Подлинная история Зорро, глава 42

Доброго вечера! У нас зима, темно и холодно, поэтому предлагаю заглянуть одним глазком в Испанскую Калифорнию начала 19 века, хоть виртуально погреться на солнышке! Ну и заодно проследить за приключениями неуловимого Зорро, расстались с которым здесь, и вот что было дальше:

Приезжие в Лос Анджелесе случались редко, особенно приезжие издалека — они сразу определялись по иной манере одеваться и говорить, по презрительно-снисходительному взгляду, которым окидывали площадь и гостиницу, по непринуждённым повадкам бывалых людей. Высокий сеньор лет сорока вполне соответствовал такому определению. Он разбудил дремлющего у дверей гостиницы слугу ударом кнута, спешился и велел отвести лошадь на конюшню. В таверне он окинул тем самым презрительно-снисходительным взглядом потемневшие от времени потолочные балки, длинные скамьи и столы для люда попроще, в этот час пустовавшие, несколько столиков со скатертями на возвышении у камина, где обычно собиралась чистая публика, а сейчас в уголке примостился один только Диего де ла Вега.

Да и то, кажется, больше читал привезённую с собой книгу, чем пил — бутылка перед ним была почти полной, так же как и стакан, а вот книга уже перевалила за середину. Приезжий хмыкнул и с грохотом положил на стойку перемётные сумки и свёрнутый кольцом кнут. На стук откуда ни возьмись выскочил новый хозяин гостиницы — после ареста сеньора Кинтано её продали на городском аукционе — и убедившись, что приезжий в самом деле приезжий, распорядился насчёт комнаты и выложил на стойку регистрационную книгу. Как раз в это время в таверну зашёл сержант Гарсиа, увидевший незнакомую лошадь у гостиничной коновязи и решивший исполнить свой долг коменданта по опросу приезжих, а заодно потешить любопытство. Заглянув незнакомцу через плечо, сержант прочёл в регистрационной книге имя Карлос Мурьета.
— А, так вас зовут Карлос Мурьета, сеньор?
— Нет, — ответил приезжий, неприятно оскалившись, — это имя моей лошади. У меня совершенно неграмотная лошадь, сеньор, она не умеет ни читать, ни писать, и я всегда расписываюсь за неё в гостиницах!
— Неуместная шутка, сеньор, — сержант был человеком незлобивым, и обычно не лез в ссору, — Я исполняю обязанности коменданта пуэбло, поэтому обязан опрашивать приезжих. Вы же, как я вижу, приехали… откуда вы приехали?
— Есть такая страна, — незнакомец понизил голос, — Нюльпар, вот оттуда я и прибыл.
— Нюльпар… — задумчиво повторил сержант, — Где это?
— Далеко.
— А с какой целью вы приехали?
— Сами догадайтесь. Или в вашей деревне не умеют думать? Хозяин! Воды для умывания в мою комнату! — и с этими словами поднялся на жилой этаж.
— Какой неприятный человек, — заметил сержант, подойдя к Диего, — я задал ему вполне нормальные простые вопросы, а он… и что это только за страна такая дикая, откуда он приехал? Нюльпар какой-то… где это, а?

— Нигде, — ответил Диего, — то есть, это не страна. «Нюльпар» по-французски значит «нигде». Он просто невежа, вот и всё. Ну, а мы с вами возьмём, да и сами всё про него выясним!
— Как это? — удивился сержант, присаживаясь за столик и наливая себе вина, — Ведь он ничего не хочет говорить!
— А нам и не надо. Смотрите, имя его мы узнали: Карлос Мурьета, шляпа у него аргентинская, а выговор наваррский, к тому же он знает французский язык — так мы узнаём, что он испанец, наваррец, но некоторое время жил в Аргентине, или путешествовал по Южной Америке. Ну, а что до его дела…
Тут Карлос Мурьета снова показался на лестнице и крикнул хозяина. Когда тот появился, Мурьета спросил, живёт ли в округе человек по имени Хосе Морданте, и услышав, что это владелец сыромятни, велел послать за ним.
— Вот мы и знаем цель его приезда — должно быть это тороговец кожами или готовой обувью — аргентинцы выделывают очень неплохие сапоги, — заметил Диего, — Так что, сержант, всё оказалось очень просто!
— Дон Диего, я вас слушаю, и удивляюсь — просто-то просто, но просто волшебство какое-то! Право, не зря вы ездили в университет!
Диего в ответ польщённо улыбнулся — ему нравилось тренировать ум такими несложными задачками, потому что чем лучше у него получалось строить умозаключения, тем больше было шансов однажды разгадать заговор Орла. По крайней мере книга, которую он читал, как раз и была посвящена такой умственной гимнастике.
Сержант вскоре ушёл, сославшись на дела службы, а Диего продолжал сидеть за книгой — не то чтобы он не мог почитать дома, но уж очень хотелось продлить удовольствие: эту книгу и ещё одну, по истории церкви Южной Америки, он взял у падре Филиппе и обязался вернуть через три дня. За три дня две толстые интересные книги можно прочесть всего лишь по полтора раза, а если считать впустую потраченное время на дорогу, еду и сон — то и вовсе по одному! Пока Диего читал, успел прийти сеньор Морданте — неприятный человек, купивший сыромятню с полгода назад и редко появлявшийся в городе. На сыромятне жил работник прежнего хозяина, старик Пасквале, так говорили, что Морданте его бьёт и морит голодом. Кожевенник поднялся к Карлосу Мурьете и через несколько минут они спустились в зал и потребовали бутылку лучшего вина. Таверна была по-прежнему пуста, но Мурьете чем-то приглянулся стул, стоящий возле столика Диего. Он размотал кнут и оглушительно щёлкнул им, обвив спинку стула и подтянув стул к себе.
— Кнут не задел вас, сеньор? — спросил он у Диего таким мягким тоном, словно нарывался на ссору.
— Нет, но он прошёл близко, — ответил Диего, не принимая вызов, но сделав заметку быть начеку.
— Вы не обижены? — приподнял брови Мурьета.
— Нисколько. Наоборот, я восхищён вашим искусством, — Диего слегка поклонился и сделал вид, что погружён в чтение, так что от него отстали.

Через некоторое время входная дверь отворилась, и хозяин начал было улыбаться посетителю, но улыбка увяла на середине: это оказался не посетитель, а всего лишь Рудольфо Вальдес, приходивший в таверну каждый день на протяжении вот уже трёх недель и ничего не заказывавший. Он сидел за крайним столиком, смотрел на Марию и иногда украдкой вздыхал. Марии Креспо было семнадцать лет, и она, спору нет, была очень хорошенькой, а к тому же скромной и богобоязненной девушкой. Пожалуй, даже немного странно, что к ней до сих пор никто не посватался. И хотя она, как все девушки в пуэбло и окрестностях, была влюблена в Зорро, любовь эта имела характер возвышенный и далёкий от жизни, тем более, что Мария была одной из немногих счастливиц, кто могли похвастать тем, что видели таинственного Зорро вблизи. Трактирщик покосился на Рудольфо неодобрительно, подозвал Марию и что-то выговорил ей шёпотом, так что Диего расслышал только шипение.
— Дон Рудольфо...- Мария подошла к столику юноши и зарделась, как маков цвет, — дон Рудольфо, хозяин ругается, что вы ничего не заказываете…
— Я закажу! — лицо Рудольфо тоже было намного розовее обычного.
— Что-нибудь недорогое… кружку вина хотя бы, — подсказала Мария.
— Но я не пью вина, — смутился Рудольфо, но затем улыбнулся, — да, конечно, сеньорита, принесите бутылку вина! Мне ведь не обязательно его пить!
Мария убежала, а Диего невольно рассмеялся. Рудольфо Вальдеса он знал — мальчик был помладше него года на три-четыре, и сейчас глядя на него Диего вспоминал себя перед отъездом в Испанию — кажется, с тех пор прошла целая вечность. Рудольфо заметил улыбку Диего и поклонился, а затем пересел за соседний столик, и Диего опять вспомнил, как он сам отчаянно завидовал три года назад тому же дону Мигелю Ромеро, казавшемуся ужасно взрослым, хотя разница в возрасте у них тоже была небольшой. А заодно вспомнил, как однажды отец поделился таким же драгоценным воспоминанием, как пытался подражать дону Начо Торресу, который был двумя годами старше, и эта разница казалась непреодолимой пропастью — и вот им обоим далеко за пятьдесят, и никакой разницы уже не заметно…
— Здравствуйте, дон Диего! — сказал Рудольфо и добавил с гордостью, — Знаете, а я начал бриться! И могу теперь приходить в таверну когда вздумается — мне на прошлой неделе сравнялось шестнадцать!
— О, да вы совсем взрослый! Добро пожаловать в общество кабальеро! — улыбнулся Диего, про себя ужаснувшись тому, какой Рудольфо ещё ребёнок.
В самом деле, Рудольфо был невысоким, очень изящным мальчиком и выглядел моложе своих лет — на вид ему можно было дать не больше четырнадцати. Он рано лишился отца, а воспитание матери — набожной и несколько излишне беспокойной — придало ему ту мягкость, которой часто не хватает подросткам. Пожалуй, Диего в этом возрасте был куда большим сорвиголовой. Мария принесла бутылку и поставила на столик Рудольфо. Диего посмотрел на них обоих внимательно и почувствовал себя ужасно старым в свои девятнадцать. А ещё ему вдруг стало очень грустно от того, что Анна Мария Вердуго была так далеко от него, что даже письма от неё приходили очень редко и с большим опозданием, хоть она и обещала писать ему каждый день — но вы же знаете цену таким обещаниям! Справедливости ради стоит сказать, что и Диего не был очень уж аккуратным корреспондентом и тоже не засыпал сеньориту письмами.
Мария подошла к столику Мурьеты и Морданте, чтобы забрать пустую бутылку, и только тут Диего обратил внимание, с каким мерзким выражением наблюдал Мурьета за Марией и Рудольфо. Вино ли ударило ему в голову, или же дурной характер не требовал хмеля, но Мурьета осклабился и начал громко расхваливать красоту калифорниек. Морданте сонно кивал в ответ, но когда Мурьета заявил, что такие губки грешно не целовать, его собутыльник вдруг проснулся и добавил, что для этого надо быть отъявленным трусом. Мурьета себя как видно таковым не считал, потому что вскочил, и прежде, чем Мария успела убежать, поймал её и принялся целовать. Диего и Рудольфо вскочили, но Рудольфо был ближе, он кинулся на защиту девушки, а Мурьета, кажется, только того и ждал. Он отшвырнул плачущую Марию и выхватил шпагу.
— Щенок! Я научу тебя манерам!
— Минутку, сеньор! — Диего вклинился между ними, — если вы кабальеро — или считаете себя таковым — то должны видеть, что ваш противник безоружен.
— Тем лучше, — осклабился Мурьета, но добавить ничего не успел: Рудольфо сдёрнул у Диего с пояса одну из перчаток и хлестнул Мурьету по губам.
— Завтра на рассвете, — зло сплюнул Мурьета и пошёл к своему столику.
— Дон Диего, вы ведь не откажетесь быть моим секундантом? — спросил побледневший мальчик.
— Буду рад, — кивнул Диего, тоскливо подумав, что вряд ли сеньора Вальдес уделяла фехтованию достаточно внимания в воспитании сына.

Диего впервые оказался в ситуации, когда официальное миролюбие играло против него. О, если бы только он мог дать Рудольфо хоть пару уроков фехтования! Ведь даже Бернардо освоился со шпагой под его руководством! Мысль о Бернардо показалась Диего спасительной — он пригласил Рудольфо к себе на гасиенду, чтобы Бернардо показал ему, как обращаться со шпагой. Бернардо от такой перспективы пришёл в уныние. Нет, он очень гордился своими успехами на новом поприще, но учить кого-то ещё был решительно не готов, что и попытался объяснить Диего, только тот и слушать не стал.
— Ну ты что, хочешь, чтобы этого мальчика завтра убили? — спросил он.
Бернардо помотал головой и пошёл за шпагами. Наблюдая за ними, Диего всё больше мрачнел. Бернардо был не самым искусным фехтовальщиком, но Рудольфо никуда не годился даже против него. Двигался он как деревянный, уколы наносить не решался, парировал с запозданием — в настоящем бою любая из этих оплошностей грозила смертью.
— Дон Рудольфо… — Диего забрал у мальчика шпагу, — я не большой специалист, но когда я был в Испании мне случалось наблюдать кабальеро в фехтовальном зале. Смотрите: клинок в правой руке, правое колено согнуто, ноги прочно стоят на земле. Такая позиция позволяет легко и быстро передвигаться как вперёд, так и назад, — он продемонстрировал преимущества такой позиции, — С клинком работает кисть — это её продолжение. Когда вы отражаете натиск противника, вы парируете как бы собственной рукой, а шпага — лишь средство удлинить её, — он несколько раз отбил шпагу Бернардо, а затем замер в выпаде, — Укол происходит сам под вашим весом во время движения, таким образом вы можете регулировать глубину поражения от простого касания до проникающей раны… о, извини, Бернардо! — и Диего вернул шпагу Рудольфо, убрав её от бока Бернардо, который она ощутимо колола.
— Дон Диего, я и не знал, что вы фехтуете! — изумлённо раскрыл глаза Рудольфо.
— Не фехтую, но знаю теорию, — наставительно поправил Диего и добавил, сияя улыбкой, — Но правда же, я отлично смотрелся?
Следующие два часа Бернардо и дон Рудольфо покрывались потом и пылью в патио гасиенды де ла Вега, и чем дольше шла тренировка, тем отчётливее Диего понимал, что надо искать способ не допустить дуэли, потому что для мальчика она не закончится ничем хорошим.
— Дон Рудольфо, — сказал он, когда поединщики умылись, — принимая во внимание ваш возраст, вы вправе отказаться от дуэли.
— Нет, дон Диего, я не могу, — мотнул головой мальчик.
— Из-за Марии? — проницательно уточнил Диего, — Да, в глазах девушки, возможно, выглядеть это будет не слишком героически, но, поверьте, Марии гораздо приятнее будет видеть вас живым! А о вашей матушке вы подумали?
— Подумал, — хмуро отозвался Рудольфо, — я ничего не скажу ей.
— И от этого ей будет легче хоронить вас?
Вопрос был болезненный и Рудольфо в ответ только покачал головой.
— Поверьте, никто не подумает ничего предосудительного, если вы откажетесь, — продолжал уговаривать Диего.
— Мне не важно, кто и что обо мне подумает, — Рудольфо надел шляпу, — важно, что я сам буду думать о себе. Спасибо вам, дон Диего! До завтра! — он поклонился и ушёл.
Диего повернулся к Бернардо, вид у него был угрюмый.
— У меня остался последний способ не допустить дуэли, — сказал он.
Бернардо понятливо начертал пальцем в воздухе букву «Z».

Ночь опустилась на город, как чёрный плащ Зорро. Было новолуние, и тьма казалась совершенно чернильной. Крупные звёзды выглядели очень близкими и даже объёмными, но света почти не давали. Не было ни ветерка, а над рекой плотной серой стеной стоял туман. Где-то закричала ночная птица, и Карлос Мурьета вздрогнул. Он считал себя храбрым человеком, но в эту неподвижную ночь ему отчего-то было не по себе. Он малодушно не стал возвращаться в свою комнату с наружной галереи, где курил сигару перед сном, а спустился вниз, обошёл здание и вошёл через таверну. Противно скрипнула дверь. Свечи были почти все погашены, в камине рдели угли. На кухне успокаивающе брякала посуда. Мурьета потёр руками лицо, потянулся, разгоняя кровь, и легко взбежал по лестнице. Он усмехнулся собственному недавнему приступу ничем не обоснованного страха и вошёл в комнату. Свеча на комоде сгорела наполовину, и после полумрака коридора её свет заставил Мурьету прищуриться.

А когда он проморгался, то увидел, что на подоконнике в непринуждённой позе сидит… поначалу он вздрогнул, приняв чёрную фигуру за призрак, но незнакомец поздоровался, и Мурьета сообразил, что это всё же человек, только для чего-то закрывший лицо чёрной полумаской. Бандит? Грабитель?
— Кто вы и что вам надо?
— Меня называют Зорро, — ответил незнакомец, — и я хотел бы рассказать вам о нашем чудесном тихом городке. Здесь яркое солнце, чистый воздух, душистые цветы и красивые девушки. А ещё здесь совершенно нет места трусам и убийцам детей. А вот этого не надо, сеньор Мурьета, — и незнакомец, молниеносно обнажив шпагу, отбросил клинком лежащий на комоде пистолет, к которому потихоньку тянулась рука Мурьеты. Тот оценил и скорость реакции, и отточенность движения — Зорро был опасным противником.
— Никому не позволено называть Карлоса Мурьету трусом! Если бы я мог взять шпагу, мы с вами быстро это выяснили бы!
Зорро пожал плечами и отвёл остриё от груди Мурьеты. Тот тоже вооружился шпагой и атаковал, не слишком, впрочем, рассчитывая на лёгкую победу. Они сделали круг по комнате, уронив кресло и столик, затем переместились в коридор, протопали по галерее, потом по лестнице, спустились в общий зал — и за всё это время ни единая живая душа не выглянула на звон оружия и топот. Впрочем, топал один Мурьета, Зорро перемещался бесшумно, как привидение. От этого противника не покидало ощущение потусторонней жути. Кто он, этот Зорро? Почему двигается так тихо и легко? И если эти факты можно было объяснить регулярными, скажем, тренировками и мягкой обувью, то объяснения тому, отчего поединок до сих пор не привлёк ничьё внимание, у Мурьеты не было. Вернее, было, но оно отсылало его к сказкам его суеверной няньки, временами до того жутким, что маленький Карлос полночи не мог глаз сомкнуть от ужаса. Более всего его пугали люди-оборотни, умевшие принимать облик зверей — именно таким оборотнем и казался ему сейчас его противник. Говорили, что оборотни могли останавливать время, а также делаться невидимыми и делать невидимыми своих жертв, увлекая их на короткое время в потусторонний мир. Волосы зашевелились у Мурьеты на голове, но тут его противник сделал выпад, и правую кисть Мурьеты обожгло болью. Он выронил шпагу и, схватившись за раненую кисть, выругался сквозь зубы. Зорро поклонился:
— Полагаю, сеньор в достаточной мере прочувствовал прелесть тихой провинции! Я не буду вас убивать — сегодня, я имел в виду. До встречи, сеньор! — он коснулся шляпы и беззвучно исчез за входной дверью, которая, как помнил Мурьета, отчаянно скрипела.

Рассвет был душноват — безветрие продолжало держаться, предвещая скорую бурю. Над горами небо было лилового оттенка, словно на него уже ложились тени грозовых облаков. Но у Диего на лице играла довольная улыбка, хотя под глазами залегли тени, как у человека, который всю ночь не спал. Бернардо выглядел загадочно, как китайский болванчик, и так же щурился, потому что просидел всю ночь, глядя на пламя свечи и считая минуты до возвращения хозяина. Рудольфо уже ждал их у таверны.
— Доброе утро, дон Диего! — поклонился он.
Диего отметил, что мальчик серьёзен и собран, но в лице ни кровинки. Из-за угла выбежала Мария, она была бледна и напугана.
— Дон Рудольфо! Я не спала всю ночь! Дон Рудольфо, не надо драться с этим человеком, он убьёт вас, и я буду винить в этом только себя!
— Не стоит, Мария, — покачал головой Рудольфо, — или вы забыли: я уже вполне взрослый.
Тут из таверны вышел Хосе Морданте и подошёл к Диего.
— Дон Диего! Как секундант сеньора Мурьеты я принёс скверные новости!
— О, — округлил глаза Диего, — надеюсь, ваш друг здоров?
— Не вполне. Он поранил правую руку и не может держать шпагу.
— В самом деле, ужасная трагедия, — покивал Диего с самым сочувственным видом.
— По этой причине сеньор Мурьета приносит свои извинения вам, сеньор, — он поклонился Рудольфо, — и также вам, сеньорита! — он поклонился и Марии, а затем вернулся в таверну.
— Какое счастье! — выдохнула Мария.
На лицо Рудольфо медленно возвращались краски.
— Дон Диего… — растерянно проговорил он, — как же так вышло?
— Счастливый случай, я полагаю, — пожал плечами Диего, — помолитесь своему Ангелу-хранителю, дон Рудольфо, и заглядывайте в гости — Бернардо будет рад потренировать вас немного на всякий случай.
— Спасибо, вы очень великодушны! Мария… — Рудольфо перевёл взгляд на девушку и покраснел, — Мария, вы не откажетесь прогуляться немного сегодня вечером?
— Как только закончу работать, — улыбнулась Мария.
Они ещё долго стояли у порога таверны, никого вокруг не замечая. Диего улыбнулся и развернул лошадь в сторону городских ворот. Хотелось наконец лечь спать — если только отец не придумает какое-нибудь ненужное неотложное дело. Бернардо всё оглядывался на влюблённую парочку, а затем потеребил хозяина за плечо.
— Что?
Бернардо изобразил букву «Z», поморщился, знаком перечеркнул её и, сладко улыбаясь, изобразил выстрел из лука и сердечко.
— Неужели похож? — ужаснулся Диего предполагаемому сходству Зорро с Купидоном.
Бернардо закивал головой так, что Диего испугался, как бы она не отвалилась.

Продолжение следует!

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории