Подлинная история Зорро. Глава 60

А закончим уже историю с дядюшкой! Остановились тут, и вот чем всё закончилось:

Так просто сдаваться дон Эстебан в самом деле не собирался: ввиду опасности покидать гасиенду самому, он решил приглашать Маргариту в гости. Дону Алехандро досталось сомнительное удовольствие развлекать её дуэнью, донью Леокадию. Донья Леокадия была глуховата, зато обладала богатым воображением, и что не дослышала, то додумывала, причём зачастую результат её догадок был противоположен смыслу того, что ей сказали. К счастью, разговоры донью Леокадию быстро утомляли, и она засыпала, так что дону Алехандро вскоре представилась возможность сбежать от неё в патио, где Бернардо накрывал столик с вином и фруктами.
— Нет, ты видел? Это кошмар! Он так в самом деле женится! — дон Алехандро налил себе вина, — Что-то надо делать!
Бернардо жестами изобразил удар по голове и заворачивание чего-то в ковёр с последующим зарыванием.
— Да, — кивнул дон Алехандро, — мне тоже кажется, что проще его пристукнуть и прикопать где-нибудь потихоньку, но Диего эту идею не поддерживает. Кстати, вот и он!
В самом деле, Диего вернулся из города, где утрясал продажу последней партии шкур. По дороге ему пришла в голову замечательная мысль, правда, отцу он её озвучил не целиком, чтобы не слишком обнадёживать.
— Что ж, возможно, нам придётся научиться уживаться с дядей, — задумчиво проговорил он, выслушав жалобы отца, и пояснил, — Я имею в виду: постоянно.
Дон Алехандро поперхнулся вином, а Бернардо в ужасе замахал на Диего полотенцем.
— А что, сделаем из него калифорнийца, воспитаем, закалим характер!
— Ему шестой десяток, какое воспитание! — взвыл дон Алехандро, — Давай лучше прибьём его и прикопаем, а всем скажем, что он уехал в Испанию!
— Неплохая идея, но её мы оставим на крайний случай. Думаю, дядюшка сам не захочет становиться местным жителем, но ты всё же ему предложи — ты ведь помнишь, как здесь всё начиналось!
— Смутно, — нахмурился дон Алехандро, — когда мы сюда перебрались, мне не было и двух лет. Но документы остались, и дневники отца, и список имущества, полученного от правительства в качестве помощи поселенцам — до смешного мало. Да, пожалуй, стоит попробовать. Участок старого Пера пустует с его смерти, уже лет пять, там даже домишко есть, предложу Эстебану в качестве свадебного подарка!
Дон Эстебан тоже ждал возвращения Диего. Вонючие шкуры оскорбляли его тонкое обоняние, торговля унижала его дворянское достоинство, зато денег у племянника можно было выпросить гораздо легче, чем у шурина. К тому же появилась отличная идея, как устроить венчание и не попасться Зорро.
— Диего! Я знаю, ты не одобряешь мою женитьбу, но сердце у тебя всё же есть. Мы с Маргаритой жить друг без друга не можем и уже всё решили: если нам помешают обвенчаться, мы отравимся!
Диего остолбенел от такого заявления, а дядя продолжал:
— Ты нам поможешь! Я поеду будто бы в Монтерей, а сам сверну на Сан-Хуан-Капистрано, когда Зорро уверится в том, что я уезжаю. Ты повезёшь Маргариту на прогулку, и тоже свернёшь на Капистрано, там мы обвенчаемся, ты будешь моим шафером, а донья Леокадия — подружкой невесты, и затем пожалуйста, можно и в Испанию ехать!
— Едва ли Маргарита мечтает о том, чтобы её подружкой на свадьбе была престарелая глухая дуэнья, — покачал головой Диего, — И потом, говорят — и я верю — что Зорро знает всё, то есть вообще всё. Я не желаю становиться ему поперёк дороги!
— Ты трусишь?! Ты, де ла Вега, трусишь?!
— Это сказывается кровь семьи де ла Крус, — парировал Диего, — помнится, в Испании ты называл это качество разумной осторожностью.
— Да ты… ты… у меня слов не хватает!
— Я — твой племянник. Близкий родственник, и, говорят, мы довольно похожи. Так что не злись, дорогой дядюшка. Поверь, я желаю тебе только добра.
Дядя надулся, как лягушка, и ответил крайне невежливым советом, куда это добро следует деть, но отстал.

Участок старого Пера был почти в середине владений де ла Вега. Далеко от реки, далеко от гор, плоская жёлтая равнина и наводящий тоску ветер, несущий колючие песчинки. Солнце раскалило прерию, и даже ящерицы попрятались от иссушающих лучей. Люди повязали лица платками, чтобы не дышать песком, надвинули пониже шляпы и бродили вдоль изгороди бывшего маисового поля.
— Здесь шесть сотен акров, — сказал дон Алехандро, обводя рукой пустынное пространство, — плюс дом и колодец.
— Дом? — удивился дон Эстебан, — Это — дом?!
Дом в самом деле выглядел непрезентабельно — бумага, заменявшая оконные стёкла, давно истлела, крыша местами провалилась, а в трубе свили гнездо совы.
— Это очень приличный дом, — вмешалась Маргарита, — Мой прадед начинал с меньшего, у него вообще был только сарай для пары коров и десятка кур, и сами они с прабабушкой там жили, и дед мой родился в этом сарае! А здесь даже колодец есть!
Дон Эстебан опустил в колодец ведро, верёвка размоталась полностью, но плеска он не услышал. Однако, назад ведро шло тяжело. Но когда он его наконец поднял, оно оказалось полным песка.
— Никто не желает свежего прохладного песочка? — с отвращением спросил он.
— Колодец можно расчистить, песком его занесло потому, что уже пять лет никто не пользуется, — сказал дон Алехандро.
Дон Эстебан скорчил кислую мину.
— В жизни каждого мужчины настаёт момент, когда он должен сказать себе: это моё! В этом огромном мире это принадлежит мне! — продолжал дон Алехандро.
— Ну в таком случае, дорогой свояк, запиши в своём дневнике: Перекати-Поле остановился! Приготовился пустить корни и обрасти мхом, — он опять скривился.
По возвращении на гасиенду дон Алехандро зачитал шурину список помощи, полученной от правительства колонии его отцом: две кобылы, две коровы, телёнок, две козы, две овцы и упряжка волов.
— Не слишком щедро, но я готов дать тебе вдвое больше — землю в качестве свадебного подарка, а долг за скотину вернёшь со временем!
— Знаешь, Алехандро, я как-то не очень хочу становиться калифорнийцем. Давай бросим монетку: или я оплачу тебе твой скот вдвое, или не возьму ничего! Что выберешь?
— Орёл, — пожал плечами дон Алехандро, несколько обиженный таким пренебрежением к его щедрому дару.
— Ты выиграл! Твоя земля и скот остаются тебе, а я уезжаю в Испанию!
— Эй, стой, что это за монета?
— Ты совсем одичал? Не узнаёшь испанский флорентаво?
Тут в кабинет вошёл Диего, и дон Алехандро показал диковинную монетку ему.
— Ты видел такие монетки в Испании?
— Да, их привозят из Италии, только это не деньги, а медальон в память о посещении Флоренции.
Дон Алехандро возмущённо запыхтел, и дядя не стал дожидаться осложнений, сбежал из кабинета.
— И что с ним делать?
— Положиться на удачу. Или на Зорро, — улыбнулся Диего.
В доме, где есть потайной ход, очень удобно жить призраку. Дону Эстебану просто житья не стало от Зорро: он был у себя в комнате совершенно один, но, подойдя к камину, обнаружил на полу монограмму «Z», выложенную свечами. Бернардо принёс в патио закуски, и на своей тарелке дон Эстебан вновь увидел проклятую букву, на сей раз нацарапанную чем-то чёрным на фарфоре. Он вытер платком вспотевший лоб и отбросил платок, потому что и на нём была пугающая монограмма. В панике вбежал он в гостиную, и читающий Диего почти не глядя протянул ему свой платок.
— Зачем?
— Вытри лоб.
Дон Эстебан подскочил к зеркалу и увидел у себя на лбу разводы в виде всё той же «Z»! Диего старательно глотал смех, потому что к последней каверзе не имел никакого отношения, дядя испачкался случайно от своего изрисованного угольком платка, но получилось очень удачно. Дядюшка велел паковать свои вещи.

С наступлением сумерек Диего стало даже немного жаль дядю (этому способствовало ещё и в сотый раз перечитываемое письмо от Анны Марии), но в любом случае, гнаться за ним с намерением вернуть было неразумно, нервы отца этого не выдержали бы. Жаль было и Маргариту, брошенную женихом накануне помолвки, но вряд ли она была бы очень счастлива в этом браке — Диего понимал, что все эти утешения притянуты за уши и он просто пытается оправдаться перед своей совестью, но тут в патио влетел бледный дон Маркос Катазар.
— Маргарита у вас? Уже совсем темно. А её нет!
— Её и не было у нас, — ответил дон Алехандро.
— Да, верно, она собиралась к Элене, но там не появилась, хотя донья Леокадия прождала её полдня!
— Ничего не понимаю! Где же она? — дон Алехандро растерянно посмотрел на сына.
— Кажется, я понимаю, — кивнул Диего, — Сейчас выясним, подождите!
Дон Алехандро налил соседу вина, а Диего тем временем объяснял Бернардо, что случилось. Похоже было, что дядя не отказался от своего плана уехать в Испанию женатым на деньгах человеком, и наверняка заморочил голову Маргарите — той тайное венчание и бегство должны были показаться очень романтичными. Спустя три минуты по дороге Сан-Хуан-Капистрано промчался чёрный всадник.

На сей раз дон Эстебан не стал пренебрегать военным эскортом, и его сопровождали и капрал, и сержант. Маргарита была сама не своя от волнения, ей вдруг сделалось страшно убегать из дома, уезжать из Калифорнии, да ещё при этом и замуж выходить. И хотя жених успокаивал её, тревога только нарастала. Вдобавок на горизонте громоздились тучи и глухо ворчал гром, а Маргарита боялась грозы. В какой-то момент тучи словно опустились к самой земле, и на дороге словно прямо из тучи появился Зорро (на самом деле там был поворот и заросли кустарников, но сумерки и подкрадывающаяся гроза дали потрясающий оптический эффект). Солдаты увидели его и с воплями сорвались в погоню, хотя и понимали, что бесполезно гнаться за Торнадо. Но у Зорро не было времени на погоню, он заранее продумал, куда свернуть. Торнадо перелетел через поваленный ствол акации и помчался дальше, солдатские лошади прыгать отказались, зато наподдали задом, так что седоки перелетели препятствие и приземлились уже по другую сторону. Увы, хоть собственно до земли они не долетели, мягкой посадку назвать было трудно: за поваленным стволом раскинулись сочные заросли опунций с шипами такого размера, что ими можно было пользоваться как шилом. Брань и вопли были слышны долго и довольно далеко. Зорро вернулся к коляске, и дон Эстебан вынужден был атаковать его, защищая свою даму, но не продержался и пяти секунд.
— Нам надо поговорить, — сказал Зорро Маргарите, смотревшей на него расширенными от ужаса глазами, взял вожжи и погнал лошадей к Сан-Хуан-Капистрано.
Дон Эстебан прихромал туда же только через два часа, хотя до миссии оставалось едва ли более трёх миль. Колено разболелось просто безумно, а уязвлённая гордость саднила ещё сильнее. Маргарита ждала его у церкви.
— Эстебан, Боже! — выдохнула она, не помня себя от жалости.
— Вот только не надо меня жалеть! — гордо выпрямился дядя, вернее, попытался, но охнул и схватился за поясницу, — Что ему было нужно?
— Он пытался меня отговаривать, но напрасно. Если ты не раздумал венчаться, то я тем более! Ведь тебе в самом деле неважно, есть у меня состояние или нет?
— Моя Маргарита, мне это решительно всё равно! Тем более, оно ведь есть!
— Да… но… знаешь, давай уж сейчас окончательно всё проясним. Видишь ли, я получаю и наследство, и приданое только в том случае, если выйду замуж за калифорнийца. Потому тебе и предлагали им стать с такой настойчивостью. Но раз нет — что ж, дон Алехандро очень щедр, и шестьсот акров вполне достаточно для ведения хозяйства, а дом мы отремонтируем — одну половину, а в другой разведём цыплят! — глаза Маргариты азартно сверкнули, — Представь: только ты и я! И, конечно, цыплята!
Метаморфозы, произошедшие с лицом избранника напугали бы её, если бы Зорро не предупредил о них заранее. Дон Эстебан последовательно побледнел, покраснел, перекосился, как при ударе, а затем принял вид трагически-пафосный (только он умел это сочетать) и возопил:
— Нет! Я не могу так низко поступить с тобой! Моя любовь, моё счастье, моя несравненная Маргарита, ты достойна только самого лучшего, и я не в силах разрушить твоё благополучие! Я уеду, навсегда покину эту землю печали, я разобью своё сердце и пошлю осколки тебе! Жениться и сделать тебя нищей было бы слишком бесчестно! Прощай, моя любовь!
Удивительно, но на последних его словах Маргарита ощутила, что её разбирает смех. Она не чувствовала ни разочарования, ни печали, лишь облегчение от того, что можно вернуться домой, да ещё это нездоровое, почти истерическое веселье. Она вышла из коляски, помахала дону Эстебану платком и принялась хохотать — она так смеялась, что еле сумела сказать Зорро о том, что он был совершенно прав. Тот важно и молча кивнул, и, словно повинуясь некоему сигналу, перед церковью остановилась другая коляска, и Диего, несколько непривычно взъерошенный, объявил, что Маргариту всюду ищут и он счастлив будет отвезти её домой, хотя бы в качестве извинения за поведение дяди.
— Ах, Диего, я в жизни так не веселилась! Конечно, твой дядя потрясающий плут, но какой необыкновенный человек!
Диего не мог не признать очевидного. Силуэт Зорро растаял на фоне грозовых туч. Бернардо отлично сыграл свою роль.

И это не последняя история о неуловимом Зорро! Хотите ещё?

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории