Подлинная история Зорро, глава 43

Ну что, кому ещё приключений Зорро? Говорят, прошлая глава маленькая была… ловите побольше!

Старый Пасквале жил на сыромятне последние лет десять. Всю свою жизнь он нанимался на подённую работу, и к старости не нажил ни семьи, ни дома, а ради пропитания выполнял на сыромятне посильную работу, сил же у него было мало, и потому кормился он скудно. Прежний хозяин был добр к нему, но сеньор Морданте, купивший сыромятню у прежнего владельца как раз с условием, что старый Пасквале доживёт на ней свой век спокойно, не очень жаловал старика. Говорили, что Пасквале частенько попадало от хозяина ни за что ни про что. И вот как-то утром Пасквале появился на дороге, ведущей к гасиенде де ла Вега. Не то чтобы он сознательно туда шёл, просто так получилось. Его увидели пастухи, и, может, не обратили бы особого внимания, да старик вдруг зашатался и упал. При ближайшем рассмотрении оказалось, что он сильно избит кнутом, да к тому же истощён, и его решили отнести на гасиенду, поскольку на пастбище помочь ему было никак нельзя. Когда старик пришёл в себя, то рассказал, что к сеньору Морданте приехал гость в аргентинской шляпе, и что с этим гостем прибыл ящик с сапогами из Аргентины, а ещё кнут, которым гость и отходил беднягу Пасквале, когда тот на предложение убраться с сыромятни и забыть туда дорогу начал ссылаться на прежнего хозяина. Дон Алехандро был вне себя от возмущения, а у Диего появилась странная мысль о содержимом ящика с сапогами. В самом деле, до сих пор Морданте терпел присутствие старика, чем же он так помешал теперь? Ясное дело, что Мурьета (вряд ли в округе ещё кто-то носит аргентинскую шляпу) не желает, чтобы о содержимом ящика знал кто-то кроме Морданте. И вряд ли там сапоги. Изложив свою идею Бернардо, Диего отправился на сыромятню, но встретили его там неласково. Пожалуй, если бы сеньор Морданте не помешал Мурьете, не желая связываться с семьёй де ла Вега, Диего мог бы свести столь же близкое знакомство с кнутом, как и Пасквале. И кто знает, какое тайное знание открылось бы после этого сеньорам Морданте и Мурьета. Диего хоть и был без оружия, но успел присмотреть увесистую кочергу, лопату и топор, при необходимости вполне бы заменившие шпагу. Но до драки дело так и не дошло, и Диего решил завернуть в город в надежде узнать, каким путём и откуда прибыл якобы аргентинский груз.

В таверне что-то неуловимо изменилось, и Диего довольно долго не мог понять, что именно, но затем с немалым изумлением обнаружил, что сержант Гарсиа трезв и поёт совершенно не солдатские песни. А внимает ему удивительно некрасивая и немолодая сеньора, и вообще непонятно, ради чего сержант так старается. Диего издали кивнул сержанту в знак приветствия, и тот немедленно пожелал представить его своей даме. Даму звали Долорес Бастинадо — сеньорита Бастинадо, подчеркнула она — и проживала она в окрестностях Сан-Педро, где владела обширным ранчо и неплохим стадом, а также грузовыми подводами, с которыми весьма лихо управлялись её младшие братья, опекуншей которых после смерти отца и мачехи она являлась. Старший из них, одиннадцатилетний Пого, как раз и привёз её в Лос Анджелес за покупками. А заодно доставил на сыромятню сеньора Морданте ящик аргентинской обуви. И, между прочим, сеньор Морданте обмолвился, что ждёт ещё один ящик через пару-тройку дней. Диего стало ещё интереснее узнать, что же в ящиках на самом деле. Ни Морданте, ни его друг Мурьета не внушали ему доверия. Сержант же совершенно не интересовался никакими подозрительными ящиками, сосредоточив своё внимание на сеньорите Бастинадо. Она называла его комендантом, Диего тоже, поскольку сержант в самом деле исполнял обязанности коменданта пуэбло, но когда капрал Рейес пришёл в таверну опять требовать свои пять песо, сеньорита насторожилась:
— Почему вы назвали коменданта сержантом?
— Потому что он сержант, — ответил капрал Рейес, и простодушно добавил, — я, например, капрал, и меня все называют капралом. Что тут такого?
— Что такого?! — сеньорита поднялась из-за столика и ожгла сержанта ненавидящим взглядом, — Очень мило — сержант, выдающий себя за коменданта! — и ушла в свою комнату, не слушая оправданий сержанта Гарсии и призывов к дону Диего, чтобы тот всё разъяснил.
Сержант повернулся к капралу, и тот на всякий случай попятился на несколько шагов.

— Капрал Рейес, вы слышали о пустыне Мохаве? — медовым голосом поинтересовался сержант.
— Слышал, — робко ответил капрал.
— Не желаете ли послужить там лет десять?
— Нет, сержант, воздух пустыни мне не нравится.
— А кто вас просил лезть в разговор?! — загремел сержант, — Кто просил вас вмешиваться в мою будущую семейную жизнь? — добавил он уже много тише, но с такой тоской, что капрал едва не простил ему долг.
— Но вы так и не вернули мне пять песо… — попытался объяснить он.
Но сержант посмотрел на него страшными глазами и велел идти в казарму, где стать у двери кабинета коменданта и ждать его возвращения.
— Вы видите, дон Диего, как тяжело быть командиром! — пожаловался сержант, — Сеньорита Бастинадо очень, очень привлекательна и столь же недоверчива. Боюсь, она вообразила, что я охочусь за её состоянием.
— А разве нет? — приподнял бровь Диего.
— Дон Диего, и вы туда же! Неужели никто не верит, что я могу просто влюбиться в красивую сеньориту…
— В красивую — возможно, но речь, как я понял, изначально шла о сеньорите Бастинадо?
— Дон Диего, не смотрите так и не говорите со мной таким тоном, словно уже стали священником, а я у вас на исповеди. Я и сам понимаю, что со стороны мои ухаживания за сеньоритой Долорес выглядят сомнительно, но тут уж я ничего не могу поделать — сердцу не прикажешь! Прошу извинить, дон Диего, но меня ждёт капрал, я пойду.
В дверях сержант разминулся с входившими в таверну Мурьетой и Морданте, и Диего сделал шедшему за ними Бернардо знак, что надо поговорить. Бернардо замешкался на пороге, дожидаясь хозяина, но Диего потянул его за угол, подальше от чужих глаз и ушей.
— Слушай, что я придумал: ты сейчас отправишься на сыромятню и заглянешь в ящик с сапогами — я хочу знать, действительно ли там сапоги. А я тем временем обыщу комнату Мурьеты, пока они с Морданте пьют внизу в таверне. Я всё продумал, костюм у меня в седельной сумке — я на всякий случай захватил его. Что скажешь?
Бернардо идея понравилась, он немедленно снова вскочил на свою лошадку, разочарованно поднявшую голову от колоды с овсом, а Диего попросил у хозяина ключ от своего обычного номера и поднялся на жилой этаж гостиницы. Отец давно уже поговаривал, что надо бы купить в городе дом, и сейчас Диего стало казаться, что мысль совсем неплохая. В собственном доме можно появляться когда угодно и уходить когда вздумается не отмечаясь ни в каких книгах и не вызывая лишних подозрений. Впрочем, подозрений он пока и так не вызывал почти ни у кого. Он переоделся в чёрное, вышел на галерею и дошёл до комнаты Мурьеты. Внутри было темно, поскольку жилец всё ещё сидел в таверне, а окно чуть приоткрыто ради прохлады. Из багажа у Мурьеты были только две седельные сумки, с которыми он прибыл, и в них не оказалось ничего особенного, зато в верхнем ящике комода Диего наткнулся на нечто весьма занятное: там лежал довольно большой и очень красивый крест, по весу явно золотой, весь сверкающий драгоценными камнями, и крест этот показался Диего смутно знакомым. А рядом с крестом оказалось прихотливо обрезанное орлиное перо.

Капрал Рейес относился к превратностям службы философски — он знал, что спорить с сержантом бессмысленно, а возражать ему вообще опасно, поэтому молча ждал, пока сержант закончит листать потрёпанную книжицу Устава.
— А, вот, нашёл! — обрадованно возвестил наконец сержант и зачитал: — Солдат, признанный виновным в непочтительном отношении к старшему по званию наказывается понижением в звании или же штрафом в пять песо! Капрал, хотите стать рядовым?
— Опять рядовым?! — огорчился капрал.
— Ну, не хотите, как хотите, — торопливо сказал сержант, — тогда я приговариваю вас к штрафу! Заплатить можете прямо сейчас! С вас пять песо.
Капрал полез в карман и извлёк оттуда монетку, потёртую и всю в табачных крошках.
— Фу, капрал! Вы что, носите табак прямо в кармане, без кисета? — поморщился сержант, но монетку взял, — Эй, куда? Возьмите ваш долг: вот пять песо.
— Спасибо, сержант. Я уж думал, вы никогда не вернёте! — неуверенно улыбнулся капрал, и пошёл было к двери, но на полдороге остановился, — Сержант! А как я проявил непочтительность?
— Как, как! — передразнил сержант, — Зачем вы назвали меня сержантом в присутствии сеньориты Бастинадо?
— Так ведь вы и есть сержант.
— Ну вам трудно что ли назвать меня комендантом?
— Так комендант вы временно, а сержант всегда, — снова не понял капрал.
— Да, но скоро я не буду сержантом!
— А кем вы будете? — удивился капрал.
— Все станут называть меня дон Деметрио, я буду владельцем большого ранчо, и великолепного стада, и ещё фургонов для перевозки грузов!
— А где вы всё это своруете? — заинтересовался капрал.
— Да не сворую, идиот! — рассердился сержант, — Я женюсь на сеньорите Бастинадо, а у неё всё это уже есть.
— А-а! — сообразил капрал, — А когда же вы женитесь?
— Когда захочу! То есть, она уже была без ума от меня, пока вы не влезли и всё не испортили. Теперь ваш святой долг помочь мне вернуть расположение сеньориты!
— Как?
— Я вам сейчас расскажу…

Из-за орлиного пера Зорро задержался в комнате Мурьеты дольше, чем намеревался там пробыть. Он сначала пытался перерисовать обрез пера, но потом всё же решил просто забрать перо в свою «коллекцию», и вот в этот момент в комнату и вошёл Мурьета. Выбора особого не было, на комоде лежал кнут, и Мурьета не успел ничего толком понять, как оказался оглушён ударом его тяжёлой рукоятки. Зорро выскочил в окно и помчался к конюшне, радуясь, что предусмотрительно уехал из дома не на той лошади, на которой ездил обычно, а на Фантоме — и хоть белый конь был сильнее заметен ночью, всё же не так ассоциировался с Зорро, как вороной Торнадо, и днём никто ничего не подумал, видя на нём Диего де ла Вегу. Однако Морданте успел изрядно его опередить, и при виде двух лошадей у коновязи сыромятни Диего стало совестно, что послал Бернардо на такое опасное задание. Успел он, впрочем, вовремя. Морданте как раз взял Бернардо за шиворот и тряс, как щенка, попутно разъясняя ему, как это замечательно, что он попался: теперь Морданте обвинит его и его хозяина в краже, а Мурьета пусть уже с ними разбирается сам. Появление Зорро застало Морданте врасплох, но не слишком напугало, хоть он и успел уже наслушаться всякого. Он схватил топор и принялся размахивать им. Комплекции он был внушительной, а против топора шпагой не очень-то повоюешь. Диего попалась оглобля, и первый удар он сумел отбить, подставив её под топорище. Право, если бы оглобля не выдержала, истории Зорро на этом бы пришёл конец, но сухое дерево спружинило, а Зорро не стал терять время и пнул противника в пах — он признавал потом, что это совсем не отвечало требованиям рыцарской чести, но, во-первых, сражаясь с негодяем, рыцарем оставаться не стоит, если надеешься на победу, а, во-вторых, о рыцарстве хорошо рассуждать под гулкими сводами фехтовального зала, а не в вонючей сыромятне под свист топора. От пинка Морданте согнулся и выронил топор, а когда стал распрямляться, получил ещё и оглоблей наотмашь. От удара он пошатнулся, хотел подобрать топор, но новый взмах оглобли вынудил его отклониться назад и отступить на шаг. А затем он перехватил оглоблю и выдернул её у противника из рук — вот в чём преимущество шпаги, сказал потом Диего: она острая, и её не очень-то схватишь за клинок. Морданте ещё отшагнул назад и изо всех сил размахнулся новообретённым оружием. Бернардо в ужасе зажмурился, но тут внезапно раздался хрип, и оглобля со стуком упала на пол. Морданте, выпучив глаза, замер возле потолочной опоры, а затем обмяк. Из груди у него торчал острый трёхгранный штырь, непонятно, для каких целей на этой опоре закреплённый ещё во времена постройки сыромятни. При размахе он слишком качнулся назад, и штырь вонзился ему в спину. Друзья некоторое время стояли и смотрели то на стоявшее у опоры тело, то друг на друга, наконец, Диего спросил:
— Ты что-то нашёл?
Бернардо кивнул и схватился за голову — прежде чем хватать за шиворот, Морданте его крепко стукнул. Он попытался показать, что нашёл, но ящик был вскрыт, сапоги валялись на полу, и хоть и было видно, что ящик с двойным дном, но потайной отсек был пуст. Бернадо попытался объяснить, что там были драгоценности, но тут снаружи предостерегающе заржал Фантом, и приятели поспешили уйти — очень не хотелось объяснять кому бы то ни было, что произошло с Морданте и почему.

Наутро Диего проснулся поздно, а встал вообще с трудом: плечи ломило так, как не ломило даже после перетаскивания бочонков с порохом — сказывалось отбивание топора оглоблей. Морщась, он спустился к завтраку, и застал отца за диковинным занятием: дон Алехандро держал в руках книгу! Не то чтобы он совсем не читал, но делал это редко и по необходимости, а не ради удовольствия, да и читал всё больше специальные книги, по коневодству или же гражданскому праву, которое когда-то изучал в университете. Теперь же у него в руках была «История церкви Южной Америки».
— Интересная книга, правда? — спросил Диего, поздоровавшись.
— Да, — согласился отец, — откуда она у нас?
— Падре Филиппе дал почитать, сегодня я должен буду её вернуть. Попросить ещё на пару дней для тебя?
— Нет-нет, мне как-то не до чтения, просто стало любопытно. В последние дни только и разговоров, что о краже Андского Креста, мне захотелось посмотреть, как он выглядит, а здесь отличная гравюра, даже цветная!
Диего заглянул в книгу, и хоть изображение для него оказалось повёрнуто вверх ногами, он без труда узнал крест. Именно его он забрал из комода в номере Карлоса Мурьеты.
— А что, украден был только крест?
— Не знаю, вероятно, нет, но разговоры о самом ценном. Такая реликвия вообще не может быть оценена деньгами. У кого только хватило наглости ограбить церковь?
— Может, это был магометанин, или вовсе язычник, — пожал плечами Диего, — или какой-нибудь американский безбожник. Да и в Европе, как я слышал, входит в моду отрицание Бога.
— Это слабое утешение. Впрочем, если бы оказалось, что кражу совершил испанец, к тому же католик, это бы вовсе ни в какие рамки не лезло! — фыркнул отец.
Диего только покачал головой. Для своих лет он уже достаточно качественно расстался с иллюзией относительно несовместимости подлости с национальностью и вероисповеданием. Сразу после завтрака они с Бернардо отправились в миссию, надо было вернуть книги падре Филиппе, и заодно расспросить поподробнее о похищенных церковных сокровищах — наверняка падре был в курсе дела. Настоятель вполне оправдал ожидания Диего: он не только рассказал, что именно было украдено и из каких церквей, но располагал даже и списком ценностей, разосланным по всем миссиям Испанской Америки в надежде, что какие-то из предметов будут выставлены на продажу и кто-то из священников сможет их увидеть и опознать. Падре Филиппе, правда, сомневался в успехе этой затеи, он полагал, что украденное будет продано за пределами влияния испанской короны, в тех же Американских Штатах или Европе. О Кресте он также рассказал Диего очень подробно, поскольку своё пребывание в Новом Свете начал именно с поклонения этой реликвии, видел Крест своими глазами и очень хорошо запомнил.
— А почему ты спрашиваешь об этом, сын мой? Ты видел что-то похожее?
— Нет-нет, — покачал головой Диего, — просто интересуюсь. Так, праздное любопытство! Извините, падре, но мне пора: у меня ещё дела в городе!
И Диего поспешил откланяться. Падре проводил его задумчивым взглядом и опустился на колени перед статуей Богоматери. Губы его беззвучно шевелились, но о ком и о чём была его молитва, осталось неизвестным.
— Знаешь, друг мой, иногда мне кажется, что падре Филиппе знает меня много лучше, чем я сам, — признался Диего по дороге, — И во всяком случае, догадывается о личности Зорро — он никогда ничего такого не говорил прямо, но… ты же понимаешь — это чувствуется!
Бернардо с сомнением покачал головой и сделал сложную серию жестов, которые Диего расшифровал далеко не сразу.
— А, — догадался он наконец, — вон ты о чём! Нет, на исповеди я скромно отмалчиваюсь. Да, дальше падре это не пойдёт, но… — он пожал плечами, — Я даже отцу ничего не говорю! Чем меньше людей в курсе, тем лучше — для их же безопасности. Кто знает, кому ещё и когда взбредёт в голову ловить Зорро? К тому же, мне кажется, восстановление справедливости — не самый тяжкий грех. Грабить церкви куда хуже. Ты уверен, что видел драгоценности до, а не после удара по голове?
Бернардо кивнул.
— Тогда возникает вопрос, куда Морданте мог их деть за то очень короткое время, что было в его распоряжении. Понятно, что спрятал где-то на сыромятне, вот только где? Там такой беспорядок, что искать можно очень долго… И почему Мурьета не уехал сразу после получения груза? Что ты говоришь? А, ждёт послание от Орла? Возможно. Или же груз был поделен на части — драгоценности тяжёлые, сразу все увеличили бы вес ящика чересчур сильно, это было бы заметно.
Бернардо жестами показал, что надо ещё раз осмотреть сыромятню и на всякий случай последить за дорогой из Сан-Педро, и Диего с ним согласился.

Продолжение следует!

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории