Анна
Подлинная история Зорро, глава 19
Что-то совсем я забросила писанину. Это не творческий кризис — идей фонтан, нет времени на воплощение, надеюсь, скоро появится, поэтому пока та история, к которой не мои картинки — продолжаем следить за приключениями неуловимого Зорро. Остановились здесь. И вот что было дальше:
На следующий день Анна Мария вернулась из города на гасиенду, куда отец уехал с вечера, и застала страшный разгром. Всё в доме было перевёрнуто, словно что-то искали, и ни отец, ни слуги не отвечали на её призывы. Вдруг раздался какой-то шорох, и словно из ниоткуда появился Пабло — негодяй-индеец, предавший дона Вердуго.
— Пабло? — удивилась Анна Мария, — Как ты сюда попал? Где отец? Что…
— Тихо! — огрызнулся Пабло, — Раскудахталась! Где деньги?
— Какие?
— Сорок пять тысяч песо! Где они?
— Не знаю, правда не знаю, — Анна Мария побледнела, начиная догадываться, что разгром вызван обыском, — Где отец?
— Пока — в надёжном месте. Советую помочь мне найти деньги, иначе…
— Кто-то приехал! — воскликнула Анна Мария, — Лошади у ворот!
— Без глупостей, — предупредил Пабло, скрываясь за дверью столовой, — и поторопись с поиском денег, иначе старому дону не жить!
Только за ним закрылась дверь, как из патио вошли дон Диего и Бернардо.
— Что здесь?.. — удивился Диего, — Анна Мария, вы не ранены?
— Нет. А вы? Вы же уехали в Лос Анджелес!
— Не совсем. На полдороге я встретился с отцом, он приехал в Монтерей по делам, ну, и я с ним! Услышал о вашем приключении… Так что случилось? Где дон Григорио?
— Я не знаю, — и Анна Мария заплакала.
Бернардо жалобно посмотрел на хозяина. Он не выносил женских слёз и совершенно терялся, если при нём плакали. Диего полагал слёзы нормальными для женщин, но при виде слёз Анны Марии у него словно нож в сердце повернулся.
— Так, — сказал он, — Бернардо, ты сейчас едешь в Монтерей, — он взял перо и бумагу и начал торопливо писать, — и отнесёшь эту записку капитану Эстрадо, — он отдал Бернардо записку и обернулся к Анне Марии, — через час здесь будут солдаты.
— Нет! — вырвалось у Анны Марии, — Нет, Диего, пожалуйста, не надо солдат! Мне… меня предупредили…
— Значит, дона Григорио похитили? — Диего не столько спрашивал, сколько уточнял, и без вопросов всё поняв.
Анна Мария только кивнула. Тут появился дон Рамиро, с ходу набросившийся на Диего с упрёками, что не следовало доводить сеньориту до слёз, причём, как мысленно отметил Диего, сам не задал ни единого вопроса, словно всё знал заранее.
И когда он начал многословно распространяться о том, что не следует посвящать в дело солдат, а как можно скорее выполнить требования похитителей, Диего только уверился в своих подозрениях, и твёрдо заявил, что нельзя вести с похитителями никаких переговоров до тех пор, пока не будет убедительного свидетельства, что дон Григорио жив. А солдат вызвать следовало, потому что таков порядок. Его слова подтвердили и прибывшие на гасиенду Вердуго сержант Гарсиа и капрал Рейес, всё ещё очень бледный, но державшийся бодро. Они заявили, что не уедут до тех пор, пока не получат приказ коменданта, а не получат они его до тех пор, пока сам комендант с отрядом гвардейцев не прибудет на гасиенду, или до тех пор, пока хозяева гасиенды лично не скажут капитану Эстрадо, что не нуждаются в помощи армии. Анна Мария вспыхнула, но возражать не стала, предложив дону Рамиро сопровождать её в Монтерей к коменданту. Диего только головой покачал.
Вернувшись от коменданата, Анна Мария села за стол в кабинете отца, опустила голову на стопку книг и заплакала. Плакала она горько, но недолго, потому что внезапная мысль осушила ей слёзы: она принялась выкидывать книги с полок, и вскоре обнаружила кованый сундучок. Попытка вытащить его провалилась — сундучок оказался неприподъёмным.
— Сержант Гарсиа! — крикнула она в окно, заметив собравшегося уезжать сержанта.
— Да, сеньорита!
— Вы мне не поможете?
Сержант, конечно, помог, и скоро тяжеленный сундук оказался на письменном столе. И почти сразу в окно влетел обёрнутый запиской камень.
О записке Диего узнал от сержанта, о содержимом сундучка — догадался, а в остальном сержант проявил не свойственную ему обычно сдержанность, сославшись на то, что записку сеньорита Вердуго при нём не читала. Оставался один выход — записку должен был прочесть Зорро. Когда вечером Анна Мария зашла к себе в комнату, от шторы отделилась чёрная тень.
— Сеньор Зорро? — в темноте не было видно, но казалось, что девушка покраснела.
— Сеньорита, — тень поклонилась, — мне очень важно знать, о чём говорилось в полученной вами записке.
— Откуда вы…
— Говорят, что Зорро знает всё или почти всё. Итак?
— Они потребовали, чтобы сержант Гарсиа доставил деньги к развалинам миссии.
— Надеюсь, вы предварительно убедились, что ваш отец жив?
— У меня не было такой возможности. Хотя дон Диего мне говорил…
— Диего де ла Вега?
— Да.
— Вы зря не слушаете, в Лос Анджелесе его считают умным человеком.
— Увы, я… я сделала, как мне велели.
— Когда?
— Полчаса назад сержант должен был быть на месте встречи.
Зорро, не прощаясь, выскочил в окно. Он ещё надеялся успеть.
Сержант немного опоздал, и это спасло ему жизнь. В тот момент, когда он, оглушённый ударом по голове, упал, и один из приготовивших засаду бандитов собрался застрелить его, раздался свист кнута, и ружьё улетело далеко в сторону. Кнутом Зорро владел не хуже, чем шпагой. Обратив бандитов в бегство, он покачал головой и принялся приводить в чувство сержанта Гарсию. Но когда тот очнулся, рядом с ним никого не было, и только добравшись до гарнизона и разувшись, сержант обнаружил на подошвах своих сапог царапины от чего-то острого. Царапины образовывали буквы «Z».
Продолжение следует.
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
На следующий день Анна Мария вернулась из города на гасиенду, куда отец уехал с вечера, и застала страшный разгром. Всё в доме было перевёрнуто, словно что-то искали, и ни отец, ни слуги не отвечали на её призывы. Вдруг раздался какой-то шорох, и словно из ниоткуда появился Пабло — негодяй-индеец, предавший дона Вердуго.
— Пабло? — удивилась Анна Мария, — Как ты сюда попал? Где отец? Что…
— Тихо! — огрызнулся Пабло, — Раскудахталась! Где деньги?
— Какие?
— Сорок пять тысяч песо! Где они?
— Не знаю, правда не знаю, — Анна Мария побледнела, начиная догадываться, что разгром вызван обыском, — Где отец?
— Пока — в надёжном месте. Советую помочь мне найти деньги, иначе…
— Кто-то приехал! — воскликнула Анна Мария, — Лошади у ворот!
— Без глупостей, — предупредил Пабло, скрываясь за дверью столовой, — и поторопись с поиском денег, иначе старому дону не жить!
Только за ним закрылась дверь, как из патио вошли дон Диего и Бернардо.
— Что здесь?.. — удивился Диего, — Анна Мария, вы не ранены?
— Нет. А вы? Вы же уехали в Лос Анджелес!
— Не совсем. На полдороге я встретился с отцом, он приехал в Монтерей по делам, ну, и я с ним! Услышал о вашем приключении… Так что случилось? Где дон Григорио?
— Я не знаю, — и Анна Мария заплакала.
Бернардо жалобно посмотрел на хозяина. Он не выносил женских слёз и совершенно терялся, если при нём плакали. Диего полагал слёзы нормальными для женщин, но при виде слёз Анны Марии у него словно нож в сердце повернулся.
— Так, — сказал он, — Бернардо, ты сейчас едешь в Монтерей, — он взял перо и бумагу и начал торопливо писать, — и отнесёшь эту записку капитану Эстрадо, — он отдал Бернардо записку и обернулся к Анне Марии, — через час здесь будут солдаты.
— Нет! — вырвалось у Анны Марии, — Нет, Диего, пожалуйста, не надо солдат! Мне… меня предупредили…
— Значит, дона Григорио похитили? — Диего не столько спрашивал, сколько уточнял, и без вопросов всё поняв.
Анна Мария только кивнула. Тут появился дон Рамиро, с ходу набросившийся на Диего с упрёками, что не следовало доводить сеньориту до слёз, причём, как мысленно отметил Диего, сам не задал ни единого вопроса, словно всё знал заранее.
И когда он начал многословно распространяться о том, что не следует посвящать в дело солдат, а как можно скорее выполнить требования похитителей, Диего только уверился в своих подозрениях, и твёрдо заявил, что нельзя вести с похитителями никаких переговоров до тех пор, пока не будет убедительного свидетельства, что дон Григорио жив. А солдат вызвать следовало, потому что таков порядок. Его слова подтвердили и прибывшие на гасиенду Вердуго сержант Гарсиа и капрал Рейес, всё ещё очень бледный, но державшийся бодро. Они заявили, что не уедут до тех пор, пока не получат приказ коменданта, а не получат они его до тех пор, пока сам комендант с отрядом гвардейцев не прибудет на гасиенду, или до тех пор, пока хозяева гасиенды лично не скажут капитану Эстрадо, что не нуждаются в помощи армии. Анна Мария вспыхнула, но возражать не стала, предложив дону Рамиро сопровождать её в Монтерей к коменданту. Диего только головой покачал.
Вернувшись от коменданата, Анна Мария села за стол в кабинете отца, опустила голову на стопку книг и заплакала. Плакала она горько, но недолго, потому что внезапная мысль осушила ей слёзы: она принялась выкидывать книги с полок, и вскоре обнаружила кованый сундучок. Попытка вытащить его провалилась — сундучок оказался неприподъёмным.
— Сержант Гарсиа! — крикнула она в окно, заметив собравшегося уезжать сержанта.
— Да, сеньорита!
— Вы мне не поможете?
Сержант, конечно, помог, и скоро тяжеленный сундук оказался на письменном столе. И почти сразу в окно влетел обёрнутый запиской камень.
О записке Диего узнал от сержанта, о содержимом сундучка — догадался, а в остальном сержант проявил не свойственную ему обычно сдержанность, сославшись на то, что записку сеньорита Вердуго при нём не читала. Оставался один выход — записку должен был прочесть Зорро. Когда вечером Анна Мария зашла к себе в комнату, от шторы отделилась чёрная тень.
— Сеньор Зорро? — в темноте не было видно, но казалось, что девушка покраснела.
— Сеньорита, — тень поклонилась, — мне очень важно знать, о чём говорилось в полученной вами записке.
— Откуда вы…
— Говорят, что Зорро знает всё или почти всё. Итак?
— Они потребовали, чтобы сержант Гарсиа доставил деньги к развалинам миссии.
— Надеюсь, вы предварительно убедились, что ваш отец жив?
— У меня не было такой возможности. Хотя дон Диего мне говорил…
— Диего де ла Вега?
— Да.
— Вы зря не слушаете, в Лос Анджелесе его считают умным человеком.
— Увы, я… я сделала, как мне велели.
— Когда?
— Полчаса назад сержант должен был быть на месте встречи.
Зорро, не прощаясь, выскочил в окно. Он ещё надеялся успеть.
Сержант немного опоздал, и это спасло ему жизнь. В тот момент, когда он, оглушённый ударом по голове, упал, и один из приготовивших засаду бандитов собрался застрелить его, раздался свист кнута, и ружьё улетело далеко в сторону. Кнутом Зорро владел не хуже, чем шпагой. Обратив бандитов в бегство, он покачал головой и принялся приводить в чувство сержанта Гарсию. Но когда тот очнулся, рядом с ним никого не было, и только добравшись до гарнизона и разувшись, сержант обнаружил на подошвах своих сапог царапины от чего-то острого. Царапины образовывали буквы «Z».
Продолжение следует.
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
Обсуждение (2)