Мария Титарчук
Меня зовут Лореляй. Глава 10
Всем добра, дорогие бейбики! Предыдущая глава — здесь:
babiki.ru/blog/proba-pera/174596.html
Ну, а мы продолжаем продолжать (смайлик)
Старый, заброшенный парк аттракционов в самом конце Унтер ден Линден в час заката был почти безлюден. Почти – потому что толпы туристов уже схлынули, а время влюбленных парочек и “детей ночи” (эмо, готов и иже с ними) еще не настало.
Изредка на заросших бурьянами аллеях попадались экстремалы-любители эффектных селфи со смартфонами наперевес.
— Как же здесь красиво! – совершенно искренне восхитилась Лореляй Мюллер, усаживаясь на старую, покосившуюся скамейку возле полувысохшего пруда, в котором, кроме своего давным-давно заржавевшего собрата, вяло и меланхолично плавал один-единственный лебедь.
Птица, по-видимому, была совсем ручной, потому что сама подошла к девушке, которая была в образе наяды с цветочным венком на голове, чтобы взять хлеб, и даже позволила себя погладить.
— Ты разве здесь раньше никогда не бывала? – изумился Ритхарт Кнабе, устраиваясь рядом.
— Была, конечно! Мы с Агатой постоянно бегали в парк, тайком от вездесущего Vater, конечно. Один раз, помню, нам даже крепко влетело… Сейчас мы уже взрослые, но все равно иногда приходим сюда. Просто побыть наедине с самими собой и со своими мыслями.
— На меня заброшенные места действуют угнетающе, — признался Ритхарт. – Но это, пожалуй, единственное место, где мне, как фотографу, интересно. Mein Gott, да это же просто…
— А со мной тебе интересно? – вдруг безо всякого перехода, прямо и открыто спросила его Лореляй.
Молодой немец не успел ничего ответить – девушка уже сняла со своей головы благоухающий венок из летних красок. В следующую секунду он ощутил на своих губах поцелуй.
— Na ja, meine schӧne Lorelei (нем. О, да, моя прекрасная Лореляй), — потрясенно прошептал Ритхарт, совершенно не соображая, что он, собственно, говорит. – Закрой глаза. Верь мне. И ничего не бойся.
— Natürlich, meine Prinz! (нем. Естественно, мой принц), — рассмеялась Лореляй и подала руку своему спутнику.
… Девушка не подглядывала. По крайней мере, Ритхарту Кнабе хотелось в это верить, пока он вел ее вглубь парка извилистыми, заросшими аллеями.
Лореляй не терпелось узнать, что за сюрприз ей приготовили. Наконец они вошли в какое-то здание, и ей на ступеньках галантно подали руку. Подниматься пришлось довольно долго, затем были очень длинный коридор со скрипучим паркетом и не менее скрипучая дверь…
— Открывай глаза, радость 6моя.
Лорелея Мюллер не удержалась и восхищенно вскрикнула. «Значит, не подглядывала! И, похоже, никогда здесь не была…» — эта мысль отчего-то обрадовала Ритхарта, как мальчишку-подростка.
Лореляй и вправду оказалась в «доме с привидениями» впервые.
В детстве они с сестрой обходили владения господина Флореску стороной и никогда не задерживались возле фонтана с Ундиной после заката – девочки искренне считали чудаковатого дядьку, хозяина усадьбы, графом Дракулой во плоти.
— Михай нас не сьест, — заверил девушку Ритхарт, видя ее восторг наполовину с замешательством.
— Я знаю. Потому что рядом со мной есть ты, — тепло улыбнулась ему Лореляй.
— Тогда не будет ли миледи угодно отужинать со мной? – на одном дыхании выпалил молодой фотограф, отодвигая своей даме стул.
— Ритхарт, тебе только в кино сниматься! – веселилась Лореляй, пока он разливал шампанское.
— Боже упаси! Я разве так похож на Тома Круза в роли вампира Лестата? – изумился молодой немец и даже пролил несколько капель на скатерть. Эту привычку, которая выдавала обычно человека с головой, когда он волнуется, фотограф невольно перенял у Отто Райхенау.
Ритхарт немного грустно, задумчиво-просветленно улыбнулся своим собственным мыслям.
Мальчик с хрустальным голосом соловья и с кладбищенским ветром в голове навсегда, похоже, пустил корни в его сердце – ведь первая любовь не ржавеет.
Но тогда, сожалея об ушедшей весне, которая, как ему казалось, будет длиться вечно, Ритхарт Кнабе еще не понимал, что в его сердце уже затеплилась… иная, новая жизнь.
— Ты в порядке?
Молодой немец вздрогнул и чуть не выронил бокал. В другой ситуации этот дурацкий и, как показывает жизнь, абсолютно дежурный вопрос его непременно бы выбесил, но Ритхарт был благодарен Лореляй за то, что она, сама, быть может, не ведая, вытащила его из омута небезопасно-привлекательных, смутных и неясных грез весьма сомнительного происхождения.
Ритхарту показалось на долю секунды, что он даже увидел перед собой праматерь рода человеческого Еву за мгновение до грехопадения во всем своем неприкрытом, еще целомудренном естестве, и почувствовал, что… краснеет. «Teufel! Пары шампанского в летний зной – весьма опасная штука…» — фотограф нетерпеливо тряхнул волосами, прогоняя навязчивое видение родом из доисторического прошлого. « Сгинь, изыди! In Dominus Sanctus…».
Однако видение и не думало убираться восвояси. Наоборот, обретя плоть и кровь Лореляй Мюллер, оно дразнило его, насмехалось над ним и над тем, что было им когда-то отвергнуто.
Белокурая валькирия тем временем, как ни в чем ни бывало, потянулась за канапе с форелью, и Ритхарт Кнабе, как завороженный, смотрел на ее руки с изящными, породистыми, трогательно выступающими запястьями.
Такие руки, пожалуй, только у Отто Райхенау…
Фотограф судорожно сглотнул, тщетно пытаясь унять сердцебиение. «Прошлое прекрасно тем, что оно – прошлое». Однако оно, тем не менее, не хотело его отпускать и держало его в своем мучительном и… сладостном плену лишь для того, чтобы Ритхарт Ганс Модест Кнабе понял: выход он должен найти сам, ибо все, имеющее свое начало, имеет и свой конец. И наоборот. А, быть может, конец – это и есть начало?
Ритхарт совсем запутался и вдруг осознал, что совсем теряет связь с окружающей его действительностью.
— Аз есмь альфа и омега, — голос Лореляй Мюллер прозвучал голосом архангела. Или это ему только показалось в теплом мареве трепетно, медленно угасающего летнего вечера?
Девушка снова сняла с головы венок, но вовсе не для поцелуя, и завела руку за спину.
— Nein, — пересохшими губами умоляюще прошептал Ритхарт Кнабе.
Но лазорево-дымчатое, невесомое одеяние цвета утренней зари уже с тихим шелестом очутилось на полу, и Лореляй вышла из него, словно Афродита из пены морской.
— Mein Gott! – руки Ритхарта предательски дрогнули, и он со звоном опрокинул едва начатый бокал с шампанским.
— Я знаю, чего ты хочешь, Ритхарт Кнабе. И чего ты страшишься больше всего на свете. Просто иди ко мне и ничего не бойся.
«Teufel! Замажьте мне уши воском, как Одиссею, кто-нибудь!» — в ужасе подумал молодой немец, чувствуя, как у него темнеет в глазах от страха и от… желания.
В этот момент Ритхарт Кнабе внезапно понял, что ему опять хочется открыть ящик Пандоры. Чтобы начать все сначала.
— Я готов, — глухим, изменившимся голосом проговорил фотограф и, сглотнув, расстегнул сперва одну пуговицу на рубашке. А потом еще одну. И еще.
Лореляй Мюллер полностью доверилась ему.
В фотостудии они уже сделали бесчисленное количество снимков в стиле «ню», но это было просто красивой игрой во взрослые игры, не более того.
Сегодня Лорелея была не просто моделью, хотя Ритхарт не удержался и сделал несколько эффектных фото на фоне полуразрушенных, покосившихся аттаркционов. Здесь же, в “доме с привидениями”, она предстала перед ним полностью обнаженной и беззащитной.
Сделав этот отчаянно-трогательный жест, Лореляй ничего не попросила и не потребовала взамен, как другие.
Кроме одного.
Взаимного доверия.
И Ритхарт Кнабе, решительно решительно расстегнув последнюю пуговицу, освободился от рубашки.
— Ну, как, хорош Апполон? – нервно хихикнув, фотограф покраснел, хотя они оба видели друг друга в неглиже бесчисленное количество раз.
— Ты такой крепкий! И сильный, — совсем как ребенок восхитилась Лореляй, осторожно проводя тонкими пальчиками по его груди и животу. У Ритхарта Кнабе предательски защипало в носу, а затем внутри что-то болезненно сдвинулось и сломалось.
Навсегда.
For ever.
Für immer.
…Как он остался в чем мать родила, молодой немец не помнил. Не помнил он и многое из того, что он натворил в тот теплый, летний вечер, настоянный на медуничных сумерках, которые незаметно, изподволь забирали его привычные краски.
Ясно и отчетливо Ритхарт Ганс Модест Кнабе запомнил только две вещи – новое, незнакомое, такое странное и непривычное чувство нежности к хрупкой девушке, доверчиво прильнувшей к его груди во сне, и ощущение того, что его жизнь отныне навряд ли будет прежней…
Полная луна внезапно выкатилась из-за облаков, и Лореляй, шевельнувшись, распахнула свои ясные, голубые глаза. Ритхарт вздрогнул от неожиданности – ему показалось, что в бархатном вечернем сумраке, который именно сегодня был живым, подвижным, как ртуть и осязаемым, вспыхнули два лунных камешка-селенита.
— Ритхарт, я хочу увидеть привидение!
— Na, ja? Прямо сейчас, что ли? – удивился молодой немец.
— Ну, да. Луна давным-давно взошла, и призраки наверняка выбрались на променад, — в мгновение ока Лореляй рыбкой нырнула в свою лазоревую тунику, и Ритхарту, который нехотя выбрался из кровати и последовал примеру своей подруги, принявшись торопливо одеваться, в определенный момент показалось, что весь сегодняшний день был неким удивительным, сумбурно-фантастическим сном наяву: прогулка по старому, брошенному парку, романтическое свидание при вечах в “призрачном” особняке с дурной славой, которая, как выяснилось, круче любого “черного пиара”, праматерь Ева, тянущаяся за пресловутым яблоком Познания, которая, в конце концов, обрела плоть и кровь Лореляй Мюллер…
А теперь им обоим предстояла, похоже, вполне себе реальная и нешуточная погоня за привидением.
Однако коридоры особняка, к разочарованию молодых людей, оказались пусты. Да и в доме стояла, как выяснилось, совершенно нетипичная для этого заведения тишина.
— Призраки тут есть, самые настоящие, — заверил девушку Ритхарт, в недоумении озираясь по сторонам. – Только, похоже, старина Михай прикрыл свою резиденцию для живых и не-живых на спецобслуживание.
— Это из-за нашего свидания, na ja?
— Не думаю. У господина Флореску я наверняка не единственный VIP-клиент, — с этими словами молодой немец решительно двинулся вперед, благо, мерцающего, неверного света от газовых рожков вполне хватало.
— Мы все-так ловим привидение? Супер! – обрадовалась Лореляй.
— Мы наверняка увидим кое-что покруче завалящего и безобидного Каспера, которому только впору туристов пугать, — пробормотал Ритхарт Кнабе, чувствуя, как его магическое чутье подает отчаянные сигналы “SOS».
Девушка изумленно посмотрела на него, но вслух ничего не сказала.
— Какого черта?! – Ритхарт внезапно затормозил у просторной, застекленной веранды, и Лореляй наскочила на его широкую спину.
Фонтан с Ундиной, залитый лунным сиянием, был как на ладони, и вокруг него суетился человек, расставляя по периметру черные, восковые свечи и бормоча заклинания на арамейском себе под нос.
— Это еще что за чудик? – удивилась девушка. – По-моему, он мне смутно кого-то напоминает…
— Это писатель Эжен Каминский. И он, похоже, собрался навалять очередной бестселлер, вернее, сыграть в квест со множеством неизвестных…
Mein Gott! – выудив из кармана телефон, Ритхарт Кнабе в прострации уставился на дисплей, где было восемь пропущенных звонков: пять от Ксении Вебер и три от Отто. – Сегодня же день летнего солнцестояния, вернее, уже ночь, и я…
— Не знаю, о чем ты сейчас говоришь, Ритхарт. По-моему, ты перегрелся в парке, когда меня фотографировал. Но я думаю, что смогу испортить этому парню всю малину, — с этими словами Лореляй, хитро улыбнувшись, извлекла из складок своего платья длинный красный шнурок с висящей на нем оккультной символикой, среди которой довольно часто попадался знак спирали. – Когда мне было пять, этой фишке обучила меня одна старая цыганка. Она сказала, что при помощи заклинания «Узел Арахны» можно помешать любому злу…
— Стой, ты даже не представляешь, во что ты ввязываешься! – молодой немец в паник перехватил свою подругу за руки. – Это очень опасно. И у нас уже есть свой план…
— Думаю, план «б» вам не помешает, na ja? – улыбнувшись, Лореляй проворно зашевелила пальцами, сплетая сетку в виде «ловца снов» и нашептывая на цыганском языке заклинание.
«Ксюха меня всенепременно убьет», — удрученно подумал Ритхарт, и, набросив на плечи девушки свой летний френч, снова достал телефон и нажал на вызов.
(Продолжение следует)
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
babiki.ru/blog/proba-pera/174596.html
Ну, а мы продолжаем продолжать (смайлик)
Старый, заброшенный парк аттракционов в самом конце Унтер ден Линден в час заката был почти безлюден. Почти – потому что толпы туристов уже схлынули, а время влюбленных парочек и “детей ночи” (эмо, готов и иже с ними) еще не настало.
Изредка на заросших бурьянами аллеях попадались экстремалы-любители эффектных селфи со смартфонами наперевес.
— Как же здесь красиво! – совершенно искренне восхитилась Лореляй Мюллер, усаживаясь на старую, покосившуюся скамейку возле полувысохшего пруда, в котором, кроме своего давным-давно заржавевшего собрата, вяло и меланхолично плавал один-единственный лебедь.
Птица, по-видимому, была совсем ручной, потому что сама подошла к девушке, которая была в образе наяды с цветочным венком на голове, чтобы взять хлеб, и даже позволила себя погладить.
— Ты разве здесь раньше никогда не бывала? – изумился Ритхарт Кнабе, устраиваясь рядом.
— Была, конечно! Мы с Агатой постоянно бегали в парк, тайком от вездесущего Vater, конечно. Один раз, помню, нам даже крепко влетело… Сейчас мы уже взрослые, но все равно иногда приходим сюда. Просто побыть наедине с самими собой и со своими мыслями.
— На меня заброшенные места действуют угнетающе, — признался Ритхарт. – Но это, пожалуй, единственное место, где мне, как фотографу, интересно. Mein Gott, да это же просто…
— А со мной тебе интересно? – вдруг безо всякого перехода, прямо и открыто спросила его Лореляй.
Молодой немец не успел ничего ответить – девушка уже сняла со своей головы благоухающий венок из летних красок. В следующую секунду он ощутил на своих губах поцелуй.
— Na ja, meine schӧne Lorelei (нем. О, да, моя прекрасная Лореляй), — потрясенно прошептал Ритхарт, совершенно не соображая, что он, собственно, говорит. – Закрой глаза. Верь мне. И ничего не бойся.
— Natürlich, meine Prinz! (нем. Естественно, мой принц), — рассмеялась Лореляй и подала руку своему спутнику.
… Девушка не подглядывала. По крайней мере, Ритхарту Кнабе хотелось в это верить, пока он вел ее вглубь парка извилистыми, заросшими аллеями.
Лореляй не терпелось узнать, что за сюрприз ей приготовили. Наконец они вошли в какое-то здание, и ей на ступеньках галантно подали руку. Подниматься пришлось довольно долго, затем были очень длинный коридор со скрипучим паркетом и не менее скрипучая дверь…
— Открывай глаза, радость 6моя.
Лорелея Мюллер не удержалась и восхищенно вскрикнула. «Значит, не подглядывала! И, похоже, никогда здесь не была…» — эта мысль отчего-то обрадовала Ритхарта, как мальчишку-подростка.
Лореляй и вправду оказалась в «доме с привидениями» впервые.
В детстве они с сестрой обходили владения господина Флореску стороной и никогда не задерживались возле фонтана с Ундиной после заката – девочки искренне считали чудаковатого дядьку, хозяина усадьбы, графом Дракулой во плоти.
— Михай нас не сьест, — заверил девушку Ритхарт, видя ее восторг наполовину с замешательством.
— Я знаю. Потому что рядом со мной есть ты, — тепло улыбнулась ему Лореляй.
— Тогда не будет ли миледи угодно отужинать со мной? – на одном дыхании выпалил молодой фотограф, отодвигая своей даме стул.
— Ритхарт, тебе только в кино сниматься! – веселилась Лореляй, пока он разливал шампанское.
— Боже упаси! Я разве так похож на Тома Круза в роли вампира Лестата? – изумился молодой немец и даже пролил несколько капель на скатерть. Эту привычку, которая выдавала обычно человека с головой, когда он волнуется, фотограф невольно перенял у Отто Райхенау.
Ритхарт немного грустно, задумчиво-просветленно улыбнулся своим собственным мыслям.
Мальчик с хрустальным голосом соловья и с кладбищенским ветром в голове навсегда, похоже, пустил корни в его сердце – ведь первая любовь не ржавеет.
Но тогда, сожалея об ушедшей весне, которая, как ему казалось, будет длиться вечно, Ритхарт Кнабе еще не понимал, что в его сердце уже затеплилась… иная, новая жизнь.
— Ты в порядке?
Молодой немец вздрогнул и чуть не выронил бокал. В другой ситуации этот дурацкий и, как показывает жизнь, абсолютно дежурный вопрос его непременно бы выбесил, но Ритхарт был благодарен Лореляй за то, что она, сама, быть может, не ведая, вытащила его из омута небезопасно-привлекательных, смутных и неясных грез весьма сомнительного происхождения.
Ритхарту показалось на долю секунды, что он даже увидел перед собой праматерь рода человеческого Еву за мгновение до грехопадения во всем своем неприкрытом, еще целомудренном естестве, и почувствовал, что… краснеет. «Teufel! Пары шампанского в летний зной – весьма опасная штука…» — фотограф нетерпеливо тряхнул волосами, прогоняя навязчивое видение родом из доисторического прошлого. « Сгинь, изыди! In Dominus Sanctus…».
Однако видение и не думало убираться восвояси. Наоборот, обретя плоть и кровь Лореляй Мюллер, оно дразнило его, насмехалось над ним и над тем, что было им когда-то отвергнуто.
Белокурая валькирия тем временем, как ни в чем ни бывало, потянулась за канапе с форелью, и Ритхарт Кнабе, как завороженный, смотрел на ее руки с изящными, породистыми, трогательно выступающими запястьями.
Такие руки, пожалуй, только у Отто Райхенау…
Фотограф судорожно сглотнул, тщетно пытаясь унять сердцебиение. «Прошлое прекрасно тем, что оно – прошлое». Однако оно, тем не менее, не хотело его отпускать и держало его в своем мучительном и… сладостном плену лишь для того, чтобы Ритхарт Ганс Модест Кнабе понял: выход он должен найти сам, ибо все, имеющее свое начало, имеет и свой конец. И наоборот. А, быть может, конец – это и есть начало?
Ритхарт совсем запутался и вдруг осознал, что совсем теряет связь с окружающей его действительностью.
— Аз есмь альфа и омега, — голос Лореляй Мюллер прозвучал голосом архангела. Или это ему только показалось в теплом мареве трепетно, медленно угасающего летнего вечера?
Девушка снова сняла с головы венок, но вовсе не для поцелуя, и завела руку за спину.
— Nein, — пересохшими губами умоляюще прошептал Ритхарт Кнабе.
Но лазорево-дымчатое, невесомое одеяние цвета утренней зари уже с тихим шелестом очутилось на полу, и Лореляй вышла из него, словно Афродита из пены морской.
— Mein Gott! – руки Ритхарта предательски дрогнули, и он со звоном опрокинул едва начатый бокал с шампанским.
— Я знаю, чего ты хочешь, Ритхарт Кнабе. И чего ты страшишься больше всего на свете. Просто иди ко мне и ничего не бойся.
«Teufel! Замажьте мне уши воском, как Одиссею, кто-нибудь!» — в ужасе подумал молодой немец, чувствуя, как у него темнеет в глазах от страха и от… желания.
В этот момент Ритхарт Кнабе внезапно понял, что ему опять хочется открыть ящик Пандоры. Чтобы начать все сначала.
— Я готов, — глухим, изменившимся голосом проговорил фотограф и, сглотнув, расстегнул сперва одну пуговицу на рубашке. А потом еще одну. И еще.
Лореляй Мюллер полностью доверилась ему.
В фотостудии они уже сделали бесчисленное количество снимков в стиле «ню», но это было просто красивой игрой во взрослые игры, не более того.
Сегодня Лорелея была не просто моделью, хотя Ритхарт не удержался и сделал несколько эффектных фото на фоне полуразрушенных, покосившихся аттаркционов. Здесь же, в “доме с привидениями”, она предстала перед ним полностью обнаженной и беззащитной.
Сделав этот отчаянно-трогательный жест, Лореляй ничего не попросила и не потребовала взамен, как другие.
Кроме одного.
Взаимного доверия.
И Ритхарт Кнабе, решительно решительно расстегнув последнюю пуговицу, освободился от рубашки.
— Ну, как, хорош Апполон? – нервно хихикнув, фотограф покраснел, хотя они оба видели друг друга в неглиже бесчисленное количество раз.
— Ты такой крепкий! И сильный, — совсем как ребенок восхитилась Лореляй, осторожно проводя тонкими пальчиками по его груди и животу. У Ритхарта Кнабе предательски защипало в носу, а затем внутри что-то болезненно сдвинулось и сломалось.
Навсегда.
For ever.
Für immer.
…Как он остался в чем мать родила, молодой немец не помнил. Не помнил он и многое из того, что он натворил в тот теплый, летний вечер, настоянный на медуничных сумерках, которые незаметно, изподволь забирали его привычные краски.
Ясно и отчетливо Ритхарт Ганс Модест Кнабе запомнил только две вещи – новое, незнакомое, такое странное и непривычное чувство нежности к хрупкой девушке, доверчиво прильнувшей к его груди во сне, и ощущение того, что его жизнь отныне навряд ли будет прежней…
Полная луна внезапно выкатилась из-за облаков, и Лореляй, шевельнувшись, распахнула свои ясные, голубые глаза. Ритхарт вздрогнул от неожиданности – ему показалось, что в бархатном вечернем сумраке, который именно сегодня был живым, подвижным, как ртуть и осязаемым, вспыхнули два лунных камешка-селенита.
— Ритхарт, я хочу увидеть привидение!
— Na, ja? Прямо сейчас, что ли? – удивился молодой немец.
— Ну, да. Луна давным-давно взошла, и призраки наверняка выбрались на променад, — в мгновение ока Лореляй рыбкой нырнула в свою лазоревую тунику, и Ритхарту, который нехотя выбрался из кровати и последовал примеру своей подруги, принявшись торопливо одеваться, в определенный момент показалось, что весь сегодняшний день был неким удивительным, сумбурно-фантастическим сном наяву: прогулка по старому, брошенному парку, романтическое свидание при вечах в “призрачном” особняке с дурной славой, которая, как выяснилось, круче любого “черного пиара”, праматерь Ева, тянущаяся за пресловутым яблоком Познания, которая, в конце концов, обрела плоть и кровь Лореляй Мюллер…
А теперь им обоим предстояла, похоже, вполне себе реальная и нешуточная погоня за привидением.
Однако коридоры особняка, к разочарованию молодых людей, оказались пусты. Да и в доме стояла, как выяснилось, совершенно нетипичная для этого заведения тишина.
— Призраки тут есть, самые настоящие, — заверил девушку Ритхарт, в недоумении озираясь по сторонам. – Только, похоже, старина Михай прикрыл свою резиденцию для живых и не-живых на спецобслуживание.
— Это из-за нашего свидания, na ja?
— Не думаю. У господина Флореску я наверняка не единственный VIP-клиент, — с этими словами молодой немец решительно двинулся вперед, благо, мерцающего, неверного света от газовых рожков вполне хватало.
— Мы все-так ловим привидение? Супер! – обрадовалась Лореляй.
— Мы наверняка увидим кое-что покруче завалящего и безобидного Каспера, которому только впору туристов пугать, — пробормотал Ритхарт Кнабе, чувствуя, как его магическое чутье подает отчаянные сигналы “SOS».
Девушка изумленно посмотрела на него, но вслух ничего не сказала.
— Какого черта?! – Ритхарт внезапно затормозил у просторной, застекленной веранды, и Лореляй наскочила на его широкую спину.
Фонтан с Ундиной, залитый лунным сиянием, был как на ладони, и вокруг него суетился человек, расставляя по периметру черные, восковые свечи и бормоча заклинания на арамейском себе под нос.
— Это еще что за чудик? – удивилась девушка. – По-моему, он мне смутно кого-то напоминает…
— Это писатель Эжен Каминский. И он, похоже, собрался навалять очередной бестселлер, вернее, сыграть в квест со множеством неизвестных…
Mein Gott! – выудив из кармана телефон, Ритхарт Кнабе в прострации уставился на дисплей, где было восемь пропущенных звонков: пять от Ксении Вебер и три от Отто. – Сегодня же день летнего солнцестояния, вернее, уже ночь, и я…
— Не знаю, о чем ты сейчас говоришь, Ритхарт. По-моему, ты перегрелся в парке, когда меня фотографировал. Но я думаю, что смогу испортить этому парню всю малину, — с этими словами Лореляй, хитро улыбнувшись, извлекла из складок своего платья длинный красный шнурок с висящей на нем оккультной символикой, среди которой довольно часто попадался знак спирали. – Когда мне было пять, этой фишке обучила меня одна старая цыганка. Она сказала, что при помощи заклинания «Узел Арахны» можно помешать любому злу…
— Стой, ты даже не представляешь, во что ты ввязываешься! – молодой немец в паник перехватил свою подругу за руки. – Это очень опасно. И у нас уже есть свой план…
— Думаю, план «б» вам не помешает, na ja? – улыбнувшись, Лореляй проворно зашевелила пальцами, сплетая сетку в виде «ловца снов» и нашептывая на цыганском языке заклинание.
«Ксюха меня всенепременно убьет», — удрученно подумал Ритхарт, и, набросив на плечи девушки свой летний френч, снова достал телефон и нажал на вызов.
(Продолжение следует)
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
Обсуждение (8)
Надеюсь, весна принесёт вдохновение!