Подлинная история Зорро, глава 21

Я предупреждала, что история длинная. Остановились тут, а дальше

Дон Алехандро пребывал в приподнятом настроении: сын начал проявлять столь похвальный интерес к делам поместья, что можно было только радоваться. Частые поездки в Монтерей, где надо было договариваться со скупщиками шкур и солонины, воспринимались теперь Диего не как нудная обязанность, от которой нужно увиливать, а будто бы даже начали нравиться ему. Дон Алехандро даже не подозревал, насколько милым сердцу местом мог казаться Монтерей только потому, что прежде там жила Анна Мария Вердуго. Конечно, без неё и залив был не таким синим, и солнце не таким ярким, но в Лос Анджелесе Диего чувствовал себя как в клетке, и каждой деловой поездке в Монтерей радовался, словно в детстве. Отец перезнакомил его со всеми своими деловыми партнёрами и надеялся, что вскоре сможет совсем передать дела сыну и уйти на покой. Очередной визит семьи де ла Вега в Монтерей совпал с отъездом губернатора на острова. Он должен был отсутствовать две недели, и на это время оставлял своим заместителем сеньора Антонио Рикко. А сеньор Рикко решил навести в Монтерее порядок…

Терезу Модесто знал весь Монтерей — ещё её мать торговала кукурузными лепёшками на рыночной площади. Тереза отличалась крайне вспыльчивым нравом и острым языком, и к тому же была хорошенькая — качества, просто неотразимые в глазах местных пастухов. Возле прилавка с лепёшками всё время крутился народ, очень редко бывало безлюдно, разве что во время сиесты. Но в это позднее утро там было как-то уж слишком шумно, во всяком случае, Диего и Бернардо решили посмотреть поближе, что происходит. Происходила драка. Сержант Гарсиа (которого до сих пор не отпускали из Монтерея, хотя Лос Анджелес оставался практически без присмотра) бегал вокруг прилавка и вопил, что он не виноват и у него приказ, а Тереза бросалась на него, словно кошка на мастифа, царапалась, кусалась и молотила руками и ногами. Капрал Рейес стоял в сторонке и уговаривал Терезу успокоиться, но так тихо, словно надеялся, что она его не услышит и не заметит. Сержанта надо было спасать — на его мундире осталась всего одна пуговица, а лицо было багровым: при его массе и в его возрасте не слишком полезно бегать по жаре. Так что Диего изловчился и схватил Терезу поперёк живота, когда она в очередной раз пробегала мимо. Тереза была маленькой и довольно хрупкой на вид, но чтобы её удержать потребовалось значительное усилие.

— Тише, тише! Тереза, успокойтесь, что у вас тут творится? Сержант не заплатил за лепёшки?
— Что? А, это вы, дон Диего! — Тереза перестала вырываться и принялась жаловаться.
Вернее, жаловаться они с сержантом принялись друг на друга дуэтом, одновременно, так что Диего пришлось прикрикнуть на них, чтобы говорили по очереди, потому что ничего понять было нельзя, а с учётом того, что прежде они никогда не воевали, причина ссоры должна была быть очень серьёзной. Так и оказалось. Сержант пришёл на площадь с приказом до полудня убрать все прилавки — это был приказ сеньора Рикко, а сержант, на свою беду, решил начать извещение торговцев именно с Терезы. Тереза пришла в ярость, прилавок ставила её покойная мать, лепёшки были её единственным заработком, и ни о каких приказах она знать не желала. Едва Диего её выпустил, как она снова набросилась на сержанта с кулаками. И тут в дальнем конце площади показался Хоакин Кастенада, жених Терезы. Нрава он был ещё более бешеного, и чуть что, хватался за нож. Он был на год помоложе Диего, и от этого был ещё безрассуднее. Поэтому при словах:
— Хоакин идёт! — все немедленно затихли.
Тереза справедливо опасалась, что если Хоакин зарежет кого-нибудь, то его за это повесят. Сержанту не очень хотелось быть зарезанным, а Диего просто не хотелось никаких осложнений.
— Что тут у вас за крики? — спросил Хоакин, — Слышно на другом конце города!
Ему начали объяснять, но не успели — на площади появились гвардейцы капитана Бриониса. Приказ убрать прилавки они истолковали по-своему и принялись всё крушить. Сопротивляться было верной смертью. Диего сделал Бернардо незаметный знак, и Бернардо понял — он взял суковатую палку из дров, приготовленных Терезой для растопки плиты (лепёшки она жарила прямо тут, на площади), и приложил Хоакина по затылку как раз в тот момент, когда он приготовился напасть на всех гвардейцев разом. Увы, Терезу перехватить не успели, она набросилась на самого капитана Бриониса, расцарапала ему лицо и чуть не откусила ухо, её скрутили и увели в тюрьму.
— Вот, — жалобно сказал сержант, — видите, дон Диего? Я же говорил, у меня приказ…
— Да уж, — Диего был прямо-таки потрясён, — что за люди эти гвардейцы?
— Гарнизонные подонки, — сержант зло сплюнул, — позор армии! Вы спросите, капрал Рейес вам скажет!

— Я хочу обратно в Лос Анджелес, — уныло сказал капрал.
— Вот видите! А раньше он просился обратно в Кордову.
Диего нахмурился и решил лично спросить у сеньора Рикко, что тот имел в виду и чем ему помешали торговцы на площади.

Сеньор Рикко принял Диего весьма любезно — семья де ла Вега считалась одной из самых влиятельных в Калифорнии, дон Алехандро дружил с губернатором, ссориться с ними было себе дороже. Сеньор Рикко пояснил, что его приказ продиктован пожеланием губернатора облагородить облик города, а торговцы развели грязь, вонь, на площади полно карманников, и вообще, если Диего случайно ушибли, ему лучше написать жалобу прямо сейчас, он, Рикко, лично проследит за наказанием виновных. Диего начал понемногу свирепеть. Он ещё раз сказал сеньору Рикко о том, что прилавки на площади — единственный заработок всех этих бедняков, что снос прилавков оставляет их без средств к существованию, что нужно было дать больше времени, но сеньор Рикко, видимо, говорил на другом языке. Он ничего не понял. Тогда Диего спросил о Терезе, и получил ответ, что залог за неё составляет двадцать песо — у Хоакина и Терезы за два года не набралось бы столько денег. Залога сеньор Рикко не принял, платить следовало тюремщику. Да напоследок ещё спросил, хорошенькая ли хотя бы эта торговка, чем привёл Диего в состояние, близкое к бешенству. Не улучшил настроения и разговор с тюремщиком, который запросил тридцать песо, а на возражение дона Диего заметил, что с двадцатью приходить лучше не сейчас, а завтра к вечеру. Препираться не имело смысла, так что Диего опять поймал выскочившую из камеры Терезу в охапку, пока она не набросилась на тюремщика, и поволок её за гарнизонные ворота.
Продолжение следует.

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории