроженца бескрайних равнин. Он едва ли помнил своё дикое прошлое — хоть он и был рождён в табуне мустангов, но пойман был совсем маленьким стригунком — однако далёкий горизонт, колышущиеся травы и отсутствие седока показались Торнадо очень приятными. Он носился галопом, валялся на спине, щипал траву и вновь срывался на бег, и, наконец, устал и заскучал. И тут послышался стук копыт, и Торнадо увидел всадника на гнедой лошади. Всадник был седовлас, спокоен и чем-то неуловимо напоминал хозяина. Торнадо стоял и смотрел на него. И вот всадник приблизился, и спешился, и заговорил. Голос его звучал ласково, он восхищался Торнадо, и называл его красавцем и умницей, и наконец погладил и почесал. И Торнадо пригнул голову, и нисколько не возражал, когда человек вскочил на него верхом. Они пронеслись по кругу, к изумлению смирной гнедой, и человек восторженно цокал языком — Торнадо был в самом деле быстр, как ветер. А потом человек достал из кармана кусок сахару, и Торнадо решил, что с ним можно дружить.

Солнце раскалило площадь и разогнало с неё почти всех. В тени жизнь текла неспешно и расслабленно, и даже споры становились ленивыми, не сразу и поймёшь, что два солидных на вид человека держат мешок не потому, что вместе несут его куда-то, а потому, что перетягивают друг у друга. Сержант Гарсиа заинтересовался перетягиванием мешка и подошёл узнать, в чём дело. Одним из участников борьбы за мешок был лавочник Кампас, а во втором сержант с изумлением узнал дона Эстебана.
— Комендант! — обрадовался сеньор де ла Крус, — Как удачно! Скажите этому торговцу, чтобы продал мне мешок овса!
— Сеньор Кампас, вы что, жалеете продать мешок овса? — удивился сержант.
— Я не жалею, — отозвался лавочник, не выпуская мешка, — но сеньор не желает платить!
— В самом деле? — сержант снова перевёл взгляд на вцепившегося в горловину мешка дона Эстебана, — А зачем, позвольте спросить, вам вообще платить за овёс, когда у де ла Вега полно всевозможного фуража? Неужели нельзя взять овса у них в конюшне? Тем более, что и лошадь…
— Ах, сержант, — перебил дон Эстебан, — если бы я мог, я бы взял, но это мой маленький секрет, я не хочу, чтобы мои родственники о нём знали.
— О, ну тогда конечно! — закивал сержант, — Сколько там стоит мешок овса? — сержант знал цены на овёс, но никогда не покупал его по одному мешку, для гарнизона этого мало, а оптовые цены всегда ниже розничных.
— Два песо, — сообщил Кампас, подозрительно разглядывая покупателя. Он не ходил в таверну, полагая сеньора Гонсалеса своим конкурентом, а потому не имел ни малейшего понятия о том, с каким замечательным человеком имеет честь перетягивать мешок.
— Капрал, — окликнул сержант топчущегося у него за спиной капрала Рейеса, — у вас есть два песо?
— Да, командир.
— Отдайте их сеньору Кампасу и возьмите мешок — не потащит же дон Эстебан его сам!
Капралу не хотелось отдавать два песо, но с командиром не спорят (по крайней мере, не прилюдно), и он покорно расстался с деньгами и взвалил на плечо колючий мешок.
— Ага! — обрадовался дон Эстебан, — Несите за мной! То есть нет, давайте сперва в гарнизон за лошадьми!
Полчаса спустя заинтригованный сержант и замученный мешком капрал сообразили, что дон Эстебан ведёт их к заброшенной винодельне. И если капрал просто удивился, то сержант начал соображать, что дон Эстебан не иначе как разжился лошадью для скачек. И как бы ещё не свёл Принцессу — по родственному. Из винодельни в самом деле донеслось ржание, а когда дон Эстебан отворил двери, то сержант потрясённо замер: этого вороного он узнал бы из тысячи, десяти тысяч, да что там — во всём мире не было коня, подобного Торнадо!
— Это же конь Зорро! — выдохнул сержант, — Как вы ухитрились поймать его?
— Он сам ко мне пришёл! — похвалился дон Эстебан, — Как полагаете, каковы его шансы в скачках?
— Он придёт первым, — уверенно сказал сержант, — Это ветер, ураган, а не животное. Его и зовут Торнадо.
Конь, услышав своё имя, насторожил уши и фыркнул. Дон Эстебан радостно потёр руки.

До обеда дон Эстебан успел объехать почти всех соседей — благо его со всеми познакомили. Вернулся он очень довольный, и с порога спросил дона Алехандро, не желает ли тот сделать ставку на победителя скачек.
— Разумеется, победит Принцесса — тут и говорить не о чем!
— О, на твоём месте я не был бы столь самоуверен! Например, сеньор Торрес поставил на меня…
— Ты участвуешь в скачках?! — удивился дон Алехандро.
— Да. И рассчитываю занять первое место!
— А ставки? Чем ты собираешься расплачиваться?
— Ставки пять к одному, это пять тысяч песо!
— Да кто вообще доверил тебе деньги?!
— Все. Слово кабальеро — как долговая расписка! Право же, мне очень нравятся калифорнийцы, они будто до сих пор живут во временах юности моего деда!
В этот момент в гостиную зашёл Диего и успел слегка испугаться — у дона Алехандро сделалось такое лицо, словно или его вот-вот хватит удар, или он сейчас сам кое-кого хватит по уху. На вопрос о том, что случилось, оба дона заговорили одновременно, так что понять было трудно, но Диего справился. Он вывел дядю в патио, и тот, блестя глазами, с восторгом рассказал ему о своей идее выиграть скачки и разбогатеть на ставках. На вопрос о том, откуда у него лошадь, дядя отвечал уклончиво, но так расписал достоинства будущего победителя, что у Диего не осталось и тени сомнения в том, что дядюшка каким-то образом заполучил Торнадо. Когда Диего сказал об этом отцу, тот разозлился ещё больше, он ругал шурина на чём свет стоит, а Диего неожиданно придумал, как узнать, где дядюшка держит коня.

Вечером Диего как бы невзначай спросил дядю, стережёт ли кто-нибудь его коня, а то у них в Лос Анджелесе принято перед скачками красть друг у друга лошадей и прятать их до окончания скачек — просто шутки ради. Принцессу, например, стерегут аж три пастуха, а в прежние времена дон Алехандро сам ночевал на конюшне.
— К тому же я слышал, что Зорро не любит жульничества на благотворительных скачках, по его мнению, все средства от их организации должны пойти на нужды миссии, — Диего особенно выделил слово «все», — Вы ведь с ним уже пересекались, и, кажется, остались не в восторге друг от друга?
— Не в восторге?! Да он просто бандит! — фыркнул дядя, — С него станется увести чужую лошадь! Пожалуй, я сам за всем прослежу!
— Помощь нужна? Я мог бы поехать с тобой… кстати, а где ты держишь своего чемпиона?
— Всё тебе расскажи! — хитро ухмыльнулся дядя, — Нет уж, оставайся дома, не хочу подвергать тебя опасности — твой отец мне голову оторвёт! — и дядя ушёл.
Диего повторил его усмешку и отправился в свою комнату. Через пять минут гасиенду де ла Вега покинул одинокий всадник, а ещё через минуту за ним проследовал Зорро на белом коне.

Сержант Гарсиа был почти счастлив. Для полного счастья ему не хватало лишь права собственности на великолепного скакуна, которого ему и капралу Рейесу было поручено стеречь. Сержант вообще был страстным лошадником, и Торнадо его просто очаровывал. Он то и дело принимался чесать и гладить чёрную морду, гриву и хвост коня заплёл в косички, и вообще, такого внимания Торнадо ещё никогда не удостаивался, хотя ухаживали за ним всегда хорошо.
— Нет, ну разве он не красавчик? — в который раз умилённо спросил сержант.
Капрал Рейес занимался устройством постели, и в ответ только промычал что-то: он как раз взбивал покрытую плащом солому, и остинки летали вокруг него роем.
— О, отличная постель! — похвалил сержант, — А она мягкая? Дай-ка я проверю! — и он улёгся на плащ.
Немного полежал, потом повернулся на бок, подложил руку под голову, сладко зевнул и закрыл глаза.
— Удобно? — спросил капрал, страдая от нехорошего предчувствия.
— Очень, — промурлыкал сержант, — Спасибо. Можешь теперь сделать такую же лежанку себе.
Как раз такого ответа капрал и опасался. Он только собрался высказать своё возмущение, как послышался стук копыт, а затем в ворота винодельни кто-то забарабанил снаружи.
— Кто там, стрелять буду! — крикнул капрал, но ворота всё же открыл, по голосу признав дона Эстебана.
Тот был крайне встревожен, и сообщил, что тоже будет ночевать на винодельне — втроём они точно изловят Зорро, когда он явится за своим Торнадо. Сержант идею одобрил, и они уселись на покрытой плащом соломе и стали ждать. Вскоре все трое начали клевать носами, а там и похрапывать. Время от времени в брасеро с шорохом рассыпались угли, красноватые отсветы бликами танцевали в глазах коня и на бляшках уздечки, привезённой для него сержантом. Ночь текла плавно и неторопливо, и даже Торнадо уже стал клонить голову, засыпая, как вдруг его уши насторожились. Он уловил знакомый свист — так его подзывал хозяин! Конь поднял голову и вопросительно фыркнул, разбудив своих сторожей.
— Что?
— Тише! — сержант поднял руку и прислушался, — Слышите? Таким свистом Зорро подзывает своего коня!
— Не слышу никакого свиста, — покачал головой дон Эстебан.
— Он снаружи, — прошептал сержант, — здесь только один вход, давайте отопрём ворота.
Они сняли засов, а потом отважились выйти в ночь. После тепла брасеро ветерок пробрал всех троих до костей, к тому же нигде не было ни движения, ни шороха.
— И где он? — спросил дон Эстебан.
— Не знаю, — пожал плечами капрал Рейес, — но мне как-то неуютно. Идёмте лучше обратно.
Сержант хотел было обозвать его, но потом подумал, что в самом деле, лучше всего ловить Зорро прямо возле коня, и кивнул, разрешая вернуться в винодельню.
— Смотрите! — вдруг шёпотом воскликнул дон Эстебан, — Лошадь отвязана!
В самом деле, Торнадо свободно бродил по загородке. Вообще-то он прекрасно умел развязывать верёвку и сам, но об этом было известно не всем его знакомым.
— Зорро где-то здесь, — прошипел сержант почти не размыкая губ.
— Но как? — так же тихо удивился дон Эстебан, — одна дверь, мы стояли там.
— А я знаю, — побледнел капрал, — он прошёл сквозь стену, как все призраки, — и побледнел ещё больше.
Всем троим стало жутко. Они сгрудились поближе к брасеро, подбросили туда сухих прутьев и щепок, и взвившееся пламя немного осветило зал.
— Мне кажется, он где-то за бочками, — сказал сержант, оглядывая круговую галерею, где до сих пор хранились пустые бочки.
Он не ошибся — Зорро в самом деле был там, пройдя уже знакомым путём: через щель в верхних воротах, над сходнями для скатывания бочек. Дон Эстебан вооружился деревянным молотком для забивания пробок и знаками показал солдатам, чтобы поднимались на галерею справа, а он зайдёт слева. Так и поступили, и дон Эстебан даже успел увидеть подвижную чёрную тень, но увы, предупреждение его запоздало: сержант и капрал уже и сами увидели Зорро, толкнувшего одну из бочек прямо на них, так что они, вопя, свалились вместе с лестницей — хорошо, что внизу их ждала куча соломы. Дон Эстебан вскинул молоток и отважно атаковал Зорро, но тот только рассмеялся, вынув молоток из руки нападавшего и снова кинув ему, а пока дон Эстебан ловил молоток, Зорро отвязал одну из верёвок, закреплявших бочки, и спустился вниз — прямо в загородку к Торнадо. Через пять минут уже нельзя было различить даже стука копыт в отдалении.
— Ну вот, как всегда, — досадливо вздохнул сержант.
— Эх, плакало теперь ваше участие в скачках и наш выигрыш, — уныло сказал капрал дону Эстебану.
Но тот только плечами пожал — потеряв одно, находишь другое! У дона Эстебана был запасной план по обретению богатства.

Но о нём узнаем в другой раз, продолжение следует!


Лена Белобородова

Ямогу: Авторские игрушки Лены Белобородовой

"Тепло маминых рук..."

Ямогу: Здравствуйте! Меня зовут Александра. Очень люблю создавать одежку для кукол. Вяжу крючком, спицами, на машине для куколок Gotz, Paola Reina. А также делаю ООАК кукол Паола Рейна.


Комментарии (10)

Анечка спасибо за чтиво дорогая!!!))))
Надя, благодарю!
Ой, с такими родственниками враги нервно курят в сторонке, сетуя на несправедливую конкуренцию!)))
Спасибо, Анюта!
Анюта, ответная благодарность!
Да уж, я б такого родственничка попыталась бы сплавить куда подальше)))) спасибо!
Анют, благодарю! О, дядюшка тут ещё почудит!
Ждём продолжения :))
Во вторник ;)
А конь черный откуда?
Торнадо был с самого начала, вот белый Фантом появился в процессе приключений Зорро, и стало их два. Торнадо появляется главе во второй, его для Диего вырастил один знакомый мустангер.