Мария Титарчук
Любимый немец. Глава 10, часть 2
Всем добра! Предыдущая часть 10 главы тут:
babiki.ru/blog/proba-pera/152253.html
ВНИМАНИЕ! Во избежание недоразумений, произведение по содержанию относится к разряду 18+ и в нем есть соответствующие иллюстрации. Всех несогласных, несовершеннолетних, а также лиц с тонкой психикой убедительная просьба проходить мимо.
* * *
Проснувшись далеко за полдень с гудящей после вчерашнего кутежа в «Эполете» с друзьями головой, Илья Хомяков понял: утро (вернее, уже глубокий день в его случае) добрым точно не бывает.
Противный звук мобильного телефона, словно стук дядтла, влезающий в подкорку головного мозга, который и без того подавал отчаянные сигналы SOS, заставил Хомяка выбраться из теплого, уютного гнездышка. Однако то оказался вовсе не будильник, переставший верещать еще час назад, в половине двенадцатого.
«Твою дивизию, реферат!» — заглянув в органайзер, Илья чуть не завыл. Потому что доклад о плюсах и минусах пластической хирургии в аспекте современной эстетики, который должен был лежать у преподавательницы по истории мировой художественной культуры еще вчера, был даже не начат.
«Нелли Степановна меня всенепременно расстреляет из крупнокалиберного пулемета в понедельник, — удрученно подумал юноша и поплелся на кухню. – Надо ей завтра к вечеру имейл скинуть, что ли… Но для начала следует раздобыть материал у мамы в клинике!».
Сказано – сделано. Поллитра рассола, бритье и прохладный душ сотворили чудо, и, подъезжая к клинике пластической хирургии «Феникс» на улице Горького, Хомяк уже был свежий, как огурец.
— Ильюша, привет, — Марина Олеговна, клюнув сына в щеку, торопливо подтолкнула его к дверям кабинета. – Статьи на твою тему у меня в компьютере… Можешь полистать портфолио, которые не засекречены, и отсканировать то, что тебе понравится. Извини, сынок, бегу, к нам тяжелую пациентку из ожогового после разборок с соперницей везут. Там ужас ужасный, слабонервным лучше не смотреть. Придется бедолаге делать новое лицо с нуля. И новый паспорт… Все, не скучай. И не забудь поздравить Риточку Кипелову с Днем рождения. Передавай, что мы с папой ее очень любим.
А у Ильи предательски вспыхнули от стыда уши.
«Я полный лузер! Хорошо, что хоть подарком заранее озадачился… Недаром же меня «Хомяком» называют!» — юноша, в панике набрав поздравительное эсемес, коршуном кинулся к ноутбуку матери…
Время в работе пролетело незаметно. Илья уже заканчивал перекачивать файлы и фото пациентов на свой внешний диск, когда завибрировавший в кармане мобильный заставил юношу подпрыгнуть от неожиданности. Задетая кружка с кофе едва не опрокинулась на клавиатуру, однако Хомяк умудрился поймать ее почти в полете. «Хомочка, спасибо тебе за поздравления. Передавай Марине Олеговне и Константину Николаевичу от меня привет. Ждк тебя у Ксеньки в Южном в четыре часа. Марго».
Илья посмотрел на часы и вздохнул с облегчением. На дорогу до поселка у него было около часа. Однако Его Величество Случай распорядился иначе.
Возвращая просмотренные портфолио на родину, Хомяк случайно зацепил гору медицинских карточек на сейфе, и те, ясное дело, рассыпались. «От мамы за «самодеятельность» мне теперь по ходу точно влетит», — расстроился Илья, торопливо убирая «еврейский погром», который он только что учинил: Марина Олеговна страть как не любила непорядка в бумагах. Внезапно внимание юноши привлекла знакомая фамилия. «Литвинова Инесса Михайловна», — прочел Хомяк на обложке и в прострации раскрыл карточку. Из нее выпала фотография колдуньи Инессы, той самой Инессы, которую в лицо не знал, пожалуй, только слепой.
И которая погибла в Череповце страшной смертью три года назад.
«Вот это номер!» — Илья обалдело плюхнулся со своим «уловом» в кожаное офисное кресло и полистал медкарту. «Улов» оказался жиденьким, но и его было более чем достаточно. Из одной-единственной записи следовало, что в апреле 2015 года Инесса Листвинова ложилась в клинику «Феникс» на ринопластику. «Это же два месяца спустя после трагедии в Институте лингвистики… Какого черта?!».
Ответа на сей риторический вопрос, конечно же, не последовало.
Однако, чем больше Хомяк углублялся в эту странную историю со множеством неизвестных, тем больше понимал: случайных совпадений не бывает.
А когда буквально из-под носа ушла маршрутка, идущая в Южный, то до Ильи еще яснее дошло: к назначенному времени в поселок он точно не успеет.
* * *
— Хомяк, тебя только за смертью посылать, — прошипела Ксения Вебер, стаскивая с бойфренда пальто в прихожей и, отобрав у него охапку мимозы, откомандировала букет вместе с Ладой в столовую.
— Ксенька, перестань его ругать. Хомочка у нас хороший! – рассмеялась Маргарита.
— Ага, только когда спит, — проворчала подружка. – Хомяков, дуй на кухню руки мыть! И присоединяйся к нам. Мы на зеркале гадать будем.
— Девчонки, может, обойдемся без потустороннего экстрима? – Хомяк, живо припомнивший историю Ольги и свое «расследование», всем своим видом напоминал описавшегося щенка, но Ксения Вебер осталась непреклонна.
— Да, я знаю, что святки давным-давно прошли, но, думаю, ничего дурного не будет, если наша именинница увидит сегодня в зеркале свою судьбу.
— Ну, хорошо, уговорили… Ой, совсем забыл, болван! Риточка, с Днем рождения тебя, — Илья вручил девушке большой, красочный пакет.
— Спасибо тебе, Хомка, — Маргарита раскраснелась от удовольствия.
— Ильюха, привет! – Отто радостно помахал гостю.
Затем юноши обменялись рукопожатием. А Ксения Вебер, вышедшая из кухни с огромной утятницей, замерла посреди столовой, словно жена Лота. Что-то в этом привычном, дружеском жесте на долю секунды царапнуло ее восприятие. «Померещится же всякое! Не надо было за праздничным обедом налегать на абсент с сахаром», — обалдело подумала девушка, открывая латку.
— М-м-м, просто божественные ароматы! – простонал Хомяков, у которого с утра маковой росинки во рту не было.
— Давай, налетай, иначе копыта с голодухи отбросишь, а мы приготовим для ритуала все необходимое.
— Может, лучше не надо, а? – Илья хватался за последнюю соломинку, взывая к благоразумию своей подруги, так как пятой точкой чувствовал: затея с призывом потусторонних сил может очень дурно закончиться.
— Надо, Федя, надо, — последовал безапелляционный ответ, и Хомяк совсем скис.
— Вот и ладушки! – обрадовалась Маргарита. – Отто, Ксенька, вы мне поможете, пока Хамстер выпивает за мое здоровье.
— Ксюха, Achtung! – прошептал Илья, дождавшись, когда ребята скроются в коридоре второго этажа.
— Ну, чего тебе еще, готический ты маньяк? – закатив глаза, густо подведенные в стиле «смоки айз», Ксения Вебер вернулась в столовую.
— Тоже сказала! Маньяк пока вовсе не я, а… в общем, неважно. Ксю, давай завтра в «Н2О» в обед встретимся, а? Я тебе такое расскажу – твоя Энн Райс отдыхает!
— Во как! – Ксения задрала кверху одну бровь. – Звучит угрожающе. И ужасно интригующе.
— Ты права. История мутная и местами довольно жуткая. Только я в ней от себя ни словечка не прибавил, Богом клянусь!
— Дай, угадаю. Ольга предсказала Армагеддон и скорый приход Бафомета с рогами, копытами и с хвостом.
— Что-то типа того. Только хуже. Ксень, мне нужна твоя помощь.
— Ну, хорошо, хорошо, я приду. Ты после Череповца ходишь как в воду опущенный…
— Только Ритке – ни слова, поняла?
— Это еще почему? – Ксения воинственно уперла руки в боки. – Марго, если ты помнишь, моя лучшая подруга и…
— Ш-ш-ш, — Илья, резко наклонившись, торопливо прикрыл своей узкой ладонью с длинными, ухоженными пальцами рот Ксюши, заслышав над головой приближающуюся веселую возню. – Дело касается писателя Каминского. Вернее, его сестры.
— Так бы и сказал, маньячина! – фыркнула Ксения. – Теперь поняла. Не волнуйся. Буду нема, как катафалк.
— Вот и отличненько, — Илья, с облегчением переведя дух, нежно клюнул подругу в щеку.
А Отто и Маргарита тем временем ловко разместили зеркало с подсвечниками и лавандовые свечи-«копеечки» так, чтобы «галерея» из огоньков отражалась в мерцающей глубине.
Через ноутбук негромко играли медленные, психоделические, кельтские мелодии с восточными мотивами.
— Лорена Маккеннет, — пояснила Маргарита, разливая своим гостям чай. А Ксения потянула за один из шнурков с кисточной. Ламбрикены на окнах мягко отъехали под высокий потолок, и в столовую хлынули вечерние сумерки, настоянные на терпком ладане полной луны.
Отто, не отрываясь, смотрел на пламя ближайшей к нему свечи, двойник которой нервно и тревожно дрожал в зазеркалье.
— Я шагаю среди бушующего пламени. И даже не замечаю этого, — неожиданно выдал юноша глубоким, изменившимся голосом.
— Эй, Отто, ты чего? – забеспокоился Хомяк. – Я не хочу сегодня спиритического сеанса, слышишь? И вообще, мы собрались сегодня на Риткиного суженого смотреть…
Парень вздрогнул и рассеянно посмотрел на друзей.
— Сорри, девочки и мальчики, я, кажеться, задумался.
— Медиум ты недоделанный, — обиделась Ксения и зябко поежилась, уплетая, тем не менее, с огромным аппетитом груши из варенья.
— О чем ты думал, Отто? – спросила вдруг Маргарита и неожиданно для самой себя взяла его руку. Тонкая, аристократическая ладонь осталась вялой и спокойной; мечтательные голубые глаза, в которых неровно пульсировали зрачки, затянул едва заметный холодок одиночества.
— Посмотри на чудесную, серебряную монету луны на дне своей чашки, Рита, — протянул Отто, медленно поворачивая в руках фарфоровую пиалу. – Точно такая же есть сейчас и в моей чашке, и в Ксюшиной, и у Хомяка. Она прекрасна потому, что принадлежит сумеркам. В этот час каждая секунда, окрашенная отчаянием или страстью, приобретает особую цену, которую рано или поздно придется заплатить сполна.
Маргарита осторожно поставила свою чашку на блюдце.
— Не бойся, Рита. Просто отдайся этому волшебному, лунному сиянию, — грустно улыбнулся Отто, с олимпийским спокойствием откидывая с шеи девушки каштановые локоны, чтобы полюбоваться игрой капелек-кристаллов в необычном колье.
— Какие-то у тебя замашки вампирские, — прокомментировал Илья, доливая друзьям в чашки кипятка.
— Какие есть. Это просто луна, Хомка. И просто весна.
— Кажеться, кто-то на суженого хотел гадать, — напомнила Ксения.
Ребята притихли. Маргарита, взяв второе зеркало, выставила его напротив первого так, чтобы образовался «коридор».
— Только, чур, без глупостей, как там, наверху, — предупредила всех готесса. -–С Черным Женихом шутки плохи.
— Угу. Суженый, ряженый, птичками загаженный… — придушенно хрюкнув от смеха, Отто рухнул в диванные думки.
— Alles kaputt, — резюмировал Илья и тоже «скис» от смеха.
— Вы дадите сегодня Марго увидеть свою судьбу или нет?! – взвыла Ксения Вебер, в сердцах запуская в парней подушками.
Наконец все успокоились, и именинница пододвинула к себе зеркало.
— Ряженый, суженый, приходи со мной… — Маргарита не договорила. Невесть откуда налетевший порыв ветра распахнул настежь окна и одним дыханием задул свечи. Илье Хомякову даже показалось, как шторы еле слышно прошелестели: «Тьма придет за тобой», но принадлежал ли голос мужчине или женщине, и кому конкретно было адресовано предупреждение, Хомяк точно сказать не мог.
… Никто из присутствующих не успел ни удивиться, ни испугаться. Зеркало, подаренное Ксенией Вебер, внезапно приобрело у рамы слабое свечение, и Маргарита увидела… своего кумира. Бледное, правильное, благородное лицо Темного Принца было прекрасно удивительной, небезопасной красотой. Темно-серые глаза смотрели пристально и внимательно, и, казалось, похищали ее душу. «Ты будешь моей» — прозвучал в сознании Маргариты бархатный, переливчатый баритон…
Отто, забыв об элементарной осторожности, с нескрываемой нежностью всматривался в точеный, скульптурный мужской профиль, пытаясь отыскать в нем дорогие сердцу черты Рихарта Кнабе.
Однако Илье и Ксюше было не до него.
Хомяк поспешно схлобучил на стол оба зеркала, а Ксюша набросила на них сверху для надежности белый оренбургский платок Амалии Карловны, но было уже поздно.
Маргарита Кипелова лежала на паркете в глубоком обмороке.
(Продолжение следует)
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
babiki.ru/blog/proba-pera/152253.html
ВНИМАНИЕ! Во избежание недоразумений, произведение по содержанию относится к разряду 18+ и в нем есть соответствующие иллюстрации. Всех несогласных, несовершеннолетних, а также лиц с тонкой психикой убедительная просьба проходить мимо.
* * *
Проснувшись далеко за полдень с гудящей после вчерашнего кутежа в «Эполете» с друзьями головой, Илья Хомяков понял: утро (вернее, уже глубокий день в его случае) добрым точно не бывает.
Противный звук мобильного телефона, словно стук дядтла, влезающий в подкорку головного мозга, который и без того подавал отчаянные сигналы SOS, заставил Хомяка выбраться из теплого, уютного гнездышка. Однако то оказался вовсе не будильник, переставший верещать еще час назад, в половине двенадцатого.
«Твою дивизию, реферат!» — заглянув в органайзер, Илья чуть не завыл. Потому что доклад о плюсах и минусах пластической хирургии в аспекте современной эстетики, который должен был лежать у преподавательницы по истории мировой художественной культуры еще вчера, был даже не начат.
«Нелли Степановна меня всенепременно расстреляет из крупнокалиберного пулемета в понедельник, — удрученно подумал юноша и поплелся на кухню. – Надо ей завтра к вечеру имейл скинуть, что ли… Но для начала следует раздобыть материал у мамы в клинике!».
Сказано – сделано. Поллитра рассола, бритье и прохладный душ сотворили чудо, и, подъезжая к клинике пластической хирургии «Феникс» на улице Горького, Хомяк уже был свежий, как огурец.
— Ильюша, привет, — Марина Олеговна, клюнув сына в щеку, торопливо подтолкнула его к дверям кабинета. – Статьи на твою тему у меня в компьютере… Можешь полистать портфолио, которые не засекречены, и отсканировать то, что тебе понравится. Извини, сынок, бегу, к нам тяжелую пациентку из ожогового после разборок с соперницей везут. Там ужас ужасный, слабонервным лучше не смотреть. Придется бедолаге делать новое лицо с нуля. И новый паспорт… Все, не скучай. И не забудь поздравить Риточку Кипелову с Днем рождения. Передавай, что мы с папой ее очень любим.
А у Ильи предательски вспыхнули от стыда уши.
«Я полный лузер! Хорошо, что хоть подарком заранее озадачился… Недаром же меня «Хомяком» называют!» — юноша, в панике набрав поздравительное эсемес, коршуном кинулся к ноутбуку матери…
Время в работе пролетело незаметно. Илья уже заканчивал перекачивать файлы и фото пациентов на свой внешний диск, когда завибрировавший в кармане мобильный заставил юношу подпрыгнуть от неожиданности. Задетая кружка с кофе едва не опрокинулась на клавиатуру, однако Хомяк умудрился поймать ее почти в полете. «Хомочка, спасибо тебе за поздравления. Передавай Марине Олеговне и Константину Николаевичу от меня привет. Ждк тебя у Ксеньки в Южном в четыре часа. Марго».
Илья посмотрел на часы и вздохнул с облегчением. На дорогу до поселка у него было около часа. Однако Его Величество Случай распорядился иначе.
Возвращая просмотренные портфолио на родину, Хомяк случайно зацепил гору медицинских карточек на сейфе, и те, ясное дело, рассыпались. «От мамы за «самодеятельность» мне теперь по ходу точно влетит», — расстроился Илья, торопливо убирая «еврейский погром», который он только что учинил: Марина Олеговна страть как не любила непорядка в бумагах. Внезапно внимание юноши привлекла знакомая фамилия. «Литвинова Инесса Михайловна», — прочел Хомяк на обложке и в прострации раскрыл карточку. Из нее выпала фотография колдуньи Инессы, той самой Инессы, которую в лицо не знал, пожалуй, только слепой.
И которая погибла в Череповце страшной смертью три года назад.
«Вот это номер!» — Илья обалдело плюхнулся со своим «уловом» в кожаное офисное кресло и полистал медкарту. «Улов» оказался жиденьким, но и его было более чем достаточно. Из одной-единственной записи следовало, что в апреле 2015 года Инесса Листвинова ложилась в клинику «Феникс» на ринопластику. «Это же два месяца спустя после трагедии в Институте лингвистики… Какого черта?!».
Ответа на сей риторический вопрос, конечно же, не последовало.
Однако, чем больше Хомяк углублялся в эту странную историю со множеством неизвестных, тем больше понимал: случайных совпадений не бывает.
А когда буквально из-под носа ушла маршрутка, идущая в Южный, то до Ильи еще яснее дошло: к назначенному времени в поселок он точно не успеет.
* * *
— Хомяк, тебя только за смертью посылать, — прошипела Ксения Вебер, стаскивая с бойфренда пальто в прихожей и, отобрав у него охапку мимозы, откомандировала букет вместе с Ладой в столовую.
— Ксенька, перестань его ругать. Хомочка у нас хороший! – рассмеялась Маргарита.
— Ага, только когда спит, — проворчала подружка. – Хомяков, дуй на кухню руки мыть! И присоединяйся к нам. Мы на зеркале гадать будем.
— Девчонки, может, обойдемся без потустороннего экстрима? – Хомяк, живо припомнивший историю Ольги и свое «расследование», всем своим видом напоминал описавшегося щенка, но Ксения Вебер осталась непреклонна.
— Да, я знаю, что святки давным-давно прошли, но, думаю, ничего дурного не будет, если наша именинница увидит сегодня в зеркале свою судьбу.
— Ну, хорошо, уговорили… Ой, совсем забыл, болван! Риточка, с Днем рождения тебя, — Илья вручил девушке большой, красочный пакет.
— Спасибо тебе, Хомка, — Маргарита раскраснелась от удовольствия.
— Ильюха, привет! – Отто радостно помахал гостю.
Затем юноши обменялись рукопожатием. А Ксения Вебер, вышедшая из кухни с огромной утятницей, замерла посреди столовой, словно жена Лота. Что-то в этом привычном, дружеском жесте на долю секунды царапнуло ее восприятие. «Померещится же всякое! Не надо было за праздничным обедом налегать на абсент с сахаром», — обалдело подумала девушка, открывая латку.
— М-м-м, просто божественные ароматы! – простонал Хомяков, у которого с утра маковой росинки во рту не было.
— Давай, налетай, иначе копыта с голодухи отбросишь, а мы приготовим для ритуала все необходимое.
— Может, лучше не надо, а? – Илья хватался за последнюю соломинку, взывая к благоразумию своей подруги, так как пятой точкой чувствовал: затея с призывом потусторонних сил может очень дурно закончиться.
— Надо, Федя, надо, — последовал безапелляционный ответ, и Хомяк совсем скис.
— Вот и ладушки! – обрадовалась Маргарита. – Отто, Ксенька, вы мне поможете, пока Хамстер выпивает за мое здоровье.
— Ксюха, Achtung! – прошептал Илья, дождавшись, когда ребята скроются в коридоре второго этажа.
— Ну, чего тебе еще, готический ты маньяк? – закатив глаза, густо подведенные в стиле «смоки айз», Ксения Вебер вернулась в столовую.
— Тоже сказала! Маньяк пока вовсе не я, а… в общем, неважно. Ксю, давай завтра в «Н2О» в обед встретимся, а? Я тебе такое расскажу – твоя Энн Райс отдыхает!
— Во как! – Ксения задрала кверху одну бровь. – Звучит угрожающе. И ужасно интригующе.
— Ты права. История мутная и местами довольно жуткая. Только я в ней от себя ни словечка не прибавил, Богом клянусь!
— Дай, угадаю. Ольга предсказала Армагеддон и скорый приход Бафомета с рогами, копытами и с хвостом.
— Что-то типа того. Только хуже. Ксень, мне нужна твоя помощь.
— Ну, хорошо, хорошо, я приду. Ты после Череповца ходишь как в воду опущенный…
— Только Ритке – ни слова, поняла?
— Это еще почему? – Ксения воинственно уперла руки в боки. – Марго, если ты помнишь, моя лучшая подруга и…
— Ш-ш-ш, — Илья, резко наклонившись, торопливо прикрыл своей узкой ладонью с длинными, ухоженными пальцами рот Ксюши, заслышав над головой приближающуюся веселую возню. – Дело касается писателя Каминского. Вернее, его сестры.
— Так бы и сказал, маньячина! – фыркнула Ксения. – Теперь поняла. Не волнуйся. Буду нема, как катафалк.
— Вот и отличненько, — Илья, с облегчением переведя дух, нежно клюнул подругу в щеку.
А Отто и Маргарита тем временем ловко разместили зеркало с подсвечниками и лавандовые свечи-«копеечки» так, чтобы «галерея» из огоньков отражалась в мерцающей глубине.
Через ноутбук негромко играли медленные, психоделические, кельтские мелодии с восточными мотивами.
— Лорена Маккеннет, — пояснила Маргарита, разливая своим гостям чай. А Ксения потянула за один из шнурков с кисточной. Ламбрикены на окнах мягко отъехали под высокий потолок, и в столовую хлынули вечерние сумерки, настоянные на терпком ладане полной луны.
Отто, не отрываясь, смотрел на пламя ближайшей к нему свечи, двойник которой нервно и тревожно дрожал в зазеркалье.
— Я шагаю среди бушующего пламени. И даже не замечаю этого, — неожиданно выдал юноша глубоким, изменившимся голосом.
— Эй, Отто, ты чего? – забеспокоился Хомяк. – Я не хочу сегодня спиритического сеанса, слышишь? И вообще, мы собрались сегодня на Риткиного суженого смотреть…
Парень вздрогнул и рассеянно посмотрел на друзей.
— Сорри, девочки и мальчики, я, кажеться, задумался.
— Медиум ты недоделанный, — обиделась Ксения и зябко поежилась, уплетая, тем не менее, с огромным аппетитом груши из варенья.
— О чем ты думал, Отто? – спросила вдруг Маргарита и неожиданно для самой себя взяла его руку. Тонкая, аристократическая ладонь осталась вялой и спокойной; мечтательные голубые глаза, в которых неровно пульсировали зрачки, затянул едва заметный холодок одиночества.
— Посмотри на чудесную, серебряную монету луны на дне своей чашки, Рита, — протянул Отто, медленно поворачивая в руках фарфоровую пиалу. – Точно такая же есть сейчас и в моей чашке, и в Ксюшиной, и у Хомяка. Она прекрасна потому, что принадлежит сумеркам. В этот час каждая секунда, окрашенная отчаянием или страстью, приобретает особую цену, которую рано или поздно придется заплатить сполна.
Маргарита осторожно поставила свою чашку на блюдце.
— Не бойся, Рита. Просто отдайся этому волшебному, лунному сиянию, — грустно улыбнулся Отто, с олимпийским спокойствием откидывая с шеи девушки каштановые локоны, чтобы полюбоваться игрой капелек-кристаллов в необычном колье.
— Какие-то у тебя замашки вампирские, — прокомментировал Илья, доливая друзьям в чашки кипятка.
— Какие есть. Это просто луна, Хомка. И просто весна.
— Кажеться, кто-то на суженого хотел гадать, — напомнила Ксения.
Ребята притихли. Маргарита, взяв второе зеркало, выставила его напротив первого так, чтобы образовался «коридор».
— Только, чур, без глупостей, как там, наверху, — предупредила всех готесса. -–С Черным Женихом шутки плохи.
— Угу. Суженый, ряженый, птичками загаженный… — придушенно хрюкнув от смеха, Отто рухнул в диванные думки.
— Alles kaputt, — резюмировал Илья и тоже «скис» от смеха.
— Вы дадите сегодня Марго увидеть свою судьбу или нет?! – взвыла Ксения Вебер, в сердцах запуская в парней подушками.
Наконец все успокоились, и именинница пододвинула к себе зеркало.
— Ряженый, суженый, приходи со мной… — Маргарита не договорила. Невесть откуда налетевший порыв ветра распахнул настежь окна и одним дыханием задул свечи. Илье Хомякову даже показалось, как шторы еле слышно прошелестели: «Тьма придет за тобой», но принадлежал ли голос мужчине или женщине, и кому конкретно было адресовано предупреждение, Хомяк точно сказать не мог.
… Никто из присутствующих не успел ни удивиться, ни испугаться. Зеркало, подаренное Ксенией Вебер, внезапно приобрело у рамы слабое свечение, и Маргарита увидела… своего кумира. Бледное, правильное, благородное лицо Темного Принца было прекрасно удивительной, небезопасной красотой. Темно-серые глаза смотрели пристально и внимательно, и, казалось, похищали ее душу. «Ты будешь моей» — прозвучал в сознании Маргариты бархатный, переливчатый баритон…
Отто, забыв об элементарной осторожности, с нескрываемой нежностью всматривался в точеный, скульптурный мужской профиль, пытаясь отыскать в нем дорогие сердцу черты Рихарта Кнабе.
Однако Илье и Ксюше было не до него.
Хомяк поспешно схлобучил на стол оба зеркала, а Ксюша набросила на них сверху для надежности белый оренбургский платок Амалии Карловны, но было уже поздно.
Маргарита Кипелова лежала на паркете в глубоком обмороке.
(Продолжение следует)
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
Обсуждение (0)