Подлинная история Зорро, глава 20

И ещё глава из истории неуловимого Зорро, предыдущая здесь.

Новое послание от похитителей оказалось пришпилено ножом к лестнице на галерею. Похитители каким-то образом узнали о желании сеньориты убедиться в том, что дон Григорио жив, и предлагали встретиться в тех же развалинах миссии. И как Диего ни старался отговорить Анну Марию от поездки, та только фыркнула на него, как на человека, которого надо слушаться из здравого смысла, но слушать не хочется из чистого упрямства. Сержант Гарсиа, капрал Рейес и дон Рамиро вызвались сопровождать её. Диего с ними не поехал, рассудив, что Зорро будет полезнее. Но какое-то неприятное чувство не оставляло его — ему казалось, что он безнадёжно опаздывает. В самом деле, в гостинице его задержал отец, потребовавший вместе ехать на гасиенду Вердуго, и Диего еле-еле от него отделался, потеряв драгоценные крупицы времени, поэтому в развалины Зорро не успел даже к развязке. Следов было много, а людей не было вовсе. Он поспешил на гасиенду Вердуго, и вот тут ему наконец повезло. Оказывается, похитители обменяли отца на дочь. Они отпустили дона Вердуго в сопровождении Рамиро Серрано, как гаранта того, что деньги будут доставлены. А взамен оставили у себя Анну Марию и сержанта с капралом. Сеньор Серрано торопил дона Григорио с упаковкой денег, и в этот момент на гасиенду Вердуго приехал дон Алехандро.

Он сразу заявил, что вступать в переговоры с похитителями нельзя, что следует выставить ультиматум: или они отпускают заложников, или против них бросят армию. Дон Григорио провёл рукой по лицу, словно только что проснулся.
— В самом деле, — пробормотал он, — в тревоге за своего ребёнка я позабыл о своём долге! Нет, выкупа они не получат.
— Вы с ума сошли! — заорал Рамиро Серрано, — Они же убьют Анну Марию!
— Не убьют, — решительно возразил дон Алехандро, — а вот вы, сеньор Серрано, не внушаете мне доверия. Я хорошо знаю вашего отца, и наслышан о том, каких дел вы натворили, находясь в Испании, и какой суммы вашему отцу это стоило. Вы проиграли своё наследство в карты, и…
— Старый дурак!!! — рявкнул Серрано и толкнул дона Алехандро, так что тот ударился головой о каминную доску и потерял сознание. Серрано обернулся к дону Григорио, и тут в отрытое окно впрыгнул Зорро.
Серрано выхватил шпагу, но не продержался и пяти минут — Зорро обезоружил его и так ударил кулаком, что чудом не убил.
— А теперь, сеньоры, — он поклонился дону Григорио и пришедшему в себя дону Алехандро, — мы отправимся на встречу с похитителями.

На встречу должны были прибыть двое: дон Рамиро и дон Григорио. Дон Григорио был одет в монашескую рясу, которую накинули на него похитители, чтобы вывезти из Монтерея, где поначалу держали, к развалинам миссии. Понятно было, что в спешке он не стал бы переодеваться. Сеньор Серрано был мрачен, челюсть у него странно распухла, словно болели разом несколько зубов.
— Мы привезли деньги, — сказал он, — освободите девушку.
— Сначала проверим, — не согласился Пабло, и принялся потрошить седельные сумки, где не было ничего, кроме тряпья, — Обман! — завопил он.
И тут человек, которого до сих пор принимали за дона Григорио, откинул капюшон рясы и приставил пистолет к голове Рамиро Серрано.
— Зорро! — ахнули сразу несколько голосов.
— Предлагаю обмен: девушку и солдат на вашего главаря!
— Сеньор, — Пабло ухмыльнулся, — подумайте: вон там человек с мушкетом, у вас всего один выстрел, а следующая пуля уложит вас на месте!
— Да, у меня один выстрел, — подтвердил Зорро, и от его спокойного голоса многим стало не по себе, — и кто из вас хочет получить пулю?
— У тебя мушкет, стреляй же! — велел Пабло притаившемуся наверху развалин бандиту.
— Не могу — Рамиро мешает!
— Больше не мешает! — и Пабло разрядил пистолет в грудь главаря, — Он был никудышным вождём!
Следующим выстрелом Зорро снял стрелка с ружьём, и, выхватив шпагу, погнал остальных бандитов, вконец деморализованных гибелью сразу и одного из товарищей, и главаря. Вступать в схватку с Зорро (у которого уже была жутковатая репутация призрака, по крайней мере, Диего лично слышал, как о том шептались вечером пастухи) бандиты не пожелали: вскочили на лошадей и удрали, предоставив Пабло самому выкручиваться. Пабло схватил Анну Марию и занёс над ней нож.
— Ну что, сеньор Зорро? — оскалился он, — Поговорим на равных? Одно движение, и я убью её, я не испытываю большой любви к Вердуго, ни к отцу, ни к дочери!
— Отпусти сеньориту, Пабло, если хочешь жить, — Зорро говорил спокойно, и, кажется, даже равнодушно. Он не смотрел ни на Пабло, ни на Анну Марию, словно происходящее его вовсе не волновало.
— Нет, сеньор! Я знаю: стоит мне её отпустить… — он не договорил.
Зорро не смотрел на Пабло и Анну Марию не потому, что ему было всё равно, или невыносимо, или ещё что, а просто чтобы случайно не выдать подкрадывавшегося к ним сзади сержанта Гарсию.

Большой, неуклюжий, не слишком расторопный и глуповатый сержант, прежде сидевший спокойно, при виде занесённого над сеньоритой Вердуго ножа озверел. Одного усилия ему оказалось достаточно, чтобы порвать верёвочные путы, и вот теперь он в самом деле почти бесшумно подкрался к Пабло вплотную и крепко схватил его руку, державшую нож — только кости хрустнули. Пабло заорал от боли, выронил нож, выпустил заложницу, а сержант ухватил его за голову борцовским захватом и принялся трепать, приговаривая:
— Вот так ты у меня убьёшь сеньориту! Вот так ты у меня будешь угрожать дону Григорио! Вот так ты будешь грозить солдатам короля! Вот так ты будешь ставить условия сеньору Зорро! Вот…
— Сержант! — Зорро уже почти повис на плечах у рассерженного великана, — Сержант, довольно, отпустите же его!
— Кого?! — удивился сержант, заморгал, словно очнувшись, и с недоумением воззрился на голову Пабло у себя под мышкой, — А, его… — он ослабил захват, и Пабло мешком рухнул наземь. Он был мёртв.
— Ну вот, пожалуйста: вы его задушили, — констатировал Зорро, и, видя искреннее огорчение сержанта добавил, — Не расстраивайтесь — я сам хотел это сделать.
— Сеньор… — Анна Мария, освободив от верёвки капрала, подошла к Зорро, — сеньор, вы уже второй раз спасаете мне жизнь… — она покраснела, а сержант потом клялся (в узком кругу, разумеется), что та часть лица Зорро, что не была скрыта маской, тоже как-то поменяла цвет (при этом сержант закатывал глаза и романтически вздыхал), — и я… — тут она совсем смутилась, поднялась на цыпочки и поцеловала героя.
— По правде говоря, это сержанта вам следовало благодарить, — пробормотал Зорро, поклонился как-то растерянно и скрылся за ближайшей грудой камней.
Сержант старательно вытер лицо рукавом и сложил губы трубочкой, уверенный, что его сейчас тоже будут целовать, но Анна Мария ограничилась словесной благодарностью и пожала ему руку. Сержант вздохнул, и так эту руку приложил к груди, что у капрала Рейеса возникло подозрение, что сержант теперь месяц не будет её мыть.
Дон Григорио и Анна Мария уехали из Монтерея на другой день — когда в самом деле прибыл отряд, который должен был возглавлять погибший лейтенант Сантос. С этим же отрядом в Сан-Франциско отправился и капитан Эстрадо, получивший новое назначение в Испанию, а его место занял никому до сих пор неизвестный капитан Лоренсо Брионис, остроносый, похожий на ворону человек с неприятным бегающим взглядом. Военный эскорт исключал всякие неожиданные осложнения, и Диего попрощался с Анной Марией почти с лёгким сердцем — хотя бы до Сан-Франциско она должна была быть в безопасности.

— Знаете, Диего, — сказала она на прощание, — я хочу попросить у вас прощения: я вела себя по отношению к вам непростительно грубо, мне очень жаль. Я была столь глупа, что не смогла сразу разглядеть настоящего друга.
— Ну, что вы, сеньорита! — Диего смущённо рассмеялся, — Настоящего друга никогда не разглядишь сразу, на это уходят годы! Но я рад, что вы на меня больше не сердитесь!
— Не сержусь, — Анна Мария улыбнулась, потом слегка покраснела и добавила, — И… у меня к вам ещё одна просьба…
— Всегда к вашим услугам! — поклонился Диего.
— Вы ведь с отцом возвращаетесь в Лос Анджелес?
— Да, думаю, уедем послезавтра.
— Говорят, в Лос Анджелесе Зорро появляется чаще всего…
— Не могу утверждать, но сам я его видел именно там.
— В таком случае, передайте ему вот это… — она вынула из перчатки сложенный вчетверо конверт, — только лично в руки, хорошо?
— Слово кабальеро, — серьёзно пообещал Диего, — Не уверен, что увижусь с ним скоро, но, говорят, Зорро всё знает, и, возможно, явится именно за вашим письмом, — он слегка улыбнулся, но чего в этой улыбке было больше — радости или грусти — Анне Марии так и не удалось понять.

Слово кабальеро никогда не следует нарушать — это Диего усвоил с детства. Вернувшись в гостиницу — письмо прямо-таки жгло ему руку — он разбудил Бернардо и начал переодеваться в чёрное. Бернардо встревожился, но никаких распоряжений больше не дождался, и терялся в догадках до тех пор, пока хозяин не зажёг свечу и не распечатал письмо. Тонкий аромат духов улавливался даже на расстоянии… вытянутой шпаги — ближе Бернардо подойти не смог, потому что шпага была острая, а проверять, шутит Зорро или нет, желания не было. Зорро дочитал письмо (улыбка у него при этом была мечтательная) и сжёг его. Бернардо посмотрел на него с упрёком, но в ответ получил только туманное пояснение насчёт слова кабальеро, так что принял решение наиболее мудрое: наплевать и забыть.
Но это ещё не вся история! продолжение

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории