Подлинная история Зорро, глава 40

Доброго всем! Чтобы не скучать в выходные, предлагаю экскурсию в Испанскую Калифорнию начала 19 века, где происходят захватывающие события с участием неуловимого Зорро и очаровательного дона Диего, оставили которых здесь.

Бернардо любил мелкие поручения, ради которых нужно было ездить в город. Ему нравилось пустить лошадь шагом, любоваться тенями облаков, скользящими по жёлтой равнине, вспугивать хлопотливое пернатое племя из высоких трав, останавливаться там, где было особенно красиво и тихо, слушать, как лошадь позвякивает упряжью, вздыхает и жуёт. Иногда высоко в небе он замечал парящего хищника и грозил ему кулаком. Порой из норок выглядывали любопытные сурчиные мордочки, и окрестности оглашались свистящей перекличкой.

Изредка доносилось из зарослей чапараля тявканье койота, а не то и мелькала лёгкая рыжеватая тень, но никаких более крупных зверей Бернардо никогда не видел. Вдоволь насладившись прогулкой, Бернардо въехал в городские ворота. Улицы и даже центральная площадь были удивительно пусты, хотя время сиесты ещё не настало. Бернардо удивился, привязал лошадь возле таверны, а сам направился в шорную мастерскую, откуда надлежало забрать отданную в починку парадную упряжь. Мастерская оказалась закрыта, да и вообще во всех домах даже ставни на окнах были опущены. Гадая, что бы это могло значить, Бернардо направился к гарнизону — уж солдаты-то наверняка знают, в чём дело. И вот тут он услышал странный звук. Это было низкое басистое ворчание, словно кто-то неразборчиво ругался на иностранном языке. Бернардо на всякий случай ускорил шаг, а затем и побежал, потому что из ближайшего патио вперевалочку вышел чёрный медведь.

Этот медведь был невелик, и впоследствии Диего сказал, что они редко нападают на людей, но Бернардо почему-то не захотелось знакомиться с мишкой ближе. Он добежал до гарнизонных ворот и принялся колотить в них до тех пор, пока ему не открыли (на вопросы «кто идёт?» он, разумеется, ответить не мог). Влетев во двор, Бернардо изо всех сил налёг на створку ворот, потому что часовые не собирались их закрывать. Вокруг засмеялись, начали спрашивать, что его так напугало, и тут подошёл сержант Гарсиа.
— О, привет, Коротышка! — поздоровался он, — Что это ты какой взъерошенный с утра? Ах, да, ты же глухонемой! Всё время забываю! — добродушно рассмеялся он в ответ на привычную серию жестов, — Тебе чего?
— Он влетел к нам, как из катапульты, — сказал кто-то из часовых, — Похоже, за ним гонятся индейцы! — и рассмеялся.
Шутка про индейцев была в Лос Анджелесе смешной уже лет тридцать, с тех пор, как был зарыт последний топор войны, а миссионеры одержали окончательную победу над свободолюбием и гордостью местных индейцев. Бернардо жестами изобразил, что на площади что-то большое и страшное. Сержант выглянул за ворота и поначалу ничего не увидел, но затем его лицо приобрело примерно такое же выражение, какое бывает у кота при виде бесхозной миски сметаны. Он прищурился, довольно хихикнул и потребовал ружьё.
— Что там? — спросил капрал Рейес.
— Медведь, — сержант едва только не облизывался, — я всю жизнь мечтал о коврике из медвежьей шкуры! И сейчас я его добуду!

— Пойти с вами?
— Ещё чего! Это мой коврик, то есть медведь! Впрочем… — сержант задумался на мгновение, — идёмте. Моралес, Санчес, Нуньо и Перера — взяли мушкеты и за мной! Без моей команды не срелять, и вообще — не попортите шкуру! И вы, капрал, тоже пойдёмте с нами. Вдруг мой мушкет даст осечку?
Уланы крадучись вышли за ворота. Медведь возился у покинутого лотка с дынями, блаженно урчал и не обращал на людей внимания. Сержант прицелился, курок сухо щёлкнул, но из дула не вырвалось даже дымка.
— Капрал, стреляйте! — велел сержант.
То же самое — щелчок курка, но пуля осталась в стволе.
— Моралес, Нуньо, огонь!
Щёлк, щёлк!
— Перера! Санчес!
Щёлк, щёлк! Капрал перезарядил мушкет и попытался выстрелить снова. Щёлк! Медведь поднял голову и рыкнул на слишком близко подошедших людей. Сержант отчётливо понял, что коврика не будет. А какая славная густая шерсть у этого мишки! И выглядит он не таким уж большим… медведь рявкнул и кинулся к людям, одним прыжком преодолев изрядное расстояние. Уланы, не дожидаясь команды, развернулись и припустили к воротам гарнизона. За воротами пересчитались и оказалось, что кого-то не хватает. Пересчитались ещё раз, выглянули и увидели на площади сержанта Гарсию. Он стоял неподвижно и смотрел на подходившего к нему боком медведя.
— Сержант, бегите! — крикнул капрал, но командир не обратил на его призыв никакого внимания.
Он стоял и смотрел на медведя, словно был не в силах пошевелиться.
— Господи, да что же мы стоим?! — с отчаянием возопил капрал, солдаты похватали ружья, высыпали за ворота, растянулись в цепь и принялись стрелять.
Вернее, попытались. Ни одного выстрела так и не прозвучало, лишь курки щёлкали. Медведь подошёл к сержанту вплотную. Бернардо зажмурился и зажал руками уши, совсем забыв, что изображает глухого, но его примеру последовали многие. Кажется, время остановилось. Бернардо рискнул приоткрыть один глаз, второй, но не успел выглянуть за ворота, как площадь огласилась ликующими воплями. Кричали уланы, кричали высыпавшие из домов жители пуэбло, наблюдавшие за происходившим на площади сквозь щели в ставнях.
— Браво! Браво! Ура сержанту Гарсии!
Сержант не кричал. Лицо у него было всё ещё багровым от натуги, мундир на плече порван, по руке струилась кровь, но глаза сияли торжеством. Он наконец выпустил из захвата задушенного медведя и помахал горожанам здоровой рукой.

Вечером в таверне Диего шумно восторгался подвигом сержанта, но тот казался равнодушным к похвалам и восторгам, хотя обычно очень любил хвастаться, даже если было нечем. Тем более странной была такая задумчивость при достойном поводе для похвальбы.
— Сержант, что с вами? — обеспокоенно спросил Диего, — Болит рука? Может, всё же зря вы отказались показаться доктору?
— Нет, дон Диего, — сержант покачал головой и усмехнулся, — докторов я не люблю с детства, от них больше народу померло, чем от чумы. Рука? Ну, что рука — царапины, чего там! Я вот думаю… Скажите, вы видели, как вино превращается в уксус, если долго стоит?
— Не то чтобы видел, но слышал об этом, — кивнул Диего, — это бывает от неправильного хранения.
— Угу, -кивнул сержант и снова замолчал.
— А что, у вас испортилось вино? — осторожно спросил Диего.
— Вино? Нет, дон Диего, не вино, — сержант медленно покачал головой, — У нас… дон Диего, мне надо с вами очень серьёзно поговорить!
— Я весь внимание!
— Пойдёмте в гарнизон. Здесь слишком шумно.
По дороге сержант рассказал Диего об утренней странности с ружьями и очень удивился, когда Диего кивнул и сказал, что знает об этом.
— Откуда? — насторожился сержант, в его голосе мелькнули нотки подозрительности.
— Бернардо там был, — пояснил Диего, — он рассказал про ружья. А почему они не стреляли?
— К этому я и веду. Пойдёмте, — сержант поманил Диего в пороховой погреб, взял наугад один из бочонков с порохом, вскрыл его и высыпал себе на ладонь щепотку чёрного порошка, — Как вы думаете, дон Диего, что это?
— Порох вероятно, — пожал плечами Диего, не слишком часто имевший дело с порохом, но, впрочем, отметивший, что вроде порох выглядит чуть иначе, и, кажется, не пачкает рук.
— Уголь. Чистый древесный уголь.
— Забыли добавить селитру и серу? — удивился Диего.
— Думаете? А не мог он испортиться при хранении?
— Вряд ли. Скорее всего, или сразу был углём, или порох украден, а вместо него вам подсунули уголь.
— Так я и думал, — хмуро кивнул сержант, — что ж, дон Диего, спасибо за разъяснение. И… вот ещё что: вы уж держите язык за зубами, хорошо? Не хотелось бы, чтобы все знали, что гарнизон остался без пороха и фактически беззащитен. С одной стороны, кому мы нужны, а с другой — капитан Толедано предупреждал меня, что враги короля повсюду. Так что вы уж поаккуратнее, ладно?
— Сержант, разве я когда-нибудь выдавал чьи-то секреты? — Диего даже обиделся, — А вот вам надо бы побеседовать со всеми, кто имеет доступ к пороховому погребу. Много таких?
— Нет. Я, капрал Рейес, и комендант, но сейчас я и есть комендант, так что… и ещё один человек, и вот он-то и украл порох!
— Но кто же он?
— Если бы я знал, — покачал головой сержант.
— Тогда опросите всех в гарнизоне — может, кто-то что-то видел необычное, каких-то незнакомых или знакомых, но странно себя ведущих людей… ну, вы понимаете?
— Понимаю, дон Диего. Спасибо вам. Пойду разыщу капрала и начнём допрос.
Диего попрощался с сержантом и отправился домой — он спешил, потому что был уверен, что знает, где порох, и что для Зорро опять есть дело.

Нет, быть комендантом нелегко. К вечеру сержант Гарсиа вообще с трудом соображал, кто он и где находится: на этом ли ещё свете или уже на том. Оказывается, в гарнизон по делу и без оного ходит прорва народу, и всю эту прорву пришлось сегодня разыскать, допросить и ничего полезного не узнать. Последним сержант вызвал к себе капрала Рейеса, потому что в нём был уверен, как в себе самом, и надеялся, что капрал подаст ценную идею. Но начать всё же решил с допроса — доверие доверием, а порядок порядком. Капрал послушно ответил на вопрос о своём имени, месте рождения, звании и годе поступления на службу, но вот вопрос о том, что он делал вчера около полудня привёл капрала в недоумение.
— Как это, что делал? Я был с вами, сержант! А-а! — догадался он, — Медведь всё же задел вас по голове, и вы не помните? Так я скажу: я отвлекал разговором Кампаса-лавочника, а в это время вы…
— Хватит! — прервал сержант, — Я всё прекрасно помню, но порядок есть порядок.
— Вы что-то узнали?
— Я узнал столько, сколько не узнать ни одному мудрецу за всю жизнь. Я узнал, что рядовой Моралес разговаривает во сне. Рядовой Сотелло не спал и выслушал всё, что говорил Моралес. Рядовой Мендоса не поверил Сотелло, когда тот рассказал, что услышал от Моралеса, поэтому они не подрались и продолжают оставаться лучшими друзьями, хотя жена Мендосы изменяет ему с Моралесом. Поэтому я не женат. Также я узнал о двух карточных долгах, трёх мелких кражах из лавки, и ещё о том, где можно задёшево купить вина. Вот только что мне делать с этим знанием?
— Никто ничего необычного не видел?
— Нет. А вы?
— И я не видел. Я же всё время был с вами!
— Знаю, но вы последний, кого я должен был допросить, и теперь я совершенно не знаю, что делать.
— Вы допросили всех-всех? — прищурился капрал, — И сеньору?
А вот о сеньоре-то сержант и позабыл. А между тем он сам видел, как из казармы увозили её вещи — целую огромную телегу, он ещё подумал, что это просто невероятно, зачем одной маленькой женщине столько больших коробок, тюков и узлов. Досматривать их, разумеется, не стали. И вот теперь сержанту опять пришла в голову та же мысль, что впервые посетила его при виде багажа сеньоры Толедано: в этих узлах и коробках можно вывезти полгарнизона. Ну, или, как минимум, содержимое порохового погреба. Сержант подумал ещё несколько минут и не придумал ничего лучше, как пойти и высказать свои сомнения непосредственно сеньоре.

Ракель выслушала его, и взгляд её постепенно наполнялся ледяным презрением. Она не стала отвечать на вопросы, лишь сказала, что немедленно напишет мужу — тон не оставлял сомнений в том, что после получения письма капитан немедля примчится отрывать голову обидчику супруги. Сержанту ничего не оставалось, кроме как пожать плечами и уйти — в самом деле, не сажать же было даму в тюрьму?
Ракель, впрочем, тоже не стала задерживаться в гарнизоне, а поспешила в гостиницу. Как правильно предположил сержант Гарсиа, узлы и коробки в самом деле были предназначены для сокрытия украденного пороха, и заговорщики были очень довольны, что удалось не только вернуть порох, украденный ранее, но и присоединить к нему лос-анджелесский.
— Одно плохо, — озабоченно сказала Ракель, — толстый сержант похоже не так глуп, как кажется, он догадался, как и кем был вывезен порох. Надо от него избавиться.
— Это приказ, сеньора? — осклабился Фуэнтес.
— Приказ, — жёстко ответила Ракель, — Мне всё равно, как вы это сделаете, но сделать это надо уже завтра. Выманите его из города хотя бы под предлогом поисков пропавшего пороха.
— Что ж, — кивнул Кинтано, — да будет известно сеньоре, что мой друг сеньор Фуэнтес как раз специалист по подобным делам.
— С крупными людьми возникает всего одна проблема, — усмехнулся Фуэнтес, — они не помещаются в неглубокую могилу! — и захохотал.
Ракель оставила приятелей обсуждать детали предстоящего убийства, а сама отправилась восвояси. Проходя мимо двери винного погреба она услышала какой-то шум, словно раскатились бочки. Под стойкой Кинтано всегда держал заряженный пистолет, Ракель взяла его и осторожно стала спускаться по лестнице. Зрелище, представшее её глазам в винном погребе поистине дорогого стоило. Странный звук в самом деле издали бочки, едва не раскатившиеся от неосторожного движения осматривавшего их человека. Этот человек теперь стоял в крайне неудобной позе, пытаясь одновременно удержать бочки в прежнем положении и закрепить их откатившимся в сторону упором. Чёрная одежда и маска не оставляли сомнений, что это тот самый Зорро. Ракель рассмеялась.
— Ого! Кажется, мне повезло изловить неуловимого лиса? Лис в винном погребе! Отдаёт детской басней, не так ли, сеньор? Не делайте резких движений — я хорошо стреляю, мой муж научил меня обращаться с пистолетом! Что вы тут искали? Порох? Неужели вы думаете, что имеете дело с идиотами, способными дважды проделать один и тот же трюк?
— Сеньора, если вы позволите мне показать вам небезызвестное орлиное перо…
— Перо? — вскинула брови Ракель, — Только не пытайтесь убедить меня в том, что вы человек Орла! Орёл сам лично не более месяца назад назвал вас своим главным врагом, так что вам не удастся меня провести. Вам придётся умереть, как и дураку-сержанту.
— А вам-то самой приходилось убивать людей? — вдруг спросил Зорро, и Ракель слегка побледнела — вопрос оказался больным, — Вы видели, сеньора, как умирает человек, с которым вы только что разговаривали? Чего ради вы вообще ввязались в эту грязь, вы умная, образованная, красивая женщина, замужем за блестящим офицером с большим будущим… Зачем?
— Вот ради этого будущего! — запальчиво ответила Ракель, — Вы просто не видите, сколько вокруг грязи, сколько негодяев, бездельников, глупцов у власти! Мой муж не сумел сделать карьеру в Испании, потому что там засилье именитых недоумков, и ему не давали занять сколько-нибудь значимый пост! А здесь? Здесь то же самое, к тому же Артуро готов бесконечно тянуть лямку, работая за всех, отвечая за всё, а ведь он заслуживает гораздо большего!
— И уж во всяком случае, он не заслуживает жены, интригующей у него за спиной, — в тон ей добавил Зорро, — Или вы, сеньора, так наивны, что думаете, будто Орёл, придя к власти, сделает вашего мужа губернатором? Сильно сомневаюсь. А ещё сильнее я сомневаюсь в том, что капитан Толедано присягнёт Орлу на верность — он из тех, кто верен до конца. И конец этот уже близок. Так что опустите пистолет, сеньора, и дайте мне уйти. Да и вам я советую: бегите пока не поздно, поезжайте к мужу, родите ему пару-тройку детей, и у вас сразу не останется времени для скуки и игр в политику. Ведь вам уже перестала нравиться игра, верно? Сержант вас раздражает, потому что вы вынуждены были делить с ним внимание вашего мужа, но в самом ли деле вы желаете ему смерти?
Ракель слушала его, словно загипнотизированная. Сам того не ожидая, Зорро озвучил все её опасения, все сомнения, и самое главное, он так верно предсказал реакцию Артуро на смену власти! А потерять Артуро она не хотела, она просто не могла потерять его! Зорро меж тем сделал плавный шаг к вентиляционному окну, затем ещё один и ещё… Ракель наконец стряхнула с себя оцепенение. Да что это с ней?
— Сюда! — закричала она, — Здесь Зорро!
Она даже выстрелила, но Зорро был уже совсем рядом с ней и успел перехватить её руку. Пуля ушла в потолок, Ракель отлетела к лестнице, а Зорро выскользнул в окно совершенно лисьим манером. Когда Кинтано и Фуэнтес вбежали в погреб, ловить было уже некого.

Продолжение следует!

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории