Анна
Подлинная история Зорро, глава 32
Что-то Лысогорск плохо сигнал передаёт, полдня проторчала в полуклинике, не успела до вечера с историей… так что пока вернёмся в испанскую Калифорнию, где тоже интересно жить! Ушли оттуда здесь, и зря
Розалита дулась на Диего довольно долго, почти неделю. За это время она совсем извелась от скуки, а Диего даже ни разу не попытался её навестить! Увы, Диего, к стыду своему, о Розалите вообще позабыл за всей этой суетой с Комитетом бдительности. И потому отчаянно покраснел, когда случайно столкнулся с ней на рыночной площади. Впрочем, Розалита на него как будто уже не сердилась, и даже позвала помочь ей выбрать шаль, а то она никак не могла решить, какая лучше: кремового цвета или сливочного? На взгляд Диего обе они были совершенно одинаковые, так что он ткнул пальцем в первую, уверенный, что Розалита возьмёт вторую. Так и вышло.
— Знаешь, Диего, я тут думала… — Розалита смотрела в сторону, и Диего начал чувствовать себя слегка ясновидящим: обычно так начинались разговоры о Зорро, — мне очень жаль, что я так тебя обидела.
— О, не стоит! Я вовсе не обижен, правда! Вот и отец говорит, что мне не хватает решительности…
— Совсем нет. Я говорила с падре Филиппе, и он сказал, что для непротивления злу нужно гораздо больше силы духа, нежели для открытой борьбы. Ведь правда?
— Ну конечно, — обречённо кивнул Диего, которому показалось, что ему теперь грозит прижизненная канонизация.
— Вот видишь! И я подумала, что было бы очень славно, если бы ты смог подружиться с этим Зорро! Вам есть чему поучиться друг у друга!
Диего на пару минут утратил дар речи и только моргал. Такого поворота он никак не ожидал.
— Э… видишь ли, Розалита, — смущённо начал он, — я, конечно, был бы рад, но зачем Зорро это нужно? И даже если нужно, то как его об этом спросить? Расклеить объявления на всех столбах: «Диего де ла Вега предлагает Зорро дружбу и несколько уроков смирения», так?
— С тобой совершенно невозможно разговаривать! — вспыхнула Розалита, — Уж я бы на твоём месте непременно нашла способ увидеться с Зорро!
Диего только пожал плечами — зеркало в потайной комнате было, но Бернардо его снял после того, как однажды испугался собственного отражения. А другого способа увидеться с Зорро, увы, не было. Но он не стал огорчать без того расстроенную Розалиту. К тому же его внимание привлёк сержант Гарсиа, что-то ищущий возле колодца.
— Сержант, вам помощь не нужна? — поинтересовался Диего.
— Не знаю, дон Диего, — ответил сержант, обеспокоенно заглядывая в колодец, — Понимаете, мы с комендантом сейчас вышли на площадь, и он вдруг пропал!
— Ну, может, он просто вернулся в казарму? Что-то забыл и вернулся!
— Но он не проходил через площадь, я как раз смотрел в ту сторону! Последний раз я видел его тут, у колодца, — он заглянул в колодец ещё раз и крикнул, — Капитан Ортуньо! Вы там?
Ответом было только гулкое эхо.
— Капитан Ортуньо? — переспросила подошедшая Розалита, — Я его знаю, мы вместе плыли на корабле из Сан-Франциско! Очень приятный пожилой кабальеро!
— Пожилой?! — дон Диего и сержант переглянулись.
— Ну, такой юной сеньорите он, конечно, кажется пожилым, хотя он моложе меня! — добродушно рассмеялся сержант.
А Диего вспомнил, как в день приезда нового коменданта отец сказал ему о письме знакомого священника, и как их поразило несходство в поведении реального капитана Ортуньо и того, который описывался в письме. И вот теперь у Диего появились сомнения в том, настоящего ли капитана Ортуньо они видели, или же это очередной самозванец из орлиной шайки. И если так, то он мог оказаться опасным для Розалиты!
— Розалита, а что ты делаешь сегодня вечером? Такая дивная погода, я подумал, может, нам выбраться в холмы, как в детстве? Посидим у костра, полюбуемся на звёзды…
— Поиграем в индейцев! — со смехом закончила Розалита, — Диего, я думала, ты вырос! О, не обижайся! Я бы с радостью, но дядя уехал утром в Сан-Фернандо, и вернётся только завтра к вечеру, а без его разрешения я не могу никуда поехать — это нехорошо, ты же понимаешь.
— Понимаю, — кивнул Диего, — ну, тогда подождём возвращения дона Доминго! — и перевёл разговор на другое.
В конце концов, вдруг комендант в самом деле что-то забыл в казарме, а пожилым Розалите просто показался?
Санчо Фернандес, известный в Лос Анджелесе под именем Хуана Ортуньо, с перекошенным лицом ворвался в кабинет судьи.
— Всё пропало! — выдохнул он с порога.
— Что пропало? — не понял судья, — Что с вами?
— Конец моей карьере коменданта этой деревни! — Фернандес осторожно выглянул в окно, — Кто бы мог подумать!
— Да что случилось-то?
— Девчонка! Вон она, на площади! Вон, вон, у колодца, вместе с толстым сержантом и молодым де ла Вегой!
— И что девчонка?
— Она знает настоящего капитана Ортуньо! И меня знает, как Санчо Фернандеса — нас в первом классе всего четверо и было, я, капитан, да она с дуэньей! Но они сошли в Санта-Барбаре, и я думал…
— Если бы вы думали, осложнений бы не было, — жёстко сказал судья, — Это Розалита Кортес, она гостит у дяди, дона Доминго Кортеса. Его гасиенда в пяти милях от города, а сам он, по-моему, сегодня утром ехал в сторону Сан-Фернандо, и вряд ли вернётся до завтра. Я рекомендовал бы вам навестить сеньориту и возобновить знакомство.
— Вы… вы предлагаете мне убить её?!
— Что вас так ужасает, Фернандес? Или вы хотите дождаться разоблачения? Учтите, я в этом случае от вас отрекусь — не хватало подставить под удар общее дело из-за одного недоумка!
Фернандес сник.
Когда последние звуки сонаты потерялись в пустоте гостиной, Розалита опустила крышку пианино и задула свечу. Пора было идти спать. Дядя вернётся только завтра, слуги на ночь уходили в специально для них построенные домики позади окружавшей гасиенду сосновой рощи — дядя Доминго полжизни провёл в Бразилии и привёз с собой кое-какие идеи из устройства тамошних плантаций. Донья Мария, дуэнья Розалиты, приходившаяся матери какой-то дальней родственницей, давно спала. Собственно, она проводила в полудрёме большую часть суток, и между собой в семье её звали доньей Засоней. А Розалите не спалось. В лунные ночи юные барышни вообще редко хорошо спят, разве что они совсем бесчувственны, а Розалита, хоть и не была влюблена (она вполне искренне была в том уверена), всё же ощущала какое-то неясное волнение. Это было похоже на ожидание Рождества в детстве: ты точно знаешь, что получишь подарок, но понятия не имеешь, какой. При мысли о детстве она сразу вспомнила Диего и его нелепую идею с посиделками у костра. Он так забавно смутился, когда сообразил, что в их возрасте ночные прогулки воспринимаются окружающими совсем иначе, чем в восемь лет! Нет, в самом деле, было бы замечательно, если бы здесь сейчас был Диего — он обладал удивительной способностью разрушать любое волшебство, всё таинственное, загадочное и пугающее под его внимательным взглядом немедленно становилось обычным, ни капельки не зловещим и даже смешным. В детстве он часто рассказывал истории о привидениях, после которых слушатели долго не могли прийти в себя, утирая выступившие слёзы и икая от хохота. А Розалита благодаря этим историям перестала бояться темноты. Вот и сейчас — ну и пусть она почти совсем взрослая — она задула свечу и довольствовалась сочившимся в оконный переплёт лунным светом. А как должно быть хорошо в саду! Розалита накинула на плечи новую шаль и вышла на крыльцо. Нагретые за день стены и мощение патио отдавали тепло, но ночная свежесть давала о себе знать — с реки тянул ветерок. Звенели цикады, иногда тонко и печально посвистывала какая-то ночная пичужка. Луноцвет на плетёной опоре у калитки разворачивал душистые бледные лепестки. Не хватало только кабальеро с гитарой, сказал бы Диего. Розалита улыбнулась этой мысли, и тут калитка легонько скрипнула и пропустила незнакомца. Розалита поначалу немного испугалась, но при виде неё визитёр заулыбался и вежливо поклонился, так что она замешкалась на крыльце.
— Кто вы, сеньор?
— О, сеньорита Кортес, вы должны меня помнить — я Санчо Фернандес, мы с вами вместе плыли из Сан-Франциско.
— Простите, сеньор Фернандес, но… что вы здесь делаете в такой час?
— Я проездом в Лос Анджелесе, и услышав, что вы гостите здесь у дяди, решил нанести визит вежливости, только и всего! — голос у него был какой-то чересчур беспечный, а сам он осторожно шагнул вперёд, к крыльцу и Розалите.
— Простите, сеньор Фернандес, но вам лучше уйти. Дяди нет дома, он вернётся только завтра, а одной мне не вполне прилично принимать незнакомых гостей.
— Но может быть есть кто-то из слуг? Дуэнья? — Фернандес улыбнулся и приблизился ещё на шаг.
— Все уже спят.
— Очень хорошо, — тут он подошёл вплотную и взгляд его сделался холодным, как у змеи.
Розалита успела испугаться, но крикнуть уже не успела: Фернандес рванул концы шали, захлестнув ими шею девушки. Перед глазами у Розалиты всё поплыло, потом почернело и она подумала почему-то, что Диего будет очень переживать из-за её смерти. Мысль была глупая, но именно она позволила Розалите не потерять сознание окончательно. А может, и не мысль, а то, что убийца выпустил шаль, атакованный кем-то, кого никак не удавалось разглядеть. Луна зашла за дом, и патио оказался в густой тени, а напавший на Фернандеса вообще казался сгустком темноты. Розалита слышала только звон шпаг и собственное хриплое дыхание. Никогда ещё холодный ночной воздух не казался ей таким приятным. Наконец Фернандес — его было видно чуть лучше — швырнул от стены плетёнку с луноцветами, и пока его противник выпутывался, юркнул за калитку. Розалита почувствовала, что её приподнимают, и чей-то смутно знакомый вроде бы голос спросил:
— Сеньорита, вы живы?
Ответить Розалита смогла не сразу, оказалось, что очень болит горло, странно, как она сразу не обратила внимания, да и голос больше напоминал воронье карканье, но всё же она была жива.
— А вы?.. — она не договорила, но не подлежало сомнению, что высокий кабальеро в чёрном плаще и маске, скрывавшей верхнюю часть лица — тот самый Зорро. Эухения Герро была совершенно права, описывая его, хоть и видела мельком.
Зорро помог девушке подняться и проводил в дом. Разбуженная шумом донья Мария как раз зажгла свечу, и Розалита зажмурилась от света, а когда проморгалась, Зорро уже не было.
Судья ещё не ложился, хотя час был уже поздний, впрочем, ему часто случалось засиживаться за бумагами далеко заполночь: естественно, когда этого требовал Орёл. Самого Орла судья никогда не видел, но знал, что это фигура очень влиятельная. Орёл, очевидно, был весьма богат, потому что вознаграждал своих последователей щедро, и столь же щедро раздавал взятки чиновникам, подкупал свидетелей, оплачивал услуги наёмных убийц. Самому судье пару лет назад предложили солидную прибавку к жалованью, а так как он тогда был стеснён в средствах из-за карточных долгов, то согласился. Но вскоре ему было поставлено условие: никаких карт. Судья перестал играть, а поскольку в Сан-Кристобале это было единственное, что скрашивало свободное время, то он вскоре прослыл затворником. Переехав в Лос Анджелес, судья обнаружил, что совершенно избавился от страсти к карточной игре, и даже чувствовал презрение к игрокам, слепо доверяющих ветреной Фортуне. Орёл не надеялся на удачу, он говорил, что для достижения цели надо упорно работать, и Карлос Галиндо горячо соглашался с ним. Он словно стал другим человеком, теперь он видел несовершенство королевской власти, видел беспорядок, царящий в колониях, леность и тупость королевских солдат и чиновников. Всё это следовало вымести, вычистить, и создать новое упорядоченное общество, где всё подчинялось бы Закону. А законом был Орёл. Когда Мексика объявила о независимости, Орёл разослал своим последователям поздравления, и судья Галиндо решил, что там не обошлось без участия их таинственного лидера. Эффективная работа хорошо вознаграждается — это изречение Орла знали и держали в уме все его последователи. Почему бы, например, не стать Министром юстиции новой Свободной Калифорнии? Если только не вмешается этот проклятый бандит Зорро. Как судья ни старался, он никак не мог вычислить, кто же из местных донов скрывается под маской. В том, что Зорро не из низов, судья был убеждён: во-первых, мастерское владение шпагой (хотя и были на свете обедневшие дворяне, зарабатывавшие на жизнь клинком, в Лос Анджелесе таких не водилось), во-вторых, речь выдавала в нём хорошо образованного человека, в-третьих, содержание великолепной лошади требовало как минимум помещения и денег на овёс. Конечно, можно предположить, что бандит водит дружбу с мустангом, но конь Зорро был подкован — дикому мустангу подковы только мешали бы. Кто же может скрываться под чёрной маской? Мальчишка де ла Вега часто высказывает какие-то революционные идеи, но он слишком юн, да и хватка не та — человек, проводящий дни напролёт за книгами, мало чего стоит, если дело доходит до шпаг. Вот его отец, тот мог бы быть Зорро, но не был — судья сам недавно в этом убедился. Да и по приметам они не совпадали. Мигель Ромеро? Он по внешности вполне подходил, и нрава был упрямого, но, кажется, до женитьбы был не слишком богат и образования почти не получил… кто же?
Размышления судьи прервали голоса. Часовой при входе попытался кого-то задержать, послышалась брань, и судья узнал голос Фернандеса. На нём буквально лица не было, когда он вбежал в кабинет судьи.
— Идиот-солдат не узнал меня в штатском! — нервно рассмеялся он.
— Вы выполнили то, что должны были? — спросил судья.
— Нет. Мне помешал этот бандит, Зорро! Теперь мне надо как можно скорее уехать, и я пришёл за деньгами.
— Денег я вам не дам, — спокойно ответил судья, — сначала надо известить Орла, а уж он решит, что с вами делать. Не забывайте, он достанет кого угодно из-под земли!
— Орёл далеко, а Зорро в двух шагах, и шпага у него очень острая!
— Вы трус!
— Ну и пусть, с деньгами и трусы живут неплохо! Дайте денег!
— Нет.
Тут судья совершил оплошность: он отвернулся, давая понять Фернандесу, что разговор окончен. Это была привычка, но Фернандес был слишком взбудоражен, чтобы к нему можно было спокойно поворачиваться спиной. Он выхватил из-за пазухи пистолет и ударил судью тяжёлой рукояткой по голове. Обыскал ящики стола и карманы судьи, забрал все деньги, какие нашёл, и выскочил в ночь. Почему-то он решил, что безопаснее будет уйти из гарнизона по крышам, а лошадь взять на постоялом дворе. Но этим планам не суждено было сбыться. Едва Фернандес перебрался на крышу гостиницы (она была ближайшим к гарнизону строением), как перед ним выросла чёрная фигура. Ужас охватил Фернандеса. Он не слишком верил в призраков, но зато знал, что люди могут быть гораздо опаснее.
— Сеньор Зорро! — взмолился он, — Не убивайте меня! Прошу! У меня есть деньги… — он торопливо достал кошель, прихваченный у судьи, — видите? Половина ваша, только отпустите меня!
— Интересно, что мне мешает убить вас и забрать всю сумму? — хмыкнул Зорро, — Нет, лучше я сдам вас солдатам и посмотрю, как будет выкручиваться наш вероломный судья.
Тут Фернандес окончательно потерял контороль над собой. С отчаянным воплем кинулся он на Зорро и сшиб его с ног. Оба покатились по скату крыши, ломая черепицу. Внизу уже собирались привлечённые шумом солдаты, раздавались команды, бряцало оружие. Падение борющихся остановил водосточный жёлоб: хозяин гостиницы неделю назад поменял его, и потому он с жутким скрежетом выдрался из пазов, но полностью не оторвался, иначе история Зорро могла бы закончиться в эту же ночь. Вид с края крыши действовал удивительно бодряще, так что Зорро изловчился отпихнуть противника, и пока тот пытался удержать равновесие на покатой черепице, уронил его и прижал, одновременно нашаривая припасённую верёвку. И тут Фернандесу удалось высвободить одну руку и он сорвал с Зорро маску. Диего позже признавался Бернардо, что ни до того, ни после не видел на человеческом лице такого изумления.
— Дон Диего! — потрясённо прошептал Фернандес.
Диего от неожиданности ослабил хватку, и Фернандесу удалось вырваться. Диего поправил маску — не хватало ещё, чтобы кто-то снизу разглядел его лицо!
— Послушайте, дон Диего, давайте условимся: вы меня отпустите, а я никому не скажу о вашей тайне!
Диего как никогда отчётливо понял, что этого человека нельзя оставлять в живых — он не даст покоя его семье до скончания дней. Но хладнокровно убить безоружного? Решиться на это было нелегко. Судьба всё решила по-своему. На крыльцо, пошатываясь, вышел судья Галиндо. Он сразу увидел две фигуры на крыше, и узнал обоих. И если к Зорро у него было много вопросов, то к Фернандесу их уже не было — он слишком много знал. Судья поднял пистолет и выстрелил. Фернандес мешком рухнул в гостиничный двор.
— Солдаты! — крикнул судья, — Хватайте Зорро!
— Одну минутку, сеньоры! — Зорро размахнулся и кинул что-то солдатам под ноги. Зазвенел металл, — Это всё вам, сеньоры!
— Да это же деньги! — воскликнул один из улан, нагнувшийся, чтобы посмотреть, чем это в них кинули.
— Деньги!!!
И как судья ни кричал, как ни бранился, чем ни грозил: всё было тщетно. Перед златым тельцом люди всегда склонялись очень охотно. Зорро издевательски расхохотался, но когда судья схватил один из солдатских мушкетов, чтобы оборвать этот смех, на крыше уже никого не было. Судья грубо выругался и огрел мушкетом по спине сержанта Гарсию. Тот хрюкнул, но продолжал подбирать монетки.
Через день Розалита с доньей Марией уезжали домой, в Санта-Барбару. Диего пришёл проводить их к дилижансу. Ему было немного грустно расставаться с подругой детства. Розалита тоже была печальна и задумчива. Диего мог бы поклясться, что знает, о ком она думает, но, разумеется, молчал.
— Жаль что вы так скоро уезжаете, — сказал он.
— Да, я думала остаться подольше, но дядя послезавтра опять уедет — на этот раз в Монтерей, и пробудет там не меньше недели, а мне как-то жутко оставаться одной на гасиенде. Нет-нет! — она предостерегающе вскинула руку, — Не надо ничего говорить! Я знаю, что вы с доном Алехандро очень гостеприимны, но приличия… и, кроме того… — она покраснела и умолкла.
— Кроме того — что? — мягко спросил Диего, зная ответ и зная, что она не ответит.
— Ты помнишь наши детские клятвы?
— Это о том, что мы непременно должны пожениться? — уточнил Диего, — Ты мне уже напоминала о них, так что можно считать, что помню, — он улыбнулся.
— Знаешь… — Розалита отвела взгляд, — это всё было так давно… мы были совсем детьми…
— В индейцев играли, — напомнил Диего.
— Да, — Розалита грустно улыбнулась, — В общем, надеюсь, ты на меня не в обиде.
— Ни в коем случае! — заверил Диего.
— Тогда я освобождаю тебя от твоего обещания! — Розалита посмотрела ему прямо в глаза, и Диего вынужден был констатировать увеличение количества жертв любви к таинственному Зорро.
— Даже если я постараюсь стать похожим на Зорро? — уточнил он, постаравшись затолкать иронию поглубже, но, видимо, не преуспел.
— Не смешно, — вспыхнула Розалита, так что пришлось извиняться и уверять её, что вовсе не насмехался, а всего лишь смиренно высказал готовность попытаться приблизиться к идеалу.
— Ты ведь не последний раз гостила у дяди, верно?
— Верно, — согласилась Розалита, перестав сердиться, — так что шанс исправиться у тебя ещё будет!
Пассажиры заняли свои места, возница умостился на козлах, звякнула упряжь — поехали. Диего махал рукой до тех пор, пока дилижанс не пропал за поворотом дороги, а потом грустно сказал Бернардо:
— Наверное, я никогда не женюсь. Зорро всегда будет стоять у меня на пути, и я просто не в силах тягаться с ним — он же сплошное совершенство! Вот опять меня предпочли ему, мало того — это была моя первая любовь. И, главное, ни одна девушка ни разу не задумалась, что без маски Зорро может быть страшен, как смертный грех. Или вообще лысый!
А уже на подъезде к гасиенде ему пришла в голову ещё одна мысль:
— Знаешь, друг мой, а ведь Зорро тоже вряд ли женится когда-нибудь! Ведь ему тогда придётся ходить в маске круглые сутки, иначе жена его просто не будет узнавать!
И друзья расхохотались.
Продолжение следует!
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
Розалита дулась на Диего довольно долго, почти неделю. За это время она совсем извелась от скуки, а Диего даже ни разу не попытался её навестить! Увы, Диего, к стыду своему, о Розалите вообще позабыл за всей этой суетой с Комитетом бдительности. И потому отчаянно покраснел, когда случайно столкнулся с ней на рыночной площади. Впрочем, Розалита на него как будто уже не сердилась, и даже позвала помочь ей выбрать шаль, а то она никак не могла решить, какая лучше: кремового цвета или сливочного? На взгляд Диего обе они были совершенно одинаковые, так что он ткнул пальцем в первую, уверенный, что Розалита возьмёт вторую. Так и вышло.
— Знаешь, Диего, я тут думала… — Розалита смотрела в сторону, и Диего начал чувствовать себя слегка ясновидящим: обычно так начинались разговоры о Зорро, — мне очень жаль, что я так тебя обидела.
— О, не стоит! Я вовсе не обижен, правда! Вот и отец говорит, что мне не хватает решительности…
— Совсем нет. Я говорила с падре Филиппе, и он сказал, что для непротивления злу нужно гораздо больше силы духа, нежели для открытой борьбы. Ведь правда?
— Ну конечно, — обречённо кивнул Диего, которому показалось, что ему теперь грозит прижизненная канонизация.
— Вот видишь! И я подумала, что было бы очень славно, если бы ты смог подружиться с этим Зорро! Вам есть чему поучиться друг у друга!
Диего на пару минут утратил дар речи и только моргал. Такого поворота он никак не ожидал.
— Э… видишь ли, Розалита, — смущённо начал он, — я, конечно, был бы рад, но зачем Зорро это нужно? И даже если нужно, то как его об этом спросить? Расклеить объявления на всех столбах: «Диего де ла Вега предлагает Зорро дружбу и несколько уроков смирения», так?
— С тобой совершенно невозможно разговаривать! — вспыхнула Розалита, — Уж я бы на твоём месте непременно нашла способ увидеться с Зорро!
Диего только пожал плечами — зеркало в потайной комнате было, но Бернардо его снял после того, как однажды испугался собственного отражения. А другого способа увидеться с Зорро, увы, не было. Но он не стал огорчать без того расстроенную Розалиту. К тому же его внимание привлёк сержант Гарсиа, что-то ищущий возле колодца.
— Сержант, вам помощь не нужна? — поинтересовался Диего.
— Не знаю, дон Диего, — ответил сержант, обеспокоенно заглядывая в колодец, — Понимаете, мы с комендантом сейчас вышли на площадь, и он вдруг пропал!
— Ну, может, он просто вернулся в казарму? Что-то забыл и вернулся!
— Но он не проходил через площадь, я как раз смотрел в ту сторону! Последний раз я видел его тут, у колодца, — он заглянул в колодец ещё раз и крикнул, — Капитан Ортуньо! Вы там?
Ответом было только гулкое эхо.
— Капитан Ортуньо? — переспросила подошедшая Розалита, — Я его знаю, мы вместе плыли на корабле из Сан-Франциско! Очень приятный пожилой кабальеро!
— Пожилой?! — дон Диего и сержант переглянулись.
— Ну, такой юной сеньорите он, конечно, кажется пожилым, хотя он моложе меня! — добродушно рассмеялся сержант.
А Диего вспомнил, как в день приезда нового коменданта отец сказал ему о письме знакомого священника, и как их поразило несходство в поведении реального капитана Ортуньо и того, который описывался в письме. И вот теперь у Диего появились сомнения в том, настоящего ли капитана Ортуньо они видели, или же это очередной самозванец из орлиной шайки. И если так, то он мог оказаться опасным для Розалиты!
— Розалита, а что ты делаешь сегодня вечером? Такая дивная погода, я подумал, может, нам выбраться в холмы, как в детстве? Посидим у костра, полюбуемся на звёзды…
— Поиграем в индейцев! — со смехом закончила Розалита, — Диего, я думала, ты вырос! О, не обижайся! Я бы с радостью, но дядя уехал утром в Сан-Фернандо, и вернётся только завтра к вечеру, а без его разрешения я не могу никуда поехать — это нехорошо, ты же понимаешь.
— Понимаю, — кивнул Диего, — ну, тогда подождём возвращения дона Доминго! — и перевёл разговор на другое.
В конце концов, вдруг комендант в самом деле что-то забыл в казарме, а пожилым Розалите просто показался?
Санчо Фернандес, известный в Лос Анджелесе под именем Хуана Ортуньо, с перекошенным лицом ворвался в кабинет судьи.
— Всё пропало! — выдохнул он с порога.
— Что пропало? — не понял судья, — Что с вами?
— Конец моей карьере коменданта этой деревни! — Фернандес осторожно выглянул в окно, — Кто бы мог подумать!
— Да что случилось-то?
— Девчонка! Вон она, на площади! Вон, вон, у колодца, вместе с толстым сержантом и молодым де ла Вегой!
— И что девчонка?
— Она знает настоящего капитана Ортуньо! И меня знает, как Санчо Фернандеса — нас в первом классе всего четверо и было, я, капитан, да она с дуэньей! Но они сошли в Санта-Барбаре, и я думал…
— Если бы вы думали, осложнений бы не было, — жёстко сказал судья, — Это Розалита Кортес, она гостит у дяди, дона Доминго Кортеса. Его гасиенда в пяти милях от города, а сам он, по-моему, сегодня утром ехал в сторону Сан-Фернандо, и вряд ли вернётся до завтра. Я рекомендовал бы вам навестить сеньориту и возобновить знакомство.
— Вы… вы предлагаете мне убить её?!
— Что вас так ужасает, Фернандес? Или вы хотите дождаться разоблачения? Учтите, я в этом случае от вас отрекусь — не хватало подставить под удар общее дело из-за одного недоумка!
Фернандес сник.
Когда последние звуки сонаты потерялись в пустоте гостиной, Розалита опустила крышку пианино и задула свечу. Пора было идти спать. Дядя вернётся только завтра, слуги на ночь уходили в специально для них построенные домики позади окружавшей гасиенду сосновой рощи — дядя Доминго полжизни провёл в Бразилии и привёз с собой кое-какие идеи из устройства тамошних плантаций. Донья Мария, дуэнья Розалиты, приходившаяся матери какой-то дальней родственницей, давно спала. Собственно, она проводила в полудрёме большую часть суток, и между собой в семье её звали доньей Засоней. А Розалите не спалось. В лунные ночи юные барышни вообще редко хорошо спят, разве что они совсем бесчувственны, а Розалита, хоть и не была влюблена (она вполне искренне была в том уверена), всё же ощущала какое-то неясное волнение. Это было похоже на ожидание Рождества в детстве: ты точно знаешь, что получишь подарок, но понятия не имеешь, какой. При мысли о детстве она сразу вспомнила Диего и его нелепую идею с посиделками у костра. Он так забавно смутился, когда сообразил, что в их возрасте ночные прогулки воспринимаются окружающими совсем иначе, чем в восемь лет! Нет, в самом деле, было бы замечательно, если бы здесь сейчас был Диего — он обладал удивительной способностью разрушать любое волшебство, всё таинственное, загадочное и пугающее под его внимательным взглядом немедленно становилось обычным, ни капельки не зловещим и даже смешным. В детстве он часто рассказывал истории о привидениях, после которых слушатели долго не могли прийти в себя, утирая выступившие слёзы и икая от хохота. А Розалита благодаря этим историям перестала бояться темноты. Вот и сейчас — ну и пусть она почти совсем взрослая — она задула свечу и довольствовалась сочившимся в оконный переплёт лунным светом. А как должно быть хорошо в саду! Розалита накинула на плечи новую шаль и вышла на крыльцо. Нагретые за день стены и мощение патио отдавали тепло, но ночная свежесть давала о себе знать — с реки тянул ветерок. Звенели цикады, иногда тонко и печально посвистывала какая-то ночная пичужка. Луноцвет на плетёной опоре у калитки разворачивал душистые бледные лепестки. Не хватало только кабальеро с гитарой, сказал бы Диего. Розалита улыбнулась этой мысли, и тут калитка легонько скрипнула и пропустила незнакомца. Розалита поначалу немного испугалась, но при виде неё визитёр заулыбался и вежливо поклонился, так что она замешкалась на крыльце.
— Кто вы, сеньор?
— О, сеньорита Кортес, вы должны меня помнить — я Санчо Фернандес, мы с вами вместе плыли из Сан-Франциско.
— Простите, сеньор Фернандес, но… что вы здесь делаете в такой час?
— Я проездом в Лос Анджелесе, и услышав, что вы гостите здесь у дяди, решил нанести визит вежливости, только и всего! — голос у него был какой-то чересчур беспечный, а сам он осторожно шагнул вперёд, к крыльцу и Розалите.
— Простите, сеньор Фернандес, но вам лучше уйти. Дяди нет дома, он вернётся только завтра, а одной мне не вполне прилично принимать незнакомых гостей.
— Но может быть есть кто-то из слуг? Дуэнья? — Фернандес улыбнулся и приблизился ещё на шаг.
— Все уже спят.
— Очень хорошо, — тут он подошёл вплотную и взгляд его сделался холодным, как у змеи.
Розалита успела испугаться, но крикнуть уже не успела: Фернандес рванул концы шали, захлестнув ими шею девушки. Перед глазами у Розалиты всё поплыло, потом почернело и она подумала почему-то, что Диего будет очень переживать из-за её смерти. Мысль была глупая, но именно она позволила Розалите не потерять сознание окончательно. А может, и не мысль, а то, что убийца выпустил шаль, атакованный кем-то, кого никак не удавалось разглядеть. Луна зашла за дом, и патио оказался в густой тени, а напавший на Фернандеса вообще казался сгустком темноты. Розалита слышала только звон шпаг и собственное хриплое дыхание. Никогда ещё холодный ночной воздух не казался ей таким приятным. Наконец Фернандес — его было видно чуть лучше — швырнул от стены плетёнку с луноцветами, и пока его противник выпутывался, юркнул за калитку. Розалита почувствовала, что её приподнимают, и чей-то смутно знакомый вроде бы голос спросил:
— Сеньорита, вы живы?
Ответить Розалита смогла не сразу, оказалось, что очень болит горло, странно, как она сразу не обратила внимания, да и голос больше напоминал воронье карканье, но всё же она была жива.
— А вы?.. — она не договорила, но не подлежало сомнению, что высокий кабальеро в чёрном плаще и маске, скрывавшей верхнюю часть лица — тот самый Зорро. Эухения Герро была совершенно права, описывая его, хоть и видела мельком.
Зорро помог девушке подняться и проводил в дом. Разбуженная шумом донья Мария как раз зажгла свечу, и Розалита зажмурилась от света, а когда проморгалась, Зорро уже не было.
Судья ещё не ложился, хотя час был уже поздний, впрочем, ему часто случалось засиживаться за бумагами далеко заполночь: естественно, когда этого требовал Орёл. Самого Орла судья никогда не видел, но знал, что это фигура очень влиятельная. Орёл, очевидно, был весьма богат, потому что вознаграждал своих последователей щедро, и столь же щедро раздавал взятки чиновникам, подкупал свидетелей, оплачивал услуги наёмных убийц. Самому судье пару лет назад предложили солидную прибавку к жалованью, а так как он тогда был стеснён в средствах из-за карточных долгов, то согласился. Но вскоре ему было поставлено условие: никаких карт. Судья перестал играть, а поскольку в Сан-Кристобале это было единственное, что скрашивало свободное время, то он вскоре прослыл затворником. Переехав в Лос Анджелес, судья обнаружил, что совершенно избавился от страсти к карточной игре, и даже чувствовал презрение к игрокам, слепо доверяющих ветреной Фортуне. Орёл не надеялся на удачу, он говорил, что для достижения цели надо упорно работать, и Карлос Галиндо горячо соглашался с ним. Он словно стал другим человеком, теперь он видел несовершенство королевской власти, видел беспорядок, царящий в колониях, леность и тупость королевских солдат и чиновников. Всё это следовало вымести, вычистить, и создать новое упорядоченное общество, где всё подчинялось бы Закону. А законом был Орёл. Когда Мексика объявила о независимости, Орёл разослал своим последователям поздравления, и судья Галиндо решил, что там не обошлось без участия их таинственного лидера. Эффективная работа хорошо вознаграждается — это изречение Орла знали и держали в уме все его последователи. Почему бы, например, не стать Министром юстиции новой Свободной Калифорнии? Если только не вмешается этот проклятый бандит Зорро. Как судья ни старался, он никак не мог вычислить, кто же из местных донов скрывается под маской. В том, что Зорро не из низов, судья был убеждён: во-первых, мастерское владение шпагой (хотя и были на свете обедневшие дворяне, зарабатывавшие на жизнь клинком, в Лос Анджелесе таких не водилось), во-вторых, речь выдавала в нём хорошо образованного человека, в-третьих, содержание великолепной лошади требовало как минимум помещения и денег на овёс. Конечно, можно предположить, что бандит водит дружбу с мустангом, но конь Зорро был подкован — дикому мустангу подковы только мешали бы. Кто же может скрываться под чёрной маской? Мальчишка де ла Вега часто высказывает какие-то революционные идеи, но он слишком юн, да и хватка не та — человек, проводящий дни напролёт за книгами, мало чего стоит, если дело доходит до шпаг. Вот его отец, тот мог бы быть Зорро, но не был — судья сам недавно в этом убедился. Да и по приметам они не совпадали. Мигель Ромеро? Он по внешности вполне подходил, и нрава был упрямого, но, кажется, до женитьбы был не слишком богат и образования почти не получил… кто же?
Размышления судьи прервали голоса. Часовой при входе попытался кого-то задержать, послышалась брань, и судья узнал голос Фернандеса. На нём буквально лица не было, когда он вбежал в кабинет судьи.
— Идиот-солдат не узнал меня в штатском! — нервно рассмеялся он.
— Вы выполнили то, что должны были? — спросил судья.
— Нет. Мне помешал этот бандит, Зорро! Теперь мне надо как можно скорее уехать, и я пришёл за деньгами.
— Денег я вам не дам, — спокойно ответил судья, — сначала надо известить Орла, а уж он решит, что с вами делать. Не забывайте, он достанет кого угодно из-под земли!
— Орёл далеко, а Зорро в двух шагах, и шпага у него очень острая!
— Вы трус!
— Ну и пусть, с деньгами и трусы живут неплохо! Дайте денег!
— Нет.
Тут судья совершил оплошность: он отвернулся, давая понять Фернандесу, что разговор окончен. Это была привычка, но Фернандес был слишком взбудоражен, чтобы к нему можно было спокойно поворачиваться спиной. Он выхватил из-за пазухи пистолет и ударил судью тяжёлой рукояткой по голове. Обыскал ящики стола и карманы судьи, забрал все деньги, какие нашёл, и выскочил в ночь. Почему-то он решил, что безопаснее будет уйти из гарнизона по крышам, а лошадь взять на постоялом дворе. Но этим планам не суждено было сбыться. Едва Фернандес перебрался на крышу гостиницы (она была ближайшим к гарнизону строением), как перед ним выросла чёрная фигура. Ужас охватил Фернандеса. Он не слишком верил в призраков, но зато знал, что люди могут быть гораздо опаснее.
— Сеньор Зорро! — взмолился он, — Не убивайте меня! Прошу! У меня есть деньги… — он торопливо достал кошель, прихваченный у судьи, — видите? Половина ваша, только отпустите меня!
— Интересно, что мне мешает убить вас и забрать всю сумму? — хмыкнул Зорро, — Нет, лучше я сдам вас солдатам и посмотрю, как будет выкручиваться наш вероломный судья.
Тут Фернандес окончательно потерял контороль над собой. С отчаянным воплем кинулся он на Зорро и сшиб его с ног. Оба покатились по скату крыши, ломая черепицу. Внизу уже собирались привлечённые шумом солдаты, раздавались команды, бряцало оружие. Падение борющихся остановил водосточный жёлоб: хозяин гостиницы неделю назад поменял его, и потому он с жутким скрежетом выдрался из пазов, но полностью не оторвался, иначе история Зорро могла бы закончиться в эту же ночь. Вид с края крыши действовал удивительно бодряще, так что Зорро изловчился отпихнуть противника, и пока тот пытался удержать равновесие на покатой черепице, уронил его и прижал, одновременно нашаривая припасённую верёвку. И тут Фернандесу удалось высвободить одну руку и он сорвал с Зорро маску. Диего позже признавался Бернардо, что ни до того, ни после не видел на человеческом лице такого изумления.
— Дон Диего! — потрясённо прошептал Фернандес.
Диего от неожиданности ослабил хватку, и Фернандесу удалось вырваться. Диего поправил маску — не хватало ещё, чтобы кто-то снизу разглядел его лицо!
— Послушайте, дон Диего, давайте условимся: вы меня отпустите, а я никому не скажу о вашей тайне!
Диего как никогда отчётливо понял, что этого человека нельзя оставлять в живых — он не даст покоя его семье до скончания дней. Но хладнокровно убить безоружного? Решиться на это было нелегко. Судьба всё решила по-своему. На крыльцо, пошатываясь, вышел судья Галиндо. Он сразу увидел две фигуры на крыше, и узнал обоих. И если к Зорро у него было много вопросов, то к Фернандесу их уже не было — он слишком много знал. Судья поднял пистолет и выстрелил. Фернандес мешком рухнул в гостиничный двор.
— Солдаты! — крикнул судья, — Хватайте Зорро!
— Одну минутку, сеньоры! — Зорро размахнулся и кинул что-то солдатам под ноги. Зазвенел металл, — Это всё вам, сеньоры!
— Да это же деньги! — воскликнул один из улан, нагнувшийся, чтобы посмотреть, чем это в них кинули.
— Деньги!!!
И как судья ни кричал, как ни бранился, чем ни грозил: всё было тщетно. Перед златым тельцом люди всегда склонялись очень охотно. Зорро издевательски расхохотался, но когда судья схватил один из солдатских мушкетов, чтобы оборвать этот смех, на крыше уже никого не было. Судья грубо выругался и огрел мушкетом по спине сержанта Гарсию. Тот хрюкнул, но продолжал подбирать монетки.
Через день Розалита с доньей Марией уезжали домой, в Санта-Барбару. Диего пришёл проводить их к дилижансу. Ему было немного грустно расставаться с подругой детства. Розалита тоже была печальна и задумчива. Диего мог бы поклясться, что знает, о ком она думает, но, разумеется, молчал.
— Жаль что вы так скоро уезжаете, — сказал он.
— Да, я думала остаться подольше, но дядя послезавтра опять уедет — на этот раз в Монтерей, и пробудет там не меньше недели, а мне как-то жутко оставаться одной на гасиенде. Нет-нет! — она предостерегающе вскинула руку, — Не надо ничего говорить! Я знаю, что вы с доном Алехандро очень гостеприимны, но приличия… и, кроме того… — она покраснела и умолкла.
— Кроме того — что? — мягко спросил Диего, зная ответ и зная, что она не ответит.
— Ты помнишь наши детские клятвы?
— Это о том, что мы непременно должны пожениться? — уточнил Диего, — Ты мне уже напоминала о них, так что можно считать, что помню, — он улыбнулся.
— Знаешь… — Розалита отвела взгляд, — это всё было так давно… мы были совсем детьми…
— В индейцев играли, — напомнил Диего.
— Да, — Розалита грустно улыбнулась, — В общем, надеюсь, ты на меня не в обиде.
— Ни в коем случае! — заверил Диего.
— Тогда я освобождаю тебя от твоего обещания! — Розалита посмотрела ему прямо в глаза, и Диего вынужден был констатировать увеличение количества жертв любви к таинственному Зорро.
— Даже если я постараюсь стать похожим на Зорро? — уточнил он, постаравшись затолкать иронию поглубже, но, видимо, не преуспел.
— Не смешно, — вспыхнула Розалита, так что пришлось извиняться и уверять её, что вовсе не насмехался, а всего лишь смиренно высказал готовность попытаться приблизиться к идеалу.
— Ты ведь не последний раз гостила у дяди, верно?
— Верно, — согласилась Розалита, перестав сердиться, — так что шанс исправиться у тебя ещё будет!
Пассажиры заняли свои места, возница умостился на козлах, звякнула упряжь — поехали. Диего махал рукой до тех пор, пока дилижанс не пропал за поворотом дороги, а потом грустно сказал Бернардо:
— Наверное, я никогда не женюсь. Зорро всегда будет стоять у меня на пути, и я просто не в силах тягаться с ним — он же сплошное совершенство! Вот опять меня предпочли ему, мало того — это была моя первая любовь. И, главное, ни одна девушка ни разу не задумалась, что без маски Зорро может быть страшен, как смертный грех. Или вообще лысый!
А уже на подъезде к гасиенде ему пришла в голову ещё одна мысль:
— Знаешь, друг мой, а ведь Зорро тоже вряд ли женится когда-нибудь! Ведь ему тогда придётся ходить в маске круглые сутки, иначе жена его просто не будет узнавать!
И друзья расхохотались.
Продолжение следует!
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
Обсуждение (3)