Город, которого нет на карте. Адова работа

Всем привет! В эфире Лысогорск-ТВ! Удивительно, что ещё не ночь, но показ сериала, прерванный здесь, продолжается!

Лес притаился в таинственной тишине — и пусть до Нового года было больше двух недель, всё равно преднастроение грядущего праздника накладывало отпечаток на восприятие реальности.

Олег всегда любил это время, ну вот разве кроме последних двух лет, когда в Новый год ощущал себя по-настоящему одиноким… впрочем, он всегда был один — и осознал это в довольно юном возрасте. Каждый человек на самом деле одинок, как ни старайся отгородиться от этого иллюзиями семьи, дружбы, какого бы то ни было коллектива и общества.

Грань бытия в любую сторону каждый из нас переступает в одиночестве, сам за себя и сам по себе — и эта невидимая печать лежит в дальнем уголке подсознания до тех пор, пока нам хорошо. Но вот на душе раздрай, или тело напоминает о своём несовершенстве, и тогда запылённая печать эта выкатывается на свет и штампует наши мысли, придавая им оттенок архивной затхлости. Один и свободен — никому ни на что не пригоден…

— Ты чего тут завис? — Влад возник среди заснеженного мира с охапкой рябиновых веток в руках — огненный маг с символом зимних огней, — Эй, с тобой всё хорошо? Ты здоров?
— Вполне, — Олег заставил себя встряхнуться и обнаружил, что озяб, пока стоял неподвижно, и что вдобавок простоял довольно долго — на лес опускались сумерки.

Под небом мертвенно-свинцовым угрюмо меркнет зимний день… Почему-то больше всего в Лысогорске Олега поразила именно зима — наверное по несходству с привычной ему зимней погодой. Здесь часты были совершенно безветренные мягкие дни, когда застенчивое солнце румянило пышные снега, и столбик термометра, замерший на отметке двадцать ниже нуля не пугал, а приятно будоражил, приходя в противоречие с ощущениями — не так уж и холодно, и хочется пробежаться и почему-то поваляться в снегу…

Но бывали и другие дни, когда серое небо нахлобучивалось на макушку Кириного ясеня, под ногами разверзалась бурая снеговая каша поверх гладкого серого льда, отпотевали морозные узоры окон, и термометр показывал лишь минус пять, но при этом кости словно прорастали инеем изнутри…

— Олег, отомри, — Влад смотрел с беспокойством, — Ты какой-то странный, и мне это не нравится. О чём задумался?

— Так… — Олег пожал плечами, — … ни о чём. Зима.

— Ты мне напоминаешь ёжика из мультфильма, — неожиданно сказал Олег, — помнишь, который себе на зиму припас лоханку воды и кораблик из щепочки? Вот и ты такой же: зима, а я всё один да один… Кира отлично придумала собрать на Новый год большую шумную компанию — как раз то, что тебе нужно! Надо тебя напоить для храбрости и отправить объясняться Янке в любви!
— Едва ли меня удастся напоить до такой степени, — заметил Олег, — до токсической дозы я дохожу быстрее, чем до отключения мозга.

— Тем лучше, — обрадовался Влад, — значит, и танцевать сможешь! Я просто не могу на вас больше смотреть — у вас обоих вид побитых собак! Мне делается совестно за собственную счастливо-невыспавшуюся морду по утрам!
— Так высыпайся, кто не даёт? — хмыкнул Олег, тоже не слишком высыпавшийся ровно в те же ночи, что и Влад — поскольку хоть и можно было закрыть обе двери, но всё равно он предпочитал ночевать на работе, уступая квартиру напарнику и его внезапной сумасшедшей страсти. И если когда это только началось Олег ещё надеялся, что влюблённые голубки скоро угомонятся, то сейчас видел, что ситуация становится только хуже, а до весны ещё далеко — весной же у них наверное окончательно башню сорвёт.

— Ты ещё маленький и не понимаешь, — снисходительно улыбнулся Влад, взгляд у него стал мечтательным, а общее выражение лица — идиотски-счастливым, — это такая штука, которая не поддаётся логике и контролю. Это как неуправляемая левитация, когда летишь и понимаешь, что напутал с вектором силы и заносит тебя чёрт-те куда, а повернуть не можешь, потому что проклятый воздух не даёт точки опоры.

— А ты крыльями помогай, — посоветовал Олег, — говорят, у влюблённых они должны отрастать.
— Ты слишком умный — и Янка тоже, — покачал головой Влад, — в этом ваша проблема. Вы вбили себе в головы, что у вашего романа нет перспективы, и теперь страдаете вместо того, чтобы радоваться жизни.
— А какие перспективы? — Олег грустно улыбнулся, — Она уедет в мае. Госы, диплом, распределение — письма друг другу писать? Да, отличная идея. Домовыми обмениваться в посылках — ты видел новую помощницу Ларисы?
— Фенечку? Видел, прикольная. Не очень понял, откуда она взялась, но наверное, Мирон привёл, Лариса ж давно просила.
— Не Мирон, а Яна. Это ей её друг по переписке, — Олег так выделил голосом это самое «друг», что ясно было, о какой дружбе между людьми разного пола может идти речь, — прислал, аж из Сантии.
— Ишь ты! — присвистнул Влад, — А ты, стало быть, ревнуешь, но молчишь?

— Я не ревную.
— А то не видно. Задурил девчонке голову, так что ей бедной ничего не осталось, как с парнями из параллельного мира переписку вести! — Владу было смешно, — У тебя между прочим отпуск каждый год бывает — не вина Борисыча, что ты два года его игнорировал. Поедешь к ней в гости… потом она к тебе… а потом контракт закончится, и вы будете счастливы — если до тех пор не надоедите друг другу хуже горькой редьки. Э, Олег, ты чего?!

Олег повернулся к напарнику с выражением лица просто неописуемым: наверное, такое бывает у приговорённых к смертной казни, когда им уже на эшафоте даруют помилование. Рябиновые ветки у Влада в руках превратились в розы, а ворона, наблюдавшая это с макушки ближайшей берёзы, сорвалась с места с диким воплем и улетела, развевая синим попугайским хвостом.

Впрочем, Олег быстро запер эмоции обратно на ржавый висячий замок.
— Нет, Влад. Идея заманчивая, но… ей экзамены сдавать, диплом, потом наверное в ВУЗ поступать — с красным дипломом просто смертный грех не попытаться это сделать… роман ей совершенно ни к чему.
— А ты как же?
— А я переживу. Я взрослый, и вполне могу себя контролировать.
— Господи, Олежка, тебе всего двадцать два — и то будет через десять дней! Я в твоём возрасте вообще ни о чём не думал! Вот ты реально замороженный сухарь, Янка права. Ты дождёшься, что она с горя выйдет замуж за кого-нибудь менее умного, чем ты! И не смотри на меня, как Ленин на буржуазию — девчонки часто таким способом лечат разбитое сердце!

— Ты слишком много общаешься со своей демоницей, — заметил Олег, — советы даёшь… провокационные.
— Тебе бы по башке дать, а не совет, — буркнул Влад раздосадованно: он тут распинается битый час, а эта конопатая морда только снисходительно принимает к сведению всю его четвертьвековую житейскую мудрость!

— Можешь уже начинать, — покорно согласился Олег, так что даже треснуть его стало невозможно, потому что это было всё равно, что бить лежачего — подло и неинтересно.
— Вон Сашка возвращается, — Влад обрадованно замахал появившемуся на краю леса гаргулю, — Ну что, они придут?

— Ерофей обещал, а Еремей ругался сильно, — сообщил Александр, — такими словами — я думал, нечисть такого не употребляет, наоборот, разбегается.

— Современная нечисть матоустойчива, — усмехнулся Влад, — хотя вот тебя взять: типичный ведь представитель нечисти, а?

— Я не нечисть, — гордо ответил гаргуль, — я произведение искусства. И нелитературных выражений не употребляю.

— Ну да, — хмыкнул Влад, покосившись на Олега, — я один замечаю у этого произведения искусства питерский акцент? Теория Стурулссона, ишь ты! По-моему, самое обыкновенное создание магической сущности, чтобы было с кем поговорить по душам, просто в качестве исходника использована скульптурная композиция.
Олег только плечами пожал.


Украсить зал оказалось не таким простым делом, как представлялось поначалу. Мешок раздулся от осознания важности возложенной на него миссии и выдал огромный ворох шуршащей мишуры, пластиковых шариков, фольговых гирлянд и картонных флажков.

Вот только развесить это по стенам оказалось не такой простой задачей: Марилетте не хватало высоты для взлёта, а остальным не хватало роста — самая лёгкая, гибкая и не боящаяся стремянки Лиля была меньше Яны на полголовы и мало куда дотягивалась.

— Слушай, ты уверена, что это вот это? — спросила Яна, примерявшая извлечённый Лилей из верного Мешка будущий карнавальный костюм.

— А что? — Лиля балансировала на одной ноге едва ли не на кончиках пальцев, одновременно пытаясь дотянуться до потолочного карниза.
— Оно какое-то…

— Ну да, — Лиля спрыгнула со стремянки, иначе упала бы, — Лара Крофт. А что?
— Ну… э… ты считаешь, я в самом деле похожа?

— Я — нет, но Мешок выдал это, а ему лучше знать. Поверь, в нарядах к случаю он разбирается ещё получше меня! Тебе идёт, кстати.
— Я теряюсь в догадках, как эта самая Лара в таком виде по гробницам лазила? На мой взгляд надо бы костюм химзащиты с респиратором, а не мимо платье… к тому же у неё в некоторых местах размер на зависть больше.

— Ой, нормально у тебя всё! Пропорционально. А как лазила… ну проверь — влезь вон на лестницу, а то мне там чуть-чуть роста не хватает.
— Не думаю, что это хорошая идея, — мрачно сказала Яна, но на стремянку полезла.

Ничего хорошего из этого не вышло, дотянуться она тоже не дотянулась, потому что в процессе выяснилось, что стремянка слегка качается, так что Яна судорожно цеплялась за верхнюю перекладину, не зная, как слезть теперь. В конце концов пришлось воззвать о помощи к как раз вернувшимся из экспедиции парням.

Влад придирчиво окинул взглядом фронт работ и спросил, что им за это будет.

Кира возмутилась его корыстностью, Лиля отчаянно смутилась с явным подтекстом, а Яна от возмущения чуть со стремянки не свалилась.

Свалилась, вернее, но у Олега уже рефлекс выработался ловить её.

Она изо всех сил старалась на него не смотреть, при этом почему-то с жуткой отчётливостью представляя себя со стороны: особенно длину подола и кошмарные коленки (ей самой они отчаянно не нравились почему-то).

— И что вы хотите за помощь? — сердито поинтересовалась Яна у разом смутившегося Олега, когда тот наконец сообразил отпустить её.
— Да ну… — попытался отмахнуться Олег, но Влад не позволил ему проявить благородство.

— Надо что-нибудь равноценное, — заявил он, — скажем… дежурства в архиве до двадцать пятого! А? За нас обоих?

— За меня можно не дежурить, — покраснел Олег.

— Ну уж нет! — Яна с вызовом посмотрела ему в глаза, смутив ещё больше, — раз вы такие подлые шантажисты — будет вам дежурство в архиве! Но с вас тогда ещё участие в новогодней сценке!
— Какой сценке? — удивилась Кира, — Вроде ничего не планировали?

— Я напишу сценарий, — пообещала Яна, — чтобы в архиве со скуки не сдохнуть! И вот тогда они поймут, что шантаж является уголовным преступлением!

— Ну-ну! — хмыкнул Влад, влезая на стремянку и приклеивая к стене приготовленный букет остролиста, — Дерзай, драматург — если времени хватит!

— Двадцать пятого декабря собранные за год артефакты перевозят в Центральное хранилище, — пояснил Олег, — в Питер. Заметь, не в Москву. И до двадцать пятого Лариса проводит инвентаризацию: сверяет описи, журналы приёмки и фактическое наличие артефактов. Работёнка адова, все стоном стонут от декабрьских дежурств!

— Мне Фенечка поможет, — утешила себя Яна, на самом деле заметно приободрившись — лучше адова работа, чем попусту просиживать время и штаны.

Олег посмотрел на неё с каким-то не очень понятным выражением, но ничего не сказал и занялся электрической гирляндой.

Всё коварство злодейского замысла раскрылось перед Яной сполна, когда Лариса положила перед собой стопку журналов и принялась зачитывать номера стеллажей и ячейки на полках, в которых должны были находиться соответствующие артефакты. За год их накопилось вагон и маленькая тележка. Яна и представить себе не могла, что лысогорский нежконтроль так активно работает — город-то даже не на всякой карте есть!

— Лариса, а сколько всего отделов тут?
— В нашем госнеже? Три. А что?
— Столько артефактов!

— О, это совсем не так много! Я стажировку проходила в нижегородском архиве — так там вообще два этажа и шесть архивариусов!
— Вы стажировались в Нижнем?! — подскочила Яна, — Ой, а я там учусь… и живу…
— Да я слышу, — улыбнулась Лариса, — ваш говор ни с каким другим не спутаешь, — она мечтательно вздохнула, — Ах, красивый город… Река… Откос… а какие невероятные рассветы!

— А мне кажется, что совершенно обычные — небо как небо и солнце как солнце, — пожала плечами Яна.
— Ну, у меня ещё случилась большая любовь — может, это придало красок? — лукаво улыбнулась Лариса, — Полвека назад и вода была мокрее, знаешь ли! Так-с, продолжим! Стеллаж Ц, секция Д, полка шесть, ячейка четыре — Лисья Роза, чёрный гагат, резьба, предположительно работа Комуры Дона, Япония, конец восемнадцатого века.

— Надо же… — удивилась Яна, — … на могиле той кумихо, от которой осталась эта роза, стоял 1771 год… ой, а где роза?
В указанной ячейке было пусто. Лариса немедленно принялась листать все остальные журналы, но с момента сдачи Лисьей Розы в архив не так уж много артефактов было выдано в пользование (иногда они бывали нужны для работы, в особенности второму отделу, как раз магам-артефакторам).

— Может, на другой полке? — Яна пошла вдоль стеллажей, внимательно их осматривая — эту Розу она бы ни за что не пропустила.
Фенечка обыскала даже недоступные людям закутки — некоторые артефакты порой самопроизвольно уменьшались в размерах и могли нечаянно завалиться куда-нибудь, но розы не было нигде.

Запись о приёмке была сделана честь по чести, дежурным по архиву в тот день был Денис Костров, рыжий немного придурковатый на взгляд Яны маг из второго отдела. Причём педантичный Олег не поленился тем же вечером отнести розу в архив, хотя прекрасно мог сделать это с утра, а Влад, бывало, вообще закидывал артефакты в стоящий в кабинете сейф — и забывал про них.

Нет, потом он вспоминал — особенно если в тесном пространстве артефакты приходили в рабочее состояние и начинали меряться силой, сейф тогда гудел, как шмель, и подскакивал на месте, Яна наблюдала подобное в первый день своей стажировки — и потом с завидной регулярностью.
— Кто-то посторонний в архиве бывает?

— Никого, — покачала головой Лариса, — отдельный вход, экранированные от внешнего магического воздействия стены, вдобавок расположение на равном расстоянии от двух геомагических линий и их перекрёстка даёт искажение и ослабление любой магии — если бы кто-то задумал телепортировать что-то отсюда или сюда, то это в любом случае попало бы на стол к Илье Борисовичу. Вместе с пытавшимся это проделать магом.
— И я стесняюсь спросить, кто последний такое проделал? — пробормотала Яна, не сомневаясь в ответе, но ответа не последовало — Лариса была глуховата и вопрос не расслышала, а повторять Яне показалось неловко, — И что теперь делать? — спросила она погромче.

— Сообщать начальству, — покачала головой Лариса, — ох, попадёт мне, старой растяпе!
— Да вы-то тут при чём?
— Ну как же: архивариус! По идее, мимо меня мышь без пропуска и спецдопуска проскочить не должна…
— А кто последний с пропуском и допуском был здесь?
— И в данный момент, — уточнила Лариса, — ты. Но я не имею понятия, когда именно пропала эта штука! Сдана в октябре, а сейчас декабрь к концу идёт! А с тех пор тут прорва народу перебывала, и с допуском и без — для дежурства допуск не нужен, в приёмной и без него можно сидеть. Я почему тебе так обрадовалась: сегодня дежурство Олега, у него допуска нет, так что помощи от него никакой, сюда ему нельзя. А он и рад, по-моему. Не любит он архивной пыли.
Тут тренькнул звонок в приёмной, и Яна с Ларисой поспешили туда — звонком обычно извещали о прибытии новых артефактов. Но это оказался всего лишь Олег.

— Это всего лишь я, — сказал он, — а чего вы какие? Случилось что-то?
Случайности играют в жизни людей огромную роль — в этом Олег не раз убеждался. Он сам не мог объяснить, зачем пошёл в архив.

Он шёл домой, и как-то нечаянно оказался совсем не в той стороне. Впрочем — вот самому себе врать было излишне — можно ведь было и не заходить. Тем более, Влад сказал «пусть учится и привыкает», имея в виду Яну. Привыкает к чему? К архивной пыли? Маг практик-нежитевед со специализацией по криптоэкологии? Её рабочее место будет не в архиве, а как у них с Владом — в лесах, полях и прочих элементах ландшафта. К тому же Олегу было совестно, ведь получается, что это он предложил Яне все вечера конца декабря провести в архиве — хоть и предложил в шутку, но шутка вышла какая-то исключительно недобрая. Олег с минуту постоял на крыльце архива, но потом решительно приложил ладонь к двери — она опознавала своих и чужим не открывалась — в конце концов, раз его дежурство, значит, он и будет дежурить. Посидит в приёмной, мало ли, что. Яне наверняка придётся помогать Ларисе в фондах, а у него допуска нет. И до нынешнего вечера этот факт его не сильно угнетал.

Когда ему рассказали, что случилось, он поначалу, честно сказать, испугался — первой мыслью было возвращение кумихо. Хотя он сам лично отправил лису туда, откуда не возвращаются так скоро даже демоны. Но потом начал рассуждать, как и Яна, и пришёл к тем же выводам, что и она — розу забрал кто-то из посетителей архива, вопрос когда и зачем, и почему нет записи. Яна ещё раз внимательнейшим образом перечитывала записи в журнале выдачи артефактов, надеясь, что Лариса всё же пропустила строчку, Олег заглядывал ей через плечо.

Думал, правда, совсем не о журнале и не о розе, но поцеловать Яну в макушку хоть и совсем уже собрался, но слегка не успел: тренькнула дверь и в архиве появилось совершенно невероятное видение: девочка-подросток лет пятнадцати, с очень чёрными гладкими волосами, аристократической бледностью (которую Яна с чисто женской проницательностью определила как «белил на вершок, едва не осыпаются» ©) и одетая сплошь в мрачных тонах. Стильно. Странно. И главное, до сих пор этой девчонки ни Яна, ни Олег не видали.

— Здрасьте, — сказало видение, неаристократично и очень по-лысогорски шмыгнув носом с мороза, — а Лариса Альбертовна тут?
— Тут, — кивнул Олег, которому посетительница не понравилась своим внезапным появлением.
Лариса как раз появилась из фондов и всплеснула руками:
— Танюшка! Ты чего это на ночь глядя по улице шарахаешься? Уроки сделала?
— Не задали, бабуль. Я это… можно к тебе сегодня пойду?

— Ой, горюшко… — покачала головой Лариса, шаря в карманах пальто и отдавая девочке найденные ключи, — иди уже, я приду через часик. Чайник только проверь, чтоб без воды не включить!
— Да знаю я, — отмахнулась девчонка, скользнула напоследок настороженным взглядом по Олегу и Яне и ушла.

— Внучка, — пояснила Лариса, — шестнадцатый год доходит, связалась с какими-то, прости, господи, гуннами или вандалами… варварами какими-то…
— Готами, — подсказал Олег.

— Да, точно! Вот, а родители скандалят, видишь, в школу её устроили престижную, к университету готовиться надо — а она вон что! Да и наплевать бы, мы тоже, помню, мини-юбки носили, а бабы ворчали… но ведь они её строжат, а она им назло пуще расходится! Что отец, что сама — беда просто! Вот как расскандалится с ними, так и уходит из дома. Первый раз чуть нашли, если бы не Кира, вовсе с ума бы съехали! Спряталась, видишь, в парке, её ищут, а она по кустам, как партизанка! Ну я ей после и сказала — мол, если такой случай, иди хоть ко мне ночевать, я отдельно живу, родителям не скажу, так и быть. Говорю, конечно, сразу и звоню, только с уговором, чтоб не выдавали меня — уж лучше пускай у бабки ночует, чем по канавам! Она хорошая девочка, только возраст сейчас такой! Да что, вы и сами ещё не забыли наверное!

— Ну… — Яна неловко пожала плечами — у неё опыта ссор с родителями не было, просто в голову не приходило спорить, да на неё никогда и не давили.
Олег вообще сделал вид, что его разговор не касается, но по какой причине — сказать было сложно. Едва ли потому, что вырос в детдоме и был лишён возможности скандалить с родителями. Так оно и оказалось. Ларису он принялся уговаривать идти домой, не оставлять внучку без присмотра, а то как раз чайник спалит (прецеденты были, и Олег даже этот чайник пару раз чинил, правда будучи уверенным, что Лариса сама по рассеянности включила его без воды), а Илье Борисовичу не портить настроение на ночь глядя — о пропаже артефакта и с утра можно сказать. Лариса признала доводы разумными и убежала.

— Ты видела?! — Олег повернулся к Яне, и она поразилась тому, как он мгновенно стал похож на взявшую след охотничью собаку: глаза горят, щёки раскраснелись, от печальной задумчивости и следа не осталось (таким он ей нравился вообще до безумия).
— Что?
— Внучка! А где внучка, там и Жучка. И помнишь, какая толпа в итоге на репку зарилась? Внучка Ларисы ходит в архив запросто как к себе домой, дверь её пропускает!
— И что?

— А то, что или сама Танюшка, или кто-то из её друзей побывал здесь не вызвав никаких подозрений!
— Да зачем этим детям Роза?
— А ты её вспомни: необычная — раз, чёрная, стильно мрачная — два, плюс специфическое ощущение депрессивности и тоски, очень ценимое в среде, где в свободное от гнёта родителей время обитает Танюшка — три. Мало? Я могу ещё что-нибудь придумать!
— Не сомневаюсь. И что делать будем?

— Надо выяснить, с кем она тусуется. Ну и вернуть артефакт.
— Так они его тебе и вернут! — хмыкнула Яна, вспомнив своих одноклассников.
— Мне — вернут, — убеждённо сказал Олег, — я и не таких тигров приручал. Только горячку пороть не надо — дети всё же. Наверняка у них чат какой-нибудь есть, надо найти — и присоединиться к тусовке.
— Нам?! — ужаснулась Яна.

— А кому? Ларисе?
— Ты сошёл с ума! Что скажет Влад?
— Что и всегда — что я раздолбай. Да ладно. Мы справимся быстро, никто ничего не узнает! Вернём розу на место и всех дел!
— До утра?

— А что? Нет, ну если ты занята, я могу один…
— Ещё не хватало! — попыталась возмутиться Яна, но прозвучало так, словно она подразумевала, что в жизни не пропустит такое приключение.
— Отлично. Тогда начнём искать!
Продолжение следует!


Купить шарнирную куклу, не BJD можно в нашем Шопике

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори