Подлинная история Зорро, глава 39

Всех с вот-вот почти уже наступившим праздником Крещения! Всем здоровья, счастья, и самых приятных и светлых мыслей! И занятная история из жизни калифорнийцев начала 19 века — на сон грядущий! Остановились тут, и вот что было дальше:

Сеньора Толедано не зря казалась Диего неприятной женщиной. Если бы он мог видеть её, когда поутру она лёгкими шагами вошла в пустую ещё таверну и предъявила Кинтано и Фуэнтесу прихотливо вырезанное орлиное перо — знак руководителя, он, вероятно, сказал бы, что ничуть не удивлён. Ибо за красивой утончённой внешностью порой скрывается и стальной стержень, и бездна самых смрадных пороков. Ну, прямо сказать, порок у сеньоры Ракель был всего один: она жаждала стать самой важной дамой Испанской Калифорнии, и притом не сама, а добившись высокого положения для мужа — согласитесь, это весьма скромно. Всё-таки в довольно патриархальной в ту пору Испании не успели ещё пустить корни идеи о равенстве полов, и Ракель свято верила, что лишь помогает мужу, как следовало делать всякой жене. Что же до капитана Толедано, то он пребывал в счастливом неведении относительно планов своей очаровательной супруги. Да и вообще считал её кроткой, нежной и беззащитной — кстати, именно из последнего соображения он научил её стрелять, признавая, что у неё подлинный талант к этому совершенно не дамскому искусству. Но ни кротости, ни нежности не увидели сеньоры Кинтано и Фуэнтес, когда, мямля и кивая друг на друга, точно проштрафившиеся мальчишки, пытались объяснить сеньоре, куда подевался порох, который был совсем уже у них в руках. На следующий день порох следовало отправлять дальше, он требовался Орлу совсем в другом месте, и Ракель негодовала на бестолковых бесполезных мужчин, не сумевших выполнить столь простого поручения, как суточная передержка ценного груза. Ярость оказалась ценным помощником: выругав совладельцев гостиницы идиотами, сеньора вспомнила о сержанте Гарсиа.

Она полагала его достаточно наивным и недалёким для того, чтобы его можно было использовать в своих целях.
Так что для Зорро и Бернардо, пытавшихся придумать, где и как лучше всего спрятать порох и как его переправить обратно в северные форты, появление отряда солдат стало неприятной неожиданностью. А солдаты растянулись цепью и прочёсывали чапараль явно не с целью убить время. Сам сержант Гарсиа был уже так близко, что друзья слышали его сопение, ещё несколько шагов, и он увидит телегу! Хорошо это или плохо, Диего ещё не решил, но на всякий случай не хотел посвящать сержанта в тайну нахождения украденного пороха — в последнее время доверять можно было разве что Бернардо. Бернардо придерживался сходного мнения, что выразил серией отчаянных жестов. Диего успокаивающе кивнул и негромко свистнул. Торнадо, коротавший время за ленивым пощипыванием жёсткой травки, с готовностью насторожил уши. Он немного ревновал хозяина к Фантому, более взрослому и сообразительному, и изо всех лошадиных сил старался показать себя с наилучшей стороны.

— Давай, Торнадо, уведи его! — Диего махнул рукой в сторону сержанта.
Конь прижал уши, фыркнул, словно выражая недовольство таким заданием, но всё же начал обходить отделявшие его от сержанта камни. Он ступал грациозно и почти бесшумно, и сержант заметил его не сразу. Но когда заметил…
— Нет, он не будет никого звать, — шёпотом возразил Диего на предположение Бернардо, что сейчас все сбегутся к ним, — Ведь это конь Зорро! А сержант уверен, что, заполучив коня, он поймает и самого Зорро. А делить награду он ни с кем не захочет, вот увидишь.
В самом деле, сержант пару раз открыл рот, намереваясь заорать, но оба раза не издал ни звука, если не считать причмокивания губами, как обычно пастухи подзывают жеребят. Торнадо потихоньку пятился от него, и сержант по шажку следовал за ним, постепенно уходя от места, с которого видна была телега с порохом. По пути он лихорадочно соображал, как бы подманить коня, даже сорвал пучок жёсткой травы, от которой Торнадо презрительно отвернулся — ещё сахару бы предложил, или хотя бы морковки, а то! Сержант уверял, что трава вкусная, даже сам пару раз укусил её, после чего долго плевался и сквернословил. Наконец Торнадо сделал ещё шаг, и на его задней ноге затянулась верёвочная петля. Довольный капрал Рейес вышел из-за ближайшего камня.

— Капрал! — просиял сержант, — Как вы вовремя!
— Ну да, — простодушно пожал плечами капрал, — я увидел, что вы ловите свою лошадь и решил помочь. Кстати, а что это с ней?
— С кем?
— С вашей лошадью.
— А что с ней?
— Как-то она странно выглядит, — засомневался капрал, — как будто… знаете, сержант, по-моему, это не ваша лошадь!
— То есть как это не моя?! — возмутился сержант, и капралу пришлось пояснить, что лошадь сержанта была, во-первых, гнедая, а во-вторых, кобыла.
— Да вот… — сокрушённо развёл руками сержант, — всё этот проклятый Новый Свет! Здесь есть растения… знаете, такие растения… — он таинственно понизил голос, — вот например, моя гнедая кобыла щипала тут ягоды с одного куста. И что же?
— Что? — переспросил капрал.
— Вот что с ней стало! — сержант указал на Торнадо, виновато сложившего уши.
Капрал так и застыл с открытым ртом. Подобного он не только никогда не видел, но даже о таком не слышал. Впрочем, поверил: Новый Свет был источником множества чудес, и для малообразованного солдата — вчерашнего крестьянина — страной почти сказочной. С тем они и вернулись в гарнизон. Сержанта только несколько беспокоила судьба его гнедой кобылы, оставленной в зарослях, но он утешал себя тем, что волков или пум поблизости давно не видели, а к вечеру лошадь, глядишь, проголодается и вернётся сама. Сразу по возвращении сержант развил бурную деятельность. Изредка бросавшая на него взгляды из окна Ракель никак не могла понять, чем он таким занят. Впрочем, ей было не до сержанта: она изучала принесённые Фуэнтесом отчёты о деятельности Зорро за последние полгода. Да, Орёл давно следил за тем, что творилось от имени знаменитого «Проклятия Капистрано», но, как и все, понятия не имел, кто скрывается под маской. Приходилось лишь констатировать, что Зорро — серьёзная помеха в работе организации. Его следовало устранить, и Ракель теперь обдумывала, как бы это сделать. Сержант занимал её лишь постольку поскольку, а зря. Потому что взгляни она в окно повнимательнее, она, конечно, сделала бы совсем иные выводы, и история Зорро могла бы окончиться гораздо раньше и печальнее, чем он сам предполагал.

Сержант с капралом красили Торнадо. Сначала они попытались сделать его белым, но на середине краска закончилась, поэтому конь приобрёл весьма оригинальную расцветку, которую сержант гордо назвал цыганской, а капрал более близко к истине — коровьей. В довершение всего сержант ещё приволок откуда-то старую соломенную шляпу, украсил выдернутой из рваного мундира, служившего для чистки сбруи, тряпочкой и пучком сухих колосков.
— Ну, как вам? — гордо осведомился он, отходя на шаг, дабы полюбоваться маскировкой.
— Не очень, — поморщился капрал.
— Ну, не скромничайте! Скажите, не напоминает ли это животное… э… какое-нибудь другое животное?
— Напоминает, — честно ответил капрал, — корову.
— А не похожа ли эта лошадь на коня Зорро? — прищурился сержант.
— Эта лошадь вообще ни на что не похожа, — потерял терпение капрал, — И между прочим, давно уже время сиесты, так что я иду спать!
— Идите. Только принесите мне ведро воды от колодца — ноги очень болят от сапог!
— Они болят не от сапог, а от того, что вы пешком шли, — заметил капрал, поднимаясь на крыльцо казармы, — а лошадь вели в поводу.
— А кто знает, как бы она себя повела после тех ягод? — оправдывался сержант, — Ну же, капрал, не будьте свиньёй, принесите воды!
— Я лучше не буду ослом и пойду спать, — буркнул капрал, глядя, как сержант устраивается возле деревянной бадьи и ставит туда ноги в твёрдой уверенности, что ему сейчас принесут воду.
— Ну где же вода? — вопросил он через пару минут.
И вот тут капрал порадовался, что помедлил уходить, потому что такого представления он в жизни не видел. Лошадь взяла зубами верёвочную дужку ведра, плюхнула ведро в колоду для водопоя, зачерпнула, пронесла через полдвора и поставила около сержанта.
— Ох, вот спасибо, капрал! — благодушно умилился начавший задрёмывать в тенёчке сержант, — И ещё спинку почешите…
Торнадо посмотрел с недоверием, но всё же принялся толкать толстяка мордой в загривок — по странному совпадению, именно этому дурацкому фокусу, который Диего называл: «почеши спинку», обучил его Бернардо. За прилежание полагался кусок сахара. Но сержант о сахаре имел весьма смутное представление, он его пробовал один раз в жизни и то давно, зато на словесную благодарность не поскупился. Капрал на крылечке едва сдерживался, чтобы не захохотать в голос. Наконец Торнадо понял, что сахару не дадут, обиделся и спихнул сержанта со стула, напоследок так лязгнув зубами возле его уха, что великана прошиб холодный пот. Вот в это время в гарнизон и пришёл Диего. История с ягодами его весьма позабавила, он на пробу вместе с сержантом придумал для коня ещё несколько вполне цирковых трюков, и так восхищался чудодейственными якобы плодами, что сержант не выдержал и сознался, что поймал коня Зорро. Диего хлопнул его по плечу и заверил, что уж теперь-то награда у сержанта почти что в кармане, а сам отправился к сеньоре Толедано. Ракель поспешно затолкала Фуэнтеса со всеми отчётами в свою комнату и встретила гостя у дверей. Диего попытался расспросить, не выходила ли она из комнаты, когда принесли ту злополучную депешу, и сеньора так поспешно ухватилась за эту идею, что Диего сразу понял — врёт. Но прямо уличить её во лжи он не мог, к тому же Ракель быстро выпроводила его, заявив, что как раз составляет полный отчёт для мужа, и ей нужно успеть до отправки почты в Сан-Диего.
— Как странно, — заметил Фуэнтес, наблюдая в окно за молодым человеком, — эта лошадь, которую привёл сержант… правду говорят, что это конь Зорро?
— Возможно, — отмахнулась Ракель, — что с того?
— Да странно как-то. Этот конь слушается молодого де ла Вегу, словно хозяина.
— Лошадь на то и лошадь, — Ракель досадливо поморщилась, — И в этих отчётах, кстати, указано, что каждый идиот в Калифорнии непременно высказывал подозрение, что Зорро и есть Диего де ла Вега, причём несколько раз их видели обоих одновременно — очевидно, мальчик умеет раздваиваться! Мальчик не менее опасен — он умный, а это для наших планов очень вредно. Если он догадается… Придумала! Мы устраним его на время, а заодно приготовим ловушку для Зорро!

Сержант Гарсиа был хорошим человеком, но временами уж слишком доверчивым. План поимки Зорро, предложенный сеньорой Толедано, привёл его в восторг. Всего-то и надо было, что найти невинного человека, оглушить, выдать за Зорро и запереть в тюрьме, а уж настоящий Зорро непременно явится на выручку, только не зевай! Вот только сеньора никак не могла придумать, кого бы выбрать в качестве приманки, и сержант, гордый своей сообразительностью и давним знакомством со всеми местными жителями, тотчас предложил Диего де ла Вега. В самом деле, более невинного человека и вообразить было нельзя. Вид у него был до того простодушный, что сержанту сделалось совестно, когда он тем же вечером пригласил Диего пропустить по стаканчику и даже сам вызвался заплатить за вино. Диего удивился, но как-то немного рассеянно (он обдумывал, стоит ли говорить сержанту, где порох, или же нет), и у сержанта тотчас возникло очень неприятное чувство, что Диего то ли всё знает, то ли предчувствует, но по своей покладистости готов стать жертвой несправедливости. Так же поступали и святые прежних времён, об этом часто говорил падре Филиппе, и сержант уже хотел было предупредить Диего, но тут подошёл Фуэнтес и с поклоном сообщил, что сеньора Толедано просила Диего зайти к ней, она ждёт его в задней комнате таверны. Диего извинился перед сержантом и поднялся из-за стола, а сержант был отчасти рад, что всё решилось без его непосредственного участия, но с другой стороны чувствовал себя немногим лучше Понтия Пилата.
Никакие предчувствия Диего в этот день не посещали. Он прошёл в заднюю комнату ни о чём не подозревая и лишь недоумевая, что вдруг могло понадобиться донье Ракель. Собственно, на этом его мысли и оборвались: в себя он пришёл уже за решёткой, причём лежал на полу завёрнутым в чёрный плащ, на затылке была изрядная шишка, а на лбу мокрая тряпка. Позднее сержант рассказал ему все подробности блистательного плана.
За дверью задней комнаты притаился сеньор Кинтано, одетый в чёрное и с дубинкой наизготовку. Едва Диего вошёл, как его профессионально оглушили, сеньора закричала, Кинтано в своём маскараде выскочил в общий зал, где его смогли увидеть все желающие, а затем сержант Гарсиа погнался за ним для вида, и человек в чёрном опять забежал в заднюю комнату. Пока сержант ломился в запертую дверь (не очень старательно, а то дверь могла не выдержать), сеньор Кинтано снял с себя плащ и маску и надел их на бесчувственного Диего, которого и предъявили публике в качестве пойманного с поличным бандита Зорро, а поскольку он не подавал признаков жизни, то его прямо на плаще и отнесли в гарнизонную тюрьму. И сержант Гарсиа целый час сидел около него с холодной водой, делая примочки к голове. Но Диего не желал признавать никаких смягчающих обстоятельств — он был вне себя от злости и обиды. Его предали — и кто же? — сержант Деметрио Лопес Гарсиа, которого Диего с самого детства считал образцом чести и порядочности, который ежедневно называл себя его лучшим другом, с которым Диего советовался по всем жизненным вопросам, полагаясь на его мудрость и опыт!

— Пожалуйста, дон Диего, хватит! — взмолился сержант, чуть не плача, — Я же вам объяснил уже, что никто вас всерьёз не считает Зорро, что это просто ловушка для настоящего Зорро, и он непременно освободит вас!
— Вот как? — мягко переспросил узник и так улыбнулся, что сержант попятился от решётки, — А что если Зорро не придёт? Вот так просто, не узнает и не придёт?
— Ну что вы, дон Диего, Зорро всегда всё знает! — неуверенно возразил сержант.
— О, да. Он знает. Но вот, представьте, что ему некогда выручать всяких недотёп. Или он решит, что я уже достаточно взрослый, чтобы самому о себе позаботиться? Или… — он понизил голос, — … вдруг я и есть Зорро?
— Господи! — сержант перекрестился, — Кажется сеньор Кинтано перестарался и ударил вас слишком сильно! Что вы такое говорите, дон Диего? Да в пуэбло из-за вашего ареста чуть бунт не начался! Никто всерьёз не считает вас взрослым, то есть Зорро!
— Ах, даже так! — Диего горько рассмеялся, — А что будет всё-таки, если Зорро не придёт меня спасать?
— Мне бы хотелось, чтобы он пришёл, — серьёзно сказал сержант.
— Мне тоже, — кивнул Диего и поморщился от боли в затылке. В его голосе сержанту послышалось отчаяние.

Ночь застала Диего в тягостном раздумье. Сержант бдительно похрапывал на посту возле решётки, в домах давно погасли все огни, где-то за городской стеной тягуче кричал козодой, предвещая беду и смерть. Диего потёр руками лицо, отгоняя мрачные мысли. На рассвете Зорро ожидала казнь, только сержант не знал хорошенько, какая именно — этот вопрос заговорщики не успели продумать, торопясь соорудить ловушку, в которую он так по-дурацки попался. Ведь знал прекрасно, что доверять можно только себе самому и Бернардо, а с сеньорой Толедано, Кинтано, Фуэнтесом да и солдатами следовало соблюдать двойную осторожность! Вот результат беспечности: голова раскалывается, сам за решёткой, конь тоже в плену, и что самое неприятное, к утру непременно кто-нибудь оповестит отца о случившемся, он примчится в город и добавит проблем всем, начиная с себя. Следовало выбираться как можно скорее, но как это сделать? Ключи лежали на скамеечке возле сержанта, но дотянуться до них Диего не мог. И тут он услышал лошадиное всхрапывание. Пятнистый от краски Торнадо бродил по двору, отвязав привязь — он это умел делать превосходно. Диего тихонько позвал его, и умный конь подошёл к решётке, ступая так тихо, как это позволяли подковы. Впрочем, двор был песчаный, шаги по нему сами по себе получались приглушёнными.
— Дай колечко! — шёпотом велел Диего, с благодарностью вспомнив Бернардо, от нечего делать забавлявшегося дрессировкой коня.
Металлическое кольцо от старой дверной скобы Торнадо носил в зубах, как собака поноску, разыскивал в кустах и доставал из ведра с водой. Сейчас он принюхался, осмотрелся и увидел, что от него требовалось. Правда, на колечко зачем-то навешали других железяк, но понять причуды людей было нелегко, это Торнадо уже усвоил. Через миг Диего был на свободе. Он осторожно вытащил у спящего сержанта шпагу, отрезал полосу материи от плаща и сделал маску. Надев на себя эту импровизацию, он встал у сержанта за спиной и от души отвесил ему пинка — весь вечер об этом мечтал. Сержант вскинулся, и ему в поясницу упёрся клинок.
— А теперь слушайте меня, — сказал Зорро, — на рассвете вы возьмёте улан и поедете в Слепое ущелье. Там я передам вам на хранение порох, украденный бандитами из северных фортов. Вам всё ясно?
— Да. Да, сеньор Зорро! Э… а дона Диего вы не забыли освободить?
— Не забыл. Думаю, он уже дома. Между прочим, он не держит на вас зла и просил не убивать вас, хотя у меня была такая мысль, но раз он за вас просит…
— Спасибо, сеньор Зорро! — с чувством сказал сержант, — Но только вы меня простите, а я должен поднять тревогу.
— Не стоит, я с этим сам справлюсь! — с этими словами Зорро вскочил на коня и пустился к гарнизонным воротам.
Часовые попытались его задержать, но в это время как раз возвращался вечерний патруль, ворота открыли, и чёрный всадник вихрем вырвался на свободу. Догонять Торнадо было бесполезно: сержант только вздохнул им вслед. Зато сеньора Толедано была в бешенстве, она наговорила сержанту столько гадостей, сколько он не слышал даже от поварихи Клары, женщины весомых достоинств, но с удивительно злым языком. Сержант молча всё выслушал и подумал, что женщины всё же дьявольское племя: вот дон Диего, хоть и совсем мальчик, а что значит, настоящий мужчина — у него были куда более веские основания злиться на сержанта, и однако он всё простил!

На следующий день в таверне Диего угощал сержанта и капрала вином и рассказывал о своём ночном приключении. Как же — близко видел знаменитого Зорро!
— И как он вам, этот Зорро? — мрачно спросил Фуэнтес, принесший ещё одну бутылку.
— О, знаете, сеньор Фуэнтес, мне показалось, что дела у него идут не слишком хорошо.
— Отчего так? — удивился капрал Рейес.
— Он был очень плохо одет, — серьёзно заявил Диего, слывший в городе изрядным щёголем, — Просто кое-как, можно сказать в лохмотья!
Его слова были встречены смехом, и он сам с удовольствием посмеялся. Право же, хорошо, что прошлая ночь была безлунной. Отец выговорил ему за позднее возвращение домой, да ещё в явном подпитии (сам-то Диего был уверен, что ходит совершенно нормально, но от удара по голове его временами слегка шатало), но это было меньшим злом по сравнению с тем, что могло бы быть, если бы утром отец узнал, в какую историю угодил сын. А уж если бы утро началось с казни… Сержант завёл солдатскую песню, и Диего поддерживал его во всю глотку. А ещё ему хотелось пройтись колесом по комнате, как он бывало делал в детстве от избытка чувств, но, пожалуй, сейчас это было бы чересчур. А всё-таки до чего же весело и приятно жить на свете!
Продолжение следует!

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории