Мария Титарчук
Любимый немец. Глава 12, часть 4
Всем добра! Предыдущая часть 12 главы тут:
babiki.ru/blog/proba-pera/153044.html
ВНИМАНИЕ! Во избежание недоразумений, произведение по содержанию относится к разряду 18+ и в нем есть соответствующие иллюстрации. Всех несогласных, несовершеннолетних, а также лиц с тонкой психикой убедительная просьба проходить мимо.
* * *
Маргарите наконец удалось отыскать Ритхарта Кнабе возле столика парфюмера Златы Винниковой. Было без четверти одиннадцать, и час знакомства с мистером Совершенство, обещанного Ксенией Вебер, неумолимо приближался. Девушке хотелось заполучить профессиональное фото на память со своим кумиром.
— А, фройляйн Маргарита. Здравствуй, — улыбнулся молодой немец, с увлечением смешивая ваниль и кедр, изысканный шафран и терпкую, перечную мяту, острую гвоздику и солнечный, горьковато-апельсиновый нероли.
— Очень даже ничего. Интересный аромат, — Рита сунула нос в стеклянный флакончик-розу с изящной, металлической крышкой-стебельком. Композиция имела сложный, многослойный «шлейф» и богатую, насыщенную «ноту сердца», оставляющую довольно двусмысленное впечатление изысканной роскоши и утонченного разврата.
Девушка поспешно закрыла флакон.
— Ты боишься, Рита? – мягко, чуть насмешливо проворковал Ритхарт. Немного подумав, он открыл емкость и кинул на ее дно маленький комочек серой амбры. – Духи – это всего лишь прекрасная симфония ароматов. Открывая флакон, ты заставляешь играть целый оркестр. Es ist natürlich (нем. Это естественно).
— Интересное сравнение, Ритхарт. Знаешь, я как-то никогда не думала об этом, — рассмеялась Маргарита.
Ритхарт улыбнулся. Ее смех был, пожалуй, единственным девичьим смехом, который его не раздражал.
— Марго, где ты пропадаешь? – совсем как кобра, сбежавшая от факира, зашипела за их спинами Ксения Вебер, и Ритхарт от неожиданности чуть не уронил флакон, однако Отто успел подхватить его в самый последний момент и, вероятно, задержал его руку в своей несколько дольше, чем требовало того элементарное приличие – поймав недоумевающий взгляд Ксюши, юноша поспешил ретироваться, зацепив перед этим, правда, край стола – колбочки и пузырьки на нем угрожающе звякнули.
— Ничего, бывает. Ох, уж эта творческая богема! – совершенно невозмутимо сказал Ритхарт и сделал вид, что внимательно изучает на свет содержимое чудом спаспенного весьма неоднозначным образом флакона.
— Нам пора, — Маргарита вопросительно посмотрела на него, и молодой фотограф направился следом за ней в актовый зал.
* * *
Время и пространство, сделав немыслимый, невероятный кульбит-спираль, совсем как во время магических сеансов колдуньи Инессы, замерли и остановились.
Евгений Каминский не верил собственным глазам.
— Привет. Я Маргарита.
Инесса прекрасно знала свое дело. И теперь перед ним стояла та, от которой Тьма отказалась. Та, которая должна была в одночасье перевернуть всю его жизнь. В первый раз двигателем его прогресса три года назад оказался страх. Дикий, животный ужас потерять самое дорогое – собственную жизнь. Евгений до сих пор иногда просыпался от кошмаров в холодном поту. Правда, беспокоили его в основном те, кто выполнил свою миссию и отправился в Страну Вечного Вдохновения.
Теперь же молодому писателю требовался совершенно иной стимул.
— Евгений. Женя. Можно просто Эжен, — отчаянно заикаясь, совсем как на своем самом первом экзамене по латинскому языку, проговорил Каминский и, оставив в покое кружевное жабо, принялся сперва за манжеты, а потом – за лакированную трость.
— Выпей шампанского, мин херц, — Ритхарт услужливо передал писателю бокал.
— Danke shӧn (нем. Премного благодарен), — Евгений залпом осушил игристый напиток. Скромно переминающаяся с ноги на ногу девушка с огромным фотоаппаратом являла по сравнению с ним образец олимпийского спокойствия. “Я испугался первокурсницы, что ли? – недоверчиво усмехнулся про себя молодой человек. – Бред какой-то! Эта девочка еще вчера, считай, сидела за школьной партой…”.
Однако аутотренинг отчего-то не спешил работать. И Евгений прекрасно знал причину. Он собственными глазами видел, как Тьма, призванная Инессой, сперва протянула свои щупальца к его новой знакомой, а потом отдернула их, словно ошпарившись.
У Маргариты Кипеловой было то, чего не было у других.
Тьма в очередной раз благословила своего непутевого подопечного.
И Каминскому стало страшно. Так страшно ему не было даже тогда, когда его машина уходила под лед, или когда он брал в руки заговоренную флейту, разыгрывая финальный акт “Трех Офелий”.
Захотелось, немо закричав, броситься, куда глаза глядят, хоть на край земли… Как там у Александра Блока?
«Я накрою голову белым,
Закричу, и брошусь в поток,
И, качнувшись, всплывет над телом
Благовонный речной цветок…».
— Мне нравится самый последний вариант, — улыбнулась девушка, диву даваясь собственной смелости: всего полчаса назад у нее подгибались колени, а голос дрожал и пропадал. – Тогда называй меня Марго. Просто Марго.
— Как Маргариту Наваррскую, — рассеянно проговорил Евгений.
— Только учти, в моей коллекции еще нету ни одного сердца. Твое будет первое, — рассмеялась Маргарита, а молодой человек – следом за ней. Даже Ритхарт смеялся от души.
Напряжение куда-то ушло и рассеялось. Совсем как Тьма после «благословения предков». Евгений вздрогнул и едва заметно поежился, в который раз словив себя на довольно дурацком в век материализма и индивидуального прогресса ощущении, что за ним наблюдают самым пристальным образом. С Той стороны.
— Какая необычная презентация! – восторженно воскликнула Маргарита, едва за Ритхартом, который пообещал готовые снимки премиум-класса к завтрашнему вечеру, закрылась дверь актового зала. – Мне даже жутко стало, представь себе.
— Ну, значит, моя затея удалась. И испугалась, похоже, не только ты одна, Марго.
— Qui? – девушка вопросительно посмотрела на него.
— Я давно мечтал устроить «ночь ужасов», — признался Евгений. Сказал — и испугался.
«А что, если она все поймет? Или уже поняла? Мой спич действительно был на грани фола, и я наверняка наболтал на публике много лишнего… Марго недавно отмечала день рождения. Инесса говорит, что у мартовских девчонок просто чудовищная интуиция…
Я и вправду полный лузер! И лох по совместительству…».
Однако в глазах Риты читалось лишь безмерное восхищение. Инесса из-за сцены сделала ему двумя пальцами «викторию», и молодой писатель успокоился. Юная «Кассандра», судя по всему, ни бельмеса не знает о своих особых дарованиях, и навряд ли поймет, что происходит. Не без помощи Тиамат, конечно. Евгений, украдкой достав из складок плаща зеркало Хаоса, заглянул в него. Темная Богиня ободряюще ему подмигнула. Юноша поспешил убрать безделушку, но было поздно.
— Что это у тебя? Зеркало? Ого, какое красивое! Можно посмотреть?
И Евгений, скрепя сердце, согласился. «Девчонки есть девчонки. Они – как настоящие сороки. Думаю, ничего дурного не будет, если…».
Каминский не успел довести свою мысль до конца. Сперва раздался оглушительный треск и зеркальце очутилось на полу, а потом осколки полетели в разные стороны…
— Ой… — девушка, прижимая ладонь к правой щеке, присела на корточки и в прострации потрогала кусочки стекла, но тут же отдернула от них руку, словно от ожога.
На секунду ей даже показалось, что в одном из осколков она увидела чей-то неприличный жест с выставленным вперед средним пальцем.
— Марго, ты в порядке? – Каминский встревоженно наклонился над девушкой.
— Да, только порезалась немного. Ну, и семь лет счастья не видать…
— Вот, держи, — обхлопав карманы в поисках платка и не найдя такового, Евгений стащил с шеи заговоренный белый шарф, который он предусмотрительно захватил на презентацию на всякий случай, и прижал его к небольшой ссадине на щеке девушки.
Колдунья Инесса за кулисами ликовала. «Браво, Эжен, ты очень сообразителен. Привязка на крови – то, что надо. Теперь королева Марго от тебя точно никуда не денется!».
— Прости, я такая неловкая… Я разбила твое зеркало и испортила тебе шарф!
Однако Евгений Каминский ничего не ответил, потрясенно глядя мимо девушки прямо перед собой. На полу сцены не осталось ни осколочка, а само зеркало было целым и невредимым, совсем как три года назад, когда он со всей дури запустил им в стену.
«Инес, прекрати, это уже перебор. Я прекрасно помню про «день Нептуна». И про контракт тоже!».
… За спинами молодых людей деликатно кашлянули.
— Эжен, возьми, это твое, — лучезарно улыбаясь, Инесса протянула своему названному брату артефакт.
— Ничего себе! – вырвалось у Маргариты, когда она погладила абсолютно ровную, обсидианово-черную поверхность, в которой почему-то не нашла своего отражения.
— Я его вылечила. Поэтому оно пока ничего не показывает, — пояснила колдунья девушке и, на прощание помахав ей рукой, важно удалилась.
— Уже поздно, Марго. Позволь мне тебя проводить. Но если наша с тобой встреча была записана рукой Предвечного на скрижалях Вселенной, то мы с тобой обязательно встретимся. И намного быстрее, чем ты думаешь…
Именно в этот момент часы в фойе начали бить полночь, возвещая о завершении «готического вечера ужасов», а канделябры медленно погасли один за другим.
Тьма снова вступила в свои права.
Но хрупкой, темноволосой девушке, доверчиво вложившей свои изящные пальчики в твердую, узкую, аристократическую ладонь незнакомого парня, было невдомек, что настоящая «ночь страха», и не одна, у нее еще впереди…
* * *
Начался дождь, и гости, выходящие из теплого, сухого фойе, нехотя раскрывали свои зонты. А в ночи благоухала молодая листва, дразняще, волнующе пахли влажная земля и мокрый асфальт.
… На крыльце Амалия Карловна едва ли не нос к носу столкнулась уже с хорошо знакомой ей странной парой.
Ритхарт одной рукой держал огромный, полутораметровый, серо-стальной зонт; другой фотограф обнимал своего юного спутника, время от времени запуская пальцы в его влажные от дождя, темные волосы. Амалия Карловна даже видела, как на них мерцают в свете фар проезжающих мимо автомобилей маленькие, сияющие капельки.
Отто Райхенау был счастлив, как ни с кем и как никогда. Ритхарт Кнабе не заменял ему девушку.
Это было что-то другое; между молодыми людьми были иные, непонятные ей отношения.
«Готический вечер» стал для Амалии Карловны Вебер самым худшим ночным кошмаром.
(Продолжение следует)
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
babiki.ru/blog/proba-pera/153044.html
ВНИМАНИЕ! Во избежание недоразумений, произведение по содержанию относится к разряду 18+ и в нем есть соответствующие иллюстрации. Всех несогласных, несовершеннолетних, а также лиц с тонкой психикой убедительная просьба проходить мимо.
* * *
Маргарите наконец удалось отыскать Ритхарта Кнабе возле столика парфюмера Златы Винниковой. Было без четверти одиннадцать, и час знакомства с мистером Совершенство, обещанного Ксенией Вебер, неумолимо приближался. Девушке хотелось заполучить профессиональное фото на память со своим кумиром.
— А, фройляйн Маргарита. Здравствуй, — улыбнулся молодой немец, с увлечением смешивая ваниль и кедр, изысканный шафран и терпкую, перечную мяту, острую гвоздику и солнечный, горьковато-апельсиновый нероли.
— Очень даже ничего. Интересный аромат, — Рита сунула нос в стеклянный флакончик-розу с изящной, металлической крышкой-стебельком. Композиция имела сложный, многослойный «шлейф» и богатую, насыщенную «ноту сердца», оставляющую довольно двусмысленное впечатление изысканной роскоши и утонченного разврата.
Девушка поспешно закрыла флакон.
— Ты боишься, Рита? – мягко, чуть насмешливо проворковал Ритхарт. Немного подумав, он открыл емкость и кинул на ее дно маленький комочек серой амбры. – Духи – это всего лишь прекрасная симфония ароматов. Открывая флакон, ты заставляешь играть целый оркестр. Es ist natürlich (нем. Это естественно).
— Интересное сравнение, Ритхарт. Знаешь, я как-то никогда не думала об этом, — рассмеялась Маргарита.
Ритхарт улыбнулся. Ее смех был, пожалуй, единственным девичьим смехом, который его не раздражал.
— Марго, где ты пропадаешь? – совсем как кобра, сбежавшая от факира, зашипела за их спинами Ксения Вебер, и Ритхарт от неожиданности чуть не уронил флакон, однако Отто успел подхватить его в самый последний момент и, вероятно, задержал его руку в своей несколько дольше, чем требовало того элементарное приличие – поймав недоумевающий взгляд Ксюши, юноша поспешил ретироваться, зацепив перед этим, правда, край стола – колбочки и пузырьки на нем угрожающе звякнули.
— Ничего, бывает. Ох, уж эта творческая богема! – совершенно невозмутимо сказал Ритхарт и сделал вид, что внимательно изучает на свет содержимое чудом спаспенного весьма неоднозначным образом флакона.
— Нам пора, — Маргарита вопросительно посмотрела на него, и молодой фотограф направился следом за ней в актовый зал.
* * *
Время и пространство, сделав немыслимый, невероятный кульбит-спираль, совсем как во время магических сеансов колдуньи Инессы, замерли и остановились.
Евгений Каминский не верил собственным глазам.
— Привет. Я Маргарита.
Инесса прекрасно знала свое дело. И теперь перед ним стояла та, от которой Тьма отказалась. Та, которая должна была в одночасье перевернуть всю его жизнь. В первый раз двигателем его прогресса три года назад оказался страх. Дикий, животный ужас потерять самое дорогое – собственную жизнь. Евгений до сих пор иногда просыпался от кошмаров в холодном поту. Правда, беспокоили его в основном те, кто выполнил свою миссию и отправился в Страну Вечного Вдохновения.
Теперь же молодому писателю требовался совершенно иной стимул.
— Евгений. Женя. Можно просто Эжен, — отчаянно заикаясь, совсем как на своем самом первом экзамене по латинскому языку, проговорил Каминский и, оставив в покое кружевное жабо, принялся сперва за манжеты, а потом – за лакированную трость.
— Выпей шампанского, мин херц, — Ритхарт услужливо передал писателю бокал.
— Danke shӧn (нем. Премного благодарен), — Евгений залпом осушил игристый напиток. Скромно переминающаяся с ноги на ногу девушка с огромным фотоаппаратом являла по сравнению с ним образец олимпийского спокойствия. “Я испугался первокурсницы, что ли? – недоверчиво усмехнулся про себя молодой человек. – Бред какой-то! Эта девочка еще вчера, считай, сидела за школьной партой…”.
Однако аутотренинг отчего-то не спешил работать. И Евгений прекрасно знал причину. Он собственными глазами видел, как Тьма, призванная Инессой, сперва протянула свои щупальца к его новой знакомой, а потом отдернула их, словно ошпарившись.
У Маргариты Кипеловой было то, чего не было у других.
Тьма в очередной раз благословила своего непутевого подопечного.
И Каминскому стало страшно. Так страшно ему не было даже тогда, когда его машина уходила под лед, или когда он брал в руки заговоренную флейту, разыгрывая финальный акт “Трех Офелий”.
Захотелось, немо закричав, броситься, куда глаза глядят, хоть на край земли… Как там у Александра Блока?
«Я накрою голову белым,
Закричу, и брошусь в поток,
И, качнувшись, всплывет над телом
Благовонный речной цветок…».
— Мне нравится самый последний вариант, — улыбнулась девушка, диву даваясь собственной смелости: всего полчаса назад у нее подгибались колени, а голос дрожал и пропадал. – Тогда называй меня Марго. Просто Марго.
— Как Маргариту Наваррскую, — рассеянно проговорил Евгений.
— Только учти, в моей коллекции еще нету ни одного сердца. Твое будет первое, — рассмеялась Маргарита, а молодой человек – следом за ней. Даже Ритхарт смеялся от души.
Напряжение куда-то ушло и рассеялось. Совсем как Тьма после «благословения предков». Евгений вздрогнул и едва заметно поежился, в который раз словив себя на довольно дурацком в век материализма и индивидуального прогресса ощущении, что за ним наблюдают самым пристальным образом. С Той стороны.
— Какая необычная презентация! – восторженно воскликнула Маргарита, едва за Ритхартом, который пообещал готовые снимки премиум-класса к завтрашнему вечеру, закрылась дверь актового зала. – Мне даже жутко стало, представь себе.
— Ну, значит, моя затея удалась. И испугалась, похоже, не только ты одна, Марго.
— Qui? – девушка вопросительно посмотрела на него.
— Я давно мечтал устроить «ночь ужасов», — признался Евгений. Сказал — и испугался.
«А что, если она все поймет? Или уже поняла? Мой спич действительно был на грани фола, и я наверняка наболтал на публике много лишнего… Марго недавно отмечала день рождения. Инесса говорит, что у мартовских девчонок просто чудовищная интуиция…
Я и вправду полный лузер! И лох по совместительству…».
Однако в глазах Риты читалось лишь безмерное восхищение. Инесса из-за сцены сделала ему двумя пальцами «викторию», и молодой писатель успокоился. Юная «Кассандра», судя по всему, ни бельмеса не знает о своих особых дарованиях, и навряд ли поймет, что происходит. Не без помощи Тиамат, конечно. Евгений, украдкой достав из складок плаща зеркало Хаоса, заглянул в него. Темная Богиня ободряюще ему подмигнула. Юноша поспешил убрать безделушку, но было поздно.
— Что это у тебя? Зеркало? Ого, какое красивое! Можно посмотреть?
И Евгений, скрепя сердце, согласился. «Девчонки есть девчонки. Они – как настоящие сороки. Думаю, ничего дурного не будет, если…».
Каминский не успел довести свою мысль до конца. Сперва раздался оглушительный треск и зеркальце очутилось на полу, а потом осколки полетели в разные стороны…
— Ой… — девушка, прижимая ладонь к правой щеке, присела на корточки и в прострации потрогала кусочки стекла, но тут же отдернула от них руку, словно от ожога.
На секунду ей даже показалось, что в одном из осколков она увидела чей-то неприличный жест с выставленным вперед средним пальцем.
— Марго, ты в порядке? – Каминский встревоженно наклонился над девушкой.
— Да, только порезалась немного. Ну, и семь лет счастья не видать…
— Вот, держи, — обхлопав карманы в поисках платка и не найдя такового, Евгений стащил с шеи заговоренный белый шарф, который он предусмотрительно захватил на презентацию на всякий случай, и прижал его к небольшой ссадине на щеке девушки.
Колдунья Инесса за кулисами ликовала. «Браво, Эжен, ты очень сообразителен. Привязка на крови – то, что надо. Теперь королева Марго от тебя точно никуда не денется!».
— Прости, я такая неловкая… Я разбила твое зеркало и испортила тебе шарф!
Однако Евгений Каминский ничего не ответил, потрясенно глядя мимо девушки прямо перед собой. На полу сцены не осталось ни осколочка, а само зеркало было целым и невредимым, совсем как три года назад, когда он со всей дури запустил им в стену.
«Инес, прекрати, это уже перебор. Я прекрасно помню про «день Нептуна». И про контракт тоже!».
… За спинами молодых людей деликатно кашлянули.
— Эжен, возьми, это твое, — лучезарно улыбаясь, Инесса протянула своему названному брату артефакт.
— Ничего себе! – вырвалось у Маргариты, когда она погладила абсолютно ровную, обсидианово-черную поверхность, в которой почему-то не нашла своего отражения.
— Я его вылечила. Поэтому оно пока ничего не показывает, — пояснила колдунья девушке и, на прощание помахав ей рукой, важно удалилась.
— Уже поздно, Марго. Позволь мне тебя проводить. Но если наша с тобой встреча была записана рукой Предвечного на скрижалях Вселенной, то мы с тобой обязательно встретимся. И намного быстрее, чем ты думаешь…
Именно в этот момент часы в фойе начали бить полночь, возвещая о завершении «готического вечера ужасов», а канделябры медленно погасли один за другим.
Тьма снова вступила в свои права.
Но хрупкой, темноволосой девушке, доверчиво вложившей свои изящные пальчики в твердую, узкую, аристократическую ладонь незнакомого парня, было невдомек, что настоящая «ночь страха», и не одна, у нее еще впереди…
* * *
Начался дождь, и гости, выходящие из теплого, сухого фойе, нехотя раскрывали свои зонты. А в ночи благоухала молодая листва, дразняще, волнующе пахли влажная земля и мокрый асфальт.
… На крыльце Амалия Карловна едва ли не нос к носу столкнулась уже с хорошо знакомой ей странной парой.
Ритхарт одной рукой держал огромный, полутораметровый, серо-стальной зонт; другой фотограф обнимал своего юного спутника, время от времени запуская пальцы в его влажные от дождя, темные волосы. Амалия Карловна даже видела, как на них мерцают в свете фар проезжающих мимо автомобилей маленькие, сияющие капельки.
Отто Райхенау был счастлив, как ни с кем и как никогда. Ритхарт Кнабе не заменял ему девушку.
Это было что-то другое; между молодыми людьми были иные, непонятные ей отношения.
«Готический вечер» стал для Амалии Карловны Вебер самым худшим ночным кошмаром.
(Продолжение следует)
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
Обсуждение (0)