Подлинная история Зорро, глава 53

Закончим романтическую эпопею с участием Зорро, а то как-то неловко останавливаться на самом интересном месте!
Итак, остановились здесь, а дальше мы узнаем, снял ли Зорро свою маску…

Весь Монтерей был оклеен объявлениями о губернаторской амнистии: если Зорро приедет к городской церкви в четверг вечером, когда будут звонить к Богородице, и снимет с себя маску, добровольно раскрыв свою личность, то все его прошлые преступления простятся ему, и наказания за них не последует. Сержанта Гарсию это очень огорчало, ведь награды за поимку Зорро теперь не будет!
Диего бродил от одного объявления к другому, и чем дольше бродил, тем мрачнее становился. Четверг уже завтра, и надо что-то решать! Слова отца о долге царапали, и чем чаще Диего вспоминал их, тем больше склонялся к мысли, что отец прав, и, раз выбрав стезю борца за справедливость, следовало забыть о собственной жизни, привязанностях и счастье.

Да полно, его ли это жизнь? Кто он такой, Диего де ла Вега из окрестностей Лос Анджелеса? Мирный обыватель, безобидный простак, трусоватый книгочей, предпочитающий следовать евангельскому завету и подставлять под удар вторую щёку, потому что не знает, с какого конца держат шпагу. Постойте, но ведь такого человека не существует! У настоящего Диего совсем другой характер, он вспыльчив и упрям, отважен и деятелен, он получил Королевскую золотую медаль за победу в фехтовальном турнире, когда ему едва исполнилось восемнадцать — вот каков Диего де ла Вега на самом деле. Но если об этом кому-нибудь сказать, то его засмеют, или сочтут хвастуном, или же решат, что мальчик перегрелся на солнце или бредит от несчастной любви. Значит, и такого человека не существует, раз он сам старательно стёр его образ? Зато Зорро реален, хоть многие и считают его призраком, и поэтому надо жить жизнью Зорро. А Зорро никогда не лишил бы тех, кто в него верит, надежды на избавление от бед. Да, прочь все сомнения! Ночь, маска, шпага и верный конь — что ещё нужно человеку?
Придя к такому решению, Диего даже повеселел. Этот выбор был нелёгким, но зато будущее теперь виделось понятным и простым, хоть и мрачноватым, ведь над Зорро всегда висела угроза разоблачения, ареста и казни. Что ж, это даже к лучшему — опасность делает пресную провинциальную жизнь интереснее! А потом он вспомнил Анну Марию, и вновь загрустил. Да, Зорро не мог предать тех, кто в него верит, но разве она не верила? Разве она не была достойна справедливости — а что для влюблённой девушки справедливее свадебного венца? И разве не заслуживала она хотя бы сочувствия и утешения, ведь ей приходилось поневоле делить его ношу, раз уж она отдала ему своё сердце? Безусловно, да. И Диего отправился на гасиенду Вердуго.

По дороге он даже подобрал нужные слова — их хватило бы на вполне приличную речь для университетской кафедры философии. Правда, у него ещё мелькнула мысль сделать Анне Марии предложение от имени Диего де ла Вега, но подумав, он от этой идеи отказался — кто же согласится выйти за такого тюфяка? Он бы ни за что не согласился. Ну, если бы был девушкой. Но подъехав к гасиенде, он позабыл обо всём, и все заготовленные доводы вылетели у него из головы так качественно, словно вообще никогда не существовали. Анна Мария подстригала герани в патио, и в воздухе был разлит их щекочущий горло аромат. В руках у неё были ножницы и корзинка, уже почти полная увядающих соцветий. Одного взгляда хватило бы, чтобы понять, что девушка счастлива, как может быть счастливой только невеста перед давно ожидаемой свадьбой. Она пела негромко сама для себя, Диего доводилось слышать эту старинную песню, которую невеста посвящала какому-то неведомому рыцарю, но Анна Мария вставила в текст имя, и песня звучала теперь совсем по-другому. Диего никогда не приходилось слышать столь чудесного исполнения. Он замер у калитки, в горле стоял ком, голова слегка кружилась, и в эту минуту он готов был послать к чертям и долг, и справедливость, и отца, и Калифорнию. Ничто на свете не имело значения, кроме счастья Анны Марии, весь мир не стоил её улыбки, и трижды глупцом был бы тот, кто мог протянуть руку и остаться с ней рядом навеки — и не сделал этого. Но тут девушка подняла голову, заметила его и, ахнув, выронила корзинку. К ногам Диего, роняя алые лепестки, подкатился выпавший из корзинки цветок. Диего поднял его и протянул девушке, и на миг обоим показалось, что это не цветок, а трепещущее от любви сердце — но лишь на миг. Анна Мария покраснела, а Диего вдруг обнаружил, что зачем-то задержал дыхание, словно собрался нырять, и теперь, должно быть, ужасно глупо выглядит. Он поздоровался и тоже покраснел.
— О, Диего, как вы меня напугали! Я понятия не имела, что меня кто-то слышит!
— Вы чудесно поёте. И вообще… — Диего покраснел ещё гуще, — я пришёл серьёзно поговорить с вами, Анна Мария.
— Даже так? Ну, начинайте! — велела она, присаживаясь на скамейку, — Вам подсказать начало речи? Итак: Анна Мария, вы же разумная взрослая барышня, и должны понимать, что такой человек, как Зорро, вам решительно не подходит! Я угадала?
— Нет.
— О, ну, тогда так: Анна Мария, не будь дурой, ты же понимаешь, что он ни за что не приедет, и вообще наверняка подумал, что это ловушка. Так?
— Нет, — Диего почувствовал, что улыбается глупо-глупо, почти как Бернардо при виде Хачиты, — наоборот. Я хотел сказать, что ещё сегодня утром был не уверен, появится Зорро завтра или нет, но сейчас я говорю: он обязательно приедет!
— Спасибо, — и она так улыбнулась, что Диего на несколько мгновений показалось: она знает, — Ах, бедняжка Диего! Мне так жаль… правда, жаль, что я могу предложить тебе только дружбу! Ты единственный в этом городе, кто меня понимает!
— Как брат, да? Что ж, дружба — тоже неплохо, — Диего тряхнул головой, словно отгоняя ненужные мысли, — Но я вот о чём хотел спросить: неужели тебе не страшно?
— Страшно, — призналась Анна Мария, — но Зорро ведь будет рядом!
— Ах, да! Но вдруг он без маски страшен, как смертный грех? Может, у него шрам во всё лицо, или лысина, или ещё что-нибудь такое?
— О, это совершенно всё равно!
— Это под маской всё равно, а наблюдать уродство каждый день в непосредственной близости?
— Лысина — не уродство, это бывает, и шрамы не повод для отвращения, и к тому же я уверена, что ничего такого нет и в помине!
— Как ты можешь это знать?
— Диего, ну, как тебе объяснить? — и она улыбнулась той задумчивой улыбкой, которая ей так шла, — Женщины просто чувствуют такие вещи!
— И всё равно, кто он?
— Всё равно!
— И даже… даже если ты его знаешь? И…
— Нет-нет, хватит фантазий! А то сейчас ещё придумаешь, что Зорро женат и у него десять детей!
— Кстати, а вдруг?
— Диего, ты сам себя слышишь? Представь, что у тебя жена и десять детей! Ты бы часто уезжал из дома по ночам?
— Я бы туда не возвращался, — мрачно ответил Диего и не удержался, хихикнул.
— Я благодарна тебе, правда. Но…
— Да, я всё понимаю. Друзья?
— Друзья!

Вечером он долго не мог заснуть. Интересно, что она скажет, когда он снимет маску?

Четверг тянулся невыносимо медленно, словно его основательно пропитали патокой. Ленивое солнце не катилось, а плыло по небу, и ветер не гнал пыль, а просто поднимал её в воздух и оставлял повисать жёлтой завесой, и все вокруг двигались, словно сомнамбулы, и Диего хотелось поторопить время до вечерней Богородицы, но это было не в его власти. Но наконец солнце начало склоняться, тени удлинились — пора! Он помчался к тайному убежищу Фантома, где его ждал Бернардо, и чувствовал за спиной крылья. Влетев на склад, он даже не сразу понял, что Бернардо связан и смотрит на него круглыми глазами, а Фантом тревожно всхрапывает и жуёт недоуздок. Диего хотел было спросить, что происходит, но тут вдруг стало темно, словно погас торчавший у двери факел.
Когда Диего пришёл в себя, то обнаружил, что руки связаны за спиной, а напротив него стоит человек в чёрном — почти Зорро, только на голове не маска-домино, а мешок с прорезями для глаз, и лица не видно совсем.
— Вы нас убьёте? — поинтересовался Диего.
Человек в ответ молча покачал головой. Диего подобрал под себя ноги, чтобы казаться меньше ростом, и попросил:
— Тогда окажите мне любезность: дайте попить!
Неизвестный кивнул и повернулся к большому кувшину, который Бернардо приспособил для питьевой воды. Тут же был глиняный черпачок, не очень удобный для того, чтобы нести в нём воду в противоположный угол, нужно было действовать очень аккуратно, чтобы не расплескать половину. Поджатые ноги Диего вполне ввели неизвестного в заблуждение — он подошёл слишком близко, и Диего, резко распрямившись, пнул его сразу двумя ногами, свалив на пол. Можно было и ещё много чего сделать, сказал бы один мадридский приятель Диего, слуга которого, бразилец, как раз и показывал двум юным кабальеро приёмы бразильской борьбы. Диего тогда по молодости счёл их недостаточно рыцарскими и посвятил себя фехтованию. А жаль, капоэйра была бы очень кстати. Впрочем, хватило просто сбить противника с ног. Пока тот поднимался, Диего откатился в угол, где была его шпага, и в несколько секунд освободился от пут, чудом не порезав пальцев. Подняться неизвестному он уже не позволил, сгрёб его в охапку, пару раз приложил к опорному столбу и сдёрнул мешок с головы. И застыл в изумлении. Под мешком скрывался дон Алехандро. Бернардо закатил глаза, изображая фразу: «А я предупреждал».
— И… давно ты догадался? — спросил Диего.
— Почти сразу. Я не хотел ничего говорить, ждал, когда ты сам решишься рассказать мне всё, но сегодня… — дон Алехандро покачал головой, — Я просто не мог позволить тебе сделать глупость, о которой ты сожалел бы всю жизнь!
— Спасибо, — сухо ответил Диего, — но я уже сожалею, — раздался первый удар церковного колокола, — Я опоздал, и Анна Мария… — он только рукой махнул, — Ну зато сержант Гарсиа будет доволен!

Толпа у церкви настороженно замерла, но вот последние отзвуки колокольного звона растаяли в вечернем небе, а Зорро так и не появился. Губернатор раздражённо шикнул на сержанта Гарсию, а потом сорвал объявление об амнистии, и объявил, что Зорро сам виноват — хочет оставаться преступником, пусть пеняет на себя! Сержант просиял. На Анну Марию невозможно было смотреть: она выглядела так, словно у неё внутри вдруг погасла свеча, глаза потускнели, плечи поникли — казалось, она едва сдерживает слёзы.
— А я говорил, — заметил Рикардо, — и, Анна Мария, как вы смотрите на то, чтобы отправиться в Сан-Франциско?
— Зачем? — равнодушно спросила она.
— Чтобы стать моей женой.
— Рикардо, ты дурак, и ты мне надоел!
Рикардо так и застыл с открытым ртом, и тут вдруг на дороге заклубилась пыль и в её клубах возникли белоснежный скакун и чёрный всадник. Зорро подхватил Анну Марию в седло и умчался прочь. Сержант, не успевший далеко уйти, орал, собирая погоню, и через минуту конный отряд улан сорвался следом за Зорро. Рикардо хотел было последовать за ними (на дурака он не обиделся), но тут в городские ворота вошла полная немолодая деревенская женщина, растерянно огляделась, а потом радостно заулыбалась и кинулась к Рикардо с объятиями, вопя, что он её муж. Рикардо сам заплатил одному крестьянину, чтобы тот привёл сестрёнку, которая бы таким вот образом повисла на Диего, но Диего так и не явился, очевидно, они с отцом уехали, а эта деревенская дура всё перепутала!

Заходящее солнце залило развалины миссии алым светом, придававшим смущённый румянец не только человеческим лицам, но даже цветам. Анна Мария понюхала ветку шиповника, сорванную для неё кавалером, и вопросительно подняла бровь.
— Я опоздал, — развёл руками Зорро, — но так было нужно. Я сейчас не вправе… — тут он смутился, — … это сложно объяснить, но столько людей верят в Зорро и надеются на него, что я не могу их предать. Прошу меня понять.
— Я пойму… со временем. Но раз так нужно — что ж, пускай будет так! Но ваше лицо я хотя бы увижу? А то столько наслушалась от доброжелателей за эти дни…
— А говорили, что всё равно, — напомнил Зорро, улыбнувшись, — но я же обещал… — но маску он снять не успел.
В развалины с воплями ворвались солдаты, пришлось снова вскочить в седло, и через очень короткое время никто не смог бы сказать, куда девался неуловимый Зорро.
— Сеньорита Вердуго, с вами всё в порядке? — спросил сержант, перегнувшись с седла.
— Да, но я была бы очень рада, если бы вы появились на полчасика позднее.
— Увы, сеньорита, служба! Капрал отвезёт вас в город, остальные — за мной! Поймаем Зорро!
— Да, — сказала им вслед Анна Мария, — сегодня отличный день для этого!

На следующий день из Сан-Франциско приехал дон Григорио Вердуго, а с ним — целый караван повозок с заказанными в Испании товарами, так что дон Алехандро сказал, что всё складывается очень удачно: можно не просто вернуться домой, но ещё и сопроводить давно ожидаемый жителями Лос Анджелеса груз. И сержанта с капралом наконец отпустили к основному месту службы. Отец загрузил Диего делами так, что у того даже не нашлось времени ещё раз до отъезда встретиться с Анной Марией, и Диего подозревал, что это как раз и было основной целью отца. Видимо, решил, что собственный борец за права калифорнийцев гораздо интереснее внуков. Правда, озвучить эту мысль Диего не рискнул.
Но если вам ещё не надоело, то продолжение следует!

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории