Город, которого нет на карте. Таинственный незнакомец

Всем привет! Кто-то ещё ждёт продолжение лысогорской истории? Если да, то остановились здесь, и вот что было потом:
Лето пришло в Лысогорск только в августе. Затяжные серые проливные дожди закончились, словно кто-то повернул рукоятку небесного крана, и сразу же на городок обрушилась удушливая жара. Даже в парке, в тени деревьев, и то было жарко, да к тому же ветер совсем не ощущался. Марина не гуляла по парку. Она каждый день, как на работу, ходила к неактивному телепорту и подолгу стояла возле мраморной стелы, установленной Брюсом.

Чего стояла, чего ждала? Каждый день на протяжении вот уже двух недель с тех пор, как уехал Денис. Обычное дело — у человека отпуск, а в Ярославле мама и младшая сестра. Марина вздохнула. У неё куча друзей, но почему-то без Дениса Лысогорск стал казаться пустым и унылым. Янка, разумеется, предположила влюблённость — вот ещё, глупости какие! Просто… просто с Денисом легко и приятно общаться, он не дразнится, как вредный Олег, и чувство юмора у него нормальное человеческое, а не как у Янки, с которой не поймёшь, шутит она или всерьёз пугает. К тому же он столько интересного рассказывает…

Она провела ещё раз рукой по шероховатому от времени и непогоды мрамору, перечёркнутому у основания стелы тонкой косой трещиной. Камень словно что-то упорно пытался ей сказать, но то ли от жары, то ли от растрёпанных чувств Марина никак не могла уловить его голос, вернее, голос уловить могла, но слов не разбирала. Она вздохнула, и только собралась уходить, как воздух перед ней словно сгустился и на секунду Маринке показалось, что над аллеей качнулся силуэт кита.

От жары, должно быть! Она поспешила в «Ясень-перец», где Кира специально для неё готовила изумительно вкусное мороженое (с наступлением жары и отъездом Дениса Маринка напрочь потеряла аппетит, и кроме мороженого никакой еды в себя впихнуть не могла), и уже не видела, как возле стелы появился незнакомец…

Далеко-далеко от Лысогорска во времена не такие уж и стародавние, а всё ж таки не вчера, произошло одно событие, сильно повлиявшее на магически чуткую общественность.
В одном городе, расположенном, как и Лысогорск, вблизи геомагического перекрёстка, был проведён шаманский обряд, целью которого было облегчение общения с природными духами всех магически одарённых людей. Смешно, но этот случай послужил доказательством того, что в нашем мире абсолютно все люди имеют магический дар — кто-то совсем слабый, кто-то более сильный, но всё же. И эти самые духи Природы стали видны всем и каждому — в разных городах в разное время суток в небе стали появляться стаи… китов.

Да-да, совершенно необыкновенных волшебных китов! Иногда кто-нибудь из стаи опускался пониже, чтобы рассмотреть нечто заинтересовавшее его, а не то и пообщаться с людьми. Китов пытались ловить, отстреливать, отпугивать, но всё тщетно: поймать дух крайне непросто, расстрелять вообще невозможно, а вместо отпугивания только пуще привлекли. В Лысогорске совсем уж явно киты над улицами не летали, но иногда на закате можно было видеть небольшую стаю, которую вёл большой тёмный кит с перламутровыми бабочками на животе.

Эта стая пролетала над Лысогорском уже не один десяток лет, и на фоне закатных облаков редко привлекала внимание, ведь видимыми для всех киты стали только около года назад. И уж совсем единицы знали, что стела над неактивным телепортом является объектом их пристального внимания. Влад знал — и его это знание успокаивало, и Кира знала — и её это знание тревожило. Потому что она слишком хорошо помнила последнюю попытку восстановления телепорта — нет, не Денисом, он и не попытался толком, Влад ему сразу по шее накостылял — а настоящую, и было это между прочим как раз в то время, когда перламутровые бабочки на китовом животе были целью едва ли не всех военных самолётов, пролетавших над Лысогорском часто и в большом количестве. Непонятное пугает, и неудивительно, что воюющие стороны взаимно считали неопознанный летающий объект (ну не сознаваться же, что видели летающего кита с бабочками на пузе?) вражеской диверсией.

И, кстати, угодивший в Киру снаряд был выпущен как раз по тому киту… к чести кита стоит сказать, что он не улетучился, а спустился к горящему ясеню и поделился с мелиадой частью своей силы — кто знает, возможно, без этого она бы погибла… Он умел становиться видимым и до упомянутого обряда, и сохранил способность пропадать из видимости после него, чем вовсю пользовался, порой пугая даже Киру.

Он навещал её не слишком часто, но как-то так всегда получалось на закате, что она выставляла на подоконник противень с маленькими кексиками и не то чтобы ждала, но…

Странные свойства были у небесных китов. В них бесполезно стрелять — но можно угостить вкусненьким, их нельзя поймать — но можно почесать и погладить, словно они становятся плотными в ответ на сильные положительные эмоции тех, кому выпало счастье их видеть.

Всегда ли счастье? Как-то раз Кира услышала, что киты всегда приносят только добрые вести. Сказал это Слон, тот самый кит с бабочками на животе. И не то чтобы Кира ему не верила, но при общении с духами всегда следует помнить, что их слова имеют двойное толкование. Только добрые вести. Только киты. А если не только киты?

Ириска отложила кубик, нахмурилась и отодвинула в сторонку закрывавшего обзор Олега, с которым они уже почти час играли в жутко сложную ими самими придуманную игру: загадывали слово из одних согласных букв, и надо было вставить гласные так, чтобы слово угадать.

Сложность состояла в том, что слова составлялись на койне — просто потому, что кубики были ещё бабушки Влада, а тогда маги старались приучить своих детей к магическому языку как можно раньше. Впрочем, Олег ничего особенного в этом не видел — изучают же английский с трёх лет, чем койн хуже? Тем более, у девчушки явно были способности к языкам. Говорить Ириска начала — хоть и не слишком охотно, словно боялась лишний раз издать звук, зато обнаружилось, что она умеет читать. Влад после Купальской ночи взялся за магическое образование ребёнка, и внезапно преуспел — амулет из омелы пусть и не полностью, но всё же снял у девочки страх перед магами.

А уж позволение играть с пальцами в качестве спичек (Лиле чуть плохо не стало, когда она увидела, как муж с дочкой по очереди зажигают на кончиках пальцев вполне настоящее пламя, оставившее копоть на потолке и дырки на новой скатерти) привело малышку в полный восторг.

Правда, пироманией она не страдала и что попало не поджигала, но контролировать свои эмоции ещё не слишком умела, поэтому накладки случались — почему в последнее время нянькой Ириски всё чаще был Олег, чей универсальный дар позволял использовать водную стихию в противовес неуправляемому геозависимому огненному дару девочки. К тому же они общались наполовину без слов, и большая часть ситуаций, приводивших к возгораниям, отпадала сама собой.

Так вот, Ириска отодвинула Олега в сторонку (ну не так уж буквально, он сам подвинулся, повинуясь её жесту и мысли не загораживать обзор) и уставилась в середину пустого зала кафе, словно там кто-то стоял, а между тем никого не было. Олег попытался спросить у Ириски, что она видит, но ответ получил какой-то туманный и сумбурный. Бабочки. Крупяная моль у Киры завелась, что ли? А потом у него самого появилось это странное ощущение, которому он так и не сумел подобрать определения, но именно оно сопровождало встречу с небесным китом.

Но не прямо в кафе же? Олег как-то до сих пор особенно не задумывался о китовой природе, и полагал нормальной встречу с китом под открытым небом, а вот мог ли кит попасть в помещение, да ещё такое специфическое, как «Ясень-перец»? Он сам полгода дёргался, прежде чем привык, что заходит не просто в кафе в парке, а внутрь дерева, и не просто дерева, а живого ясеня, и мелиада не только не возражает против посетителей, а ещё и кормит всякими вкусностями — в обмен на совсем небольшое количество магической силы. Могла бы и просто так брать, между прочим.
— Пойдём погуляем? — предложил Олег Ириске, заподозрив, что она тоже толком не может сообразить, что же такое она чувствует.
— Нет, погоди, — неожиданно возразила девочка, — бабочки уже здесь!

Олег только собрался спросить, какие бабочки, как увидел в самом деле перламутровую бабочку, здоровенную, с ладонь величиной (а ладони у рослого Олега были крупные), а потом ещё одну и ещё — откуда они могли тут взяться? Лето, конечно, и тепло уже две недели, но не тропики всё же! Да и бабочки были какие-то странные — не то чтобы Олег шибко разбирался в энтомологии, но бабочки вызывали то самое чувство нереальности. А потом в дверях появился незнакомец, и бабочки метнулись к нему и словно под рубашку нырнули — но это Олег сам себе объяснил, и сам себе же признался, что объяснение притянуто за уши — никуда бабочки не ныряли, он отчётливо видел, как они растворились…

— Добрый день! — незнакомец широко улыбнулся, и Олег на всякий случай шагнул ему навстречу, загораживая Ириску — у странного посетителя кафе не было ауры.
Вот так, не было! Совсем вообще никакой! Словно он не только не был человеком, но и вообще не относился к тем, кого можно назвать существами. Концентрированная магия, дух, по какой-то причине принявший видимый и человеческий облик.

— Артём, — представился странный тип, протягивая руку.
— Олег, — Олег машинально ответил на рукопожатие и вздрогнул: он почти ожидал, что ладонь незнакомца окажется бесплотной, но она была вполне крепкой, горячей и сухой, так что почему-то Олегу померещился запах нагретой солнцем сосновой смолы.
— А тебя как звать, Принцесса? — незнакомец улыбнулся насупленной Ириске.

— Илиска, — нехотя ответила та, — пливет.
— О, — Артём засиял улыбкой вообще как лампочка, — ну для таких случаев у меня есть имя попроще: близкие друзья называют меня обычно просто Слон, и ты тоже можешь так звать — это проще выговорить!

— Спасибо, — Ириска внимательно пригляделась к Артёму-Слону и спросила, — А бабочки где?
— Под рубашкой, — доверительно сообщил Слон, — ты же понимаешь, что неприлично разгуливать по городу с голым пузом?

— Понимаю, — важно кивнула Ириска, — ты длуг Килы?
Но ответа не последовало, потому что из кухни появилась Кира, и выражение её лица обескуражило Олега окончательно.

Нет, она была рада посетителю. Даже наверное больше, чем рада. Знает его и не ожидала увидеть. И его появление — не к добру. Эти мысли промелькнули у Олега в голове за долю секунды, а Кира уже здоровалась с Артёмом, целовала его в щёку — такое нечасто бывало, кстати, улыбалась каким-то его дежурным комплиментам…

… Это была даже не мысль, а почти пинок по туго соображавшему подсознанию: брысь, не мешай!

— Так мы пойдём гулять? — повторил Олег Ириске, и та на сей раз согласно кивнула.

Они не спеша брели по парку — бегать было жарко. Олегу очень не хватало Яны — но Яну Илья Борисович с утра услал с Владом в Белгород, по каким-то организационным вопросам, и Лилю они с собой захватили зачем-то, а Олег остался вроде как дежурным по городу и Ирискиной нянькой. Интересно, что сказала бы Яна про этого Артёма-Слона? Она эмпат, видит намного больше, чем хотят показать…

— Дядя Слон на самом деле кит, — вдруг сказала Ириска.
В аллее была довольно густая тень, но Олег всё же потрогал лоб своей подопечной — на предмет перегрева. Нет, совсем не горячая голова, даже наоборот, хотя у огненных магов температура тела всегда немного повышена.
— В каком смысле? — удивился Олег.
— В таком, — таинственно прищурилась Ириска, — он не человек, он кит. Летучий, — уточнила она.
Нет, не перегрелась, окончательно успокоился Олег.
— Где ты видела летающих китов? — спросил он.

— Там, — Ириска неопределённо махнула рукой, — на закате, над водой. Мама сказала, киты не летают, а папа сказал, это облака. Но они не видели, потому что целовались.
— Ну понятно, — Олег сообразил, что речь идёт о поездке на Долгое озеро месяц назад, — А сколько было китов?
Ириска нахмурилась, потом растопырила пальчики — пять.
— Там китята были, такие холёшие… — мечтательно вздохнула она, — Один кит белый, а один с бабочками на животе! Бабочки блестели и летели, и кит летел. А ты видел китов?

— Только белого, — сказал Олег, — давно, я был наверное как ты… может, чуток постарше, но маленький. Я заблудился, а кит меня привёл домой.
— А я бы на бабочек поглядела, — вздохнула Ириска, — и как не улетают? Тоже хочу бабочек!
Олег наколдовал иллюзорную бабочку, но Ириска только фыркнула — её не проведёшь. Они дошли до ворот и только Олег хотел предложить повернуть обратно, как Ириска взвизгнула:
— Мама! — и рванула к воротам со всех ног, Олег её поймал у самой проезжей части. Машин в поле зрения не было, но это просто повезло.

— Куда ты, бешеная? — он подхватил девчушку на руки, хотя, признаться, сам готов был помчаться сломя голову навстречу трём идущим к парку от автостанции фигурам.

А если бы не странный незнакомец, то он бы каждые пять минут смотрел на часы в ожидании прибытия белгородского рейса.


Возвращение Яны заставило Олега на время забыть о загадочном Слоне, но, понятно, ненадолго, потому что никаких других новостей в Лысогорске не было.

— Так наверняка можно будет спросить у Киры, кто это такой, — сказала Яна, выслушав историю знакомства с Артёмом и Ирискины замечания, — но я бы тоже на него посмотрела. Никогда не видела бабочек на животе!
— А я бы посмотрел на твоё лицо, когда ты посмотрела бы его ауру, — усмехнулся Олег, — бабочки — ерунда, а вот ауры у него нет совсем, вообще никакой. Я, помнится, в колледже как-то задал вопрос, бывает ли, что ауры не видно… — он нахмурился и умолк.

— И что? — поняв, что продолжать он не собирается, спросила Яна.
— Мне сказали, что возможны два варианта: либо я утратил дар, либо надо очень быстро убегать.
— Почему?
— Мне сказали, что существа не имеющие ауры чрезвычайно опасны, три тонны неприятностей в тротиловом эквиваленте. И я всё обдумываю этого Артёма так и этак, и, понимаешь… если бы я не знал, что он опасен — с чужих слов, заметь — то никакой опасности не заподозрил бы. Но Киру его появление тоже насторожило. Впрочем, как-то странно, словно она и рада его видеть, и глаза бы её на него не глядели.

— Ну, этому-то как раз может быть очень простое объяснение, — заметила Яна, — если у них был роман…
— Возможно, — нехотя согласился Олег, — но мне кажется, дело в другом: само появление этого типа уже не предвещает ничего хорошего. А у тебя какие новости?

— Разные и много. Через неделю мы едем в Белгород, подавать документы!
— Не хо-чу, — с расстановкой сказал Олег, — ненавижу учёбу, терпеть не могу ВУЗы, не переношу преподов.

— Возражения не принимаются. Я узнала все подробности: зачисление на четвёртый курс, всего два года обучения — и ты специалист с высшим, а не средним образованием. Потом если вдруг придумаешь, то ещё два года магистратуры, и…
— Нафиг-нафиг! — торопливо открестился Олег.

— Зря. Маринка, конечно, пойдёт на кафедру теоретической магии, а мы, я так думаю, на практическую и боевую, да? Я почитала программу лекций четвёртого курса по криптоэкологии, и хочу туда прямо вчера, — призналась Яна, — И на кафедре боевой магии тоже интересно, жалко, сразу в двух группах учиться не разрешают — я спрашивала. Кстати, у них завкафедрой из Питера.

Олег хотел ответить, что хоть с Луны, но тут постучали в дверь.

— Так и думала, что вы тут, если Яны нет дома, — сказала Марина, — Слушайте, товарищи, я вам сейчас что расскажу! У нас в Лысогорске такая штука есть!
Нередко бывает так, что правильное решение можно найти просто отложив его поиски. Так получилось и у Марины — пока она пыталась разгадать, что за сигналы подаёт запирающая древний телепорт мраморная стела, ей никак не удавалось их понять, но стоило отвлечься — и пазл сложился.

Ольга затеяла в рабочем кабинете генеральную уборку, и Марине, как молодому специалисту, поручила помыть окно, для чего выдала ворох старых газет, среди которых Маринка с изумлением обнаружила кучу иностранных, а потом с ещё большим изумлением вчиталась в передовицы.

Кит над аллеей мог ей и не померещиться! Ольга пояснила, что газеты с заметками о всевозможных странных происшествиях по всему миру собирает Денис — их ему пересылают чуть ли не из пяти стран. Копии хранятся у Мирона в библиотеке в специальной подшивке, ну и у Дениса в рабочем компе, конечно — там же ведётся статистика и наложение географии странностей на карту геомагических линий Земли. Это позволяет выявить до сих пор неизвестные места с повышенным магическим фоном, не связанные с геомагическими перекрёстками, информация передаётся местным специалистам, и уж они выясняют, что там и как. Чаще всего обнаруживаются магически запечатанные клады, иногда — геомагические аномалии (очень опасная штука, нейтрализовать или запечатать их не всегда удаётся, поэтому обычно такие места огораживают трёхметровым забором и обвешивают устрашающими табличками типа «Посторонним в...»), в некоторых случаях выявляются незаконно проводимые магические обряды, и уж совсем редко — древние артефакты, по которым, собственно и специализируется Денис. Тогда Денис едет в командировку, и возвращается либо с добычей, которую сдаёт Ларисе в архив, либо без добычи — если артефакт настолько серьёзный, что поработать с ним Денису Министерство не разрешает, и приходится с сожалением сдавать его в Центральный архив артефактов в Питере.
— Это что, Денис такой уникальный специалист? — удивилась Яна.
— У него очень редкий вариант дара, — пояснил Олег, — абсолютная неспособность к стихийной магии, но при этом редкие способности к преобразованию магии креационной — то есть он может перенастроить любой артефакт, неважно, кем и когда тот был создан.
Яна кивнула — дар был в самом деле редкий и полезный, потому что большинство магов могли работать только с универсальными артефактами или же изготовленными на заказ специально под себя — изготовителей тоже можно было по пальцам пересчитать. Чужой артефакт в лучшем случае просто не стал бы работать, но чаще всего он или выходил из строя с громким бабахом, или искажал магическое воздействие так, что потом образовывалась геомагическая аномалия. Скажем, некоторые магические школы практиковали использование волшебных палочек — отчасти это было удобно, потому что именной артефакт позволял усилить некоторые способности владельца, но как всякая палка, волшебная тоже была о двух концах — её потеря или поломка выбивала мага из рабочей колеи порой надолго и чаще всего невовремя, что, к примеру, Охотнику могло и жизни стоить. Поэтому-то у нас и отказались от использования волшебных палочек, а потом и вообще разделили магов по способностям, допуская к практическим специализациям только тех, у кого был дар работы со стихиями, потому что потерять или сломать стихию невозможно в принципе.

Так вот, подтверждённое прессой существование небесных китов настолько стимулировало Маринкину творческую мысль, что она бросила недомытое окно и не отвечая на Ольгины недоумённые вопли убежала обратно в парк, где уже целенаправленно стала вслушиваться в передаваемые мрамором сигналы.

— В общем, эти киты не появляются просто так — они вроде как стерегут всякие такие подозрительные места, вот как этот наш запечатанный телепорт! И что самое неприятное, но сила печати зависит почти напрямую от количества охраняющих эту печать магов. Яков Брюс оставил здесь семерых стражей. Вы вслушайтесь только: семь! А сейчас остался один Влад. И мелкая Ириска, которую можно не учитывать.
— То есть ты хочешь сказать, что у нас тут уже часовой механизм тикает? — уточнила Яна, — И в любой момент из старого телепорта может полезть чёрт знает, что?
— Теоретически, — кивнула Маринка, — но практически это вряд ли произойдёт, потому что есть киты. Они в некотором роде последний заслон, хотя я смутно представляю, как природный дух может сконцентрироваться до такой степени, чтобы удержать магическую печать — для этого нужен элементаль, а киты, насколько я поняла, ими не являются.

— Заслон, говоришь… — задумался Олег, — Мне кажется, я знаю, каким образом киты могут удерживать печать — одного кита для этого мало, но их ведь тут, как я понимаю, несколько… Ириска насчитала пять. Если предположить, что эти пять могут объединять силу — даже люди это могут, уж что говорить про духов — то должно получиться нечто вроде матрёшки, несколько слоёв магии, вложенных один в другой…
— Так это как раз природа элементаля! — подпрыгнула Маринка.
— Да, — возразила Яна, — но при объединении силы стихийный дух изменит плотность… видела я кита, трогала даже… не представляю, во что он может переплавиться.
— Я представляю, — сказал Олег, — в результате образуется очень странный человек, начисто лишённый ауры.
— Ты думаешь, Кирин Слон — это… — поразилась Яна.
— Других вариантов у меня нет, — пожал плечами Олег.
— Погодите, какой слон? — заморгала Марина, — Мы о китах говорили!

Ей рассказали о странном незнакомце, и Маринка высказала пожелание немедленно пойти на него посмотреть. Яна её горячо поддержала, да и Олегу, уж если совсем честно сказать, было жуть как любопытно, и они отправились в «Ясень-перец». И оказалось, что кроме гаргулий, там никого нет — Кира, в принципе свой ясень покидавшая только в исключительных случаях, куда-то ушла.

— Мне пора, — сказал Артём, и в его голосе Кире почудилось сожаление — а может, и не почудилось.
— Когда снова появишься? — как всегда спросила она, зная, что прямого ответа не будет.
— Скорее, чем ты думаешь, — неожиданно ответил Артём, — я теперь вообще буду часто появляться — в смысле в таком виде. Печать треснула, а это значит, что портал того и гляди снова заработает, и не хватало ещё, чтобы оттуда вылезло то же, что и прошлый раз.
— А что вылезло прошлый раз? — заморгала Кира, попытку восстановления телепорта пришедшим с фрицами магом она помнила, но попытка провалилась, не без вмешательства кое-кого из местных жителей, самой Киры и Слона, хотя маг был высшего уровня.

— Это ещё до тебя было, — покачал головой Артём, — как раз тогда Печать поставили. И я даже вспоминать не хочу, что это было, и чего стоило загнать его обратно. Я тогда и стал вожаком стаи — потому что прежний вожак да и почти вся стая… в общем, все взрослые погибли. Остался я и ещё двое помладше.
Человекоподобный облик умел принимать только вожак, но только при участии стаи — если китов было меньше трёх, менять облик они не могли.
— Сейчас вас, вроде, пятеро? — уточнила Кира.
— Да, подобрали двух малышей — совсем крох. Так что стая прирастает, — Слон улыбнулся, — Не скучай.
— Мне некогда скучать, — привычно ответила Кира — она каждый раз так отвечала, и каждый раз ей очень хотелось поверить в свои слова.

Слон отошёл на шаг и… она никак не могла уловить этот момент, всегда моргала именно когда он исчезал — а когда открывала глаза, то над аллеей уже плыл силуэт кита… потом глаза наполнялись непрошеными слезами, изображение начинало дрожать, словно бы троиться, а потом оказывалось, что китов в самом деле больше одного.

Потом они словно растворились в пылающем золотом небе, но Кира ещё долго бродила по парку и чему-то грустно улыбалась…
Продолжение следует.

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории