Мария Титарчук
Любимый немец. Глава 10, часть 1
Здравствуйте, дорогие бейбиковцы! Предыдущая глава тут:
babiki.ru/blog/proba-pera/152248.html
ВНИМАНИЕ! Во избежание недоразумений, произведение относится по содержанию к разряду 18+ и в нем есть соответствующие иллюстрации. Всех несогласных, несовершеннолетних, а также лиц с тонкой психикой убедительная просьба проходить мимо.
10.
— Ряженный, суженый, на всю голову контуженный…
Ксения Вебер, прыснув от смеха, схлобучила на стол винтажное зеркальце на подставке – от греха подальше.
— Ксю, настройся серьезно, — одернула подругу Рита и, не выдержав, звонко рассмеялась.
— Как у тебя красиво, Ксюша! – воскликнул Отто. Юноша восхищенно рассматривал обтекаемую ореховую мебель в стиле «сецессион», с любовью разглаживая шторы в палево-розоватых, карамельных тонах, неожиданно разбавленных насыщенными, кирпичными и терракотовыми оттенками.
— Ксеньке оформляли норку по моему эскизу, — смущаясь, призналась Маргарита.
— Здорово! У тебя есть с собой хоть один эскиз?
— Только в мобильном.
Рита не спеша пролистывала перед Отто изображения, сделанные в художественно-дизайнерской программе «Интерьер». Непокорные каштановые локоны рассыпались по плечам, и девушка нетерпеливо перекинула их на одну сторону.
— Можно посмотреть? – вдруг поинтересовался Отто, когда капельки-кристаллы в ушах нежно и загадочно сверкнули.
И девушка приподняла вверх волосы, открывая длинную шею, чтобы он получше рассмотрел.
Гарнитур приковывал взгляд необыкновенной, удивительной красотой. Сережки-«дольки» имели среднюю форму между свободными, полураспущенными бантами и лепестками диковинных цветов. Их серединки празднично переливались вытянутыми кристаллами-каплями. Звенья колье были выполнены в той же манере.
Отто спокойно касался их длинными, тонкими пальцами. Украшения, созданные талантливым мастером, были прекрасны. А светлая, девичья кожа под ними была бархатистой и теплой. Вот и все, что он мог сказать.
Юноша усмехнулся, тщетно прислушиваясь к себе.
Оксана Бессонова не стала скрывать от приемного сына историю семьи его первой, биологической матери. И поэтому Отто прекрасно знал, отчего он никогда не покраснеет при девушке.
А Ксения замерла с тлеющей ароматической палочкой «Суперхита», неотрывно глядя на них.
Живое, подвижное лицо юноши выглядело неестественно-безмятежным. В глубине его миндалевидных глаз притаился едва заметный холодок одиночества и потаенный страх потерять некую сокровенную, болезненную тайну.
Насчет тайны Ксения Вебер не ошиблась.
Отто небрежно откинул назад волосы. Из расстегнутого ворота белой рубашки выскользнула серебряная цепочка с медальоном.
— Какой необычный! – Рита потянулась к нему. – Можно открыть?
— Нет, — Отто, похолодев, в ужасе отстранился.
— Прости, — Маргарита поспешно отдернула руку.
— Так не пойдет! – решительно объявила Ксения. Рита вздрогнула и раскашлялась, поперхнувшись виноградом, а Отто чуть не выронил бокал с шампанским. – Все, брейк. Пойдемте вниз, сейчас Лада горячее подаст. Гадать на зеркале нельзя, когда вы глупо хихикаете, как школьники. Вон, и я из-за вас смешинку проглотила…
— О, да! А еще надо успеть набросить на зеркало платок, едва в нем лицо покажется, иначе Черный Жених передушит нас всех, — вставила Маргарита уже в коридоре, а Отто едва не сосчитал ступеньки.
В столовой Лада уже обновила посуду и зажгла свечи на столе, посреди которого благоухала мимоза: Афанасий Петрович притащил женщинам по душистой охапке цветов и персонально поздравил дочь с Днем рождения, который она праздновала восьмого марта.
На гостевой софе у окна лежали подарки. Друзья и близкие, зная о двойном празднике девушки, подходили к их выбору с особым, трепетным тщанием, стремясь подчеркнуть природную красоту, женственность и особенное, исключительное очарование той, для которой они предназначались.
Отец подарил Маргарите изысканный фотоальбом в викторианском стиле на лентах-завязках, заказанный в Петербурге. Василиса Валерьевна преподнесла дочери украшения «Женави». В сувенирной коробке Ксении лежало овальное бронзовое зеркало на подставке в тонкой оправе со стилизованными эмалевыми цветами в стиле модерн. Амалия Карловна выписала из Вены для Маргариты музыкальную шкатулку-симфонион с «секретом» в виде шуфлядки для хранения «милых девичьих безделиц».
Староста Женя Стоцкая от лица всей группы поздравила именинницу еще накануне «с наступающим» корзинкой, в которой копошился живой, дымчатый перс.
Котенок оказался девочкой. И теперь Жюли (так на семейном совете решили назвать это пушистое чудо) осталась дома и наверняка сует свой любознательный нос во все углы и закоулки…
Предпоследним на очереди был Отто Райхенау.
Предпоследним – потому что Илья Хомяков на праздничный сейшн в коттедже Веберов безобразно, безбожно опаздывал. «Хомяк опять хаером в «Эполете» до утра тряс», — с улыбкой подумала Маргарита, выудив из врученного ей кулечка овальную камею на шнурке.
Любуясь тонким профилем кудрявой, мраморно-белой барышни с хорошеньким, вздернутым носиком на темно-сером фоне, девушка отчего-то подумала, что украшение нашло ее не зря, и на доли секунды ощутила, что между ней, медальоном и его дарителем устанавливается какая-то необъяснимая, незримая, удивительная связь. «Это луна. Просто луна. Я вчера долго не спала и все смотрела сквозь шторы на белеющее в небе полуночное серебряное пятно».
А Отто Райхенау застенчиво улыбался, глядя на подруг, и был весьма хорош собой, с открытой улыбкой и милыми, очаровательными ямочками на нежных щеках. И Маргарита не выдержала. Девушка отступила на несколько шагов назад, лихорадочно выставила на фотоаппарате режим «портрет» и щелкнула кнопкой, предварительно убрав вспышку.
— Эй, мы так не договаривались! – запоздало возмутился Отто, на что подруги рассмеялись и, легко преодолевая его сопротивление, потащили несчастного юношу к праздничному столу.
… С утра Кипеловы и Амалия Карловна поздравили именинницу, а потом предоставили молодежь самой себе.
— Грех дома сидеть в такой день, — объявила Ксения Вебер, едва за ее бабушкой закрылась дверь фазенды. – Айда в город фоткаться! Возражения не принимаются.
— А Хомякова ждать не будем, что ли? – поинтересовалась Маргарита уже в машине.
— День длинный. Еще успеет тебя поздравить. Дрыхнет, небось, после ночного клуба, — беззаботно ответила Ксюша, заводя свой «кадиллак».
— Короче, Хомяк впал в спячку, — резюмировал Отто, и они втроем весело, дружно рассмеялись.
… Праздничный «фотоулов» удался на славу. Девушки и Отто долго позировали у живописных излучин Городничанки, пока Ксения не подмела своими черными юбками каждую парковую аллею, и отправились в центр. Там буйная, неудержимая фантазия этого студенческого трио разгулялась по полной. Для начала Ксюша нечаянно вспугнула своим видом со старой, скрипучей лавочки в одном из тихих двориков стайку болтливых пенсионерок, которые вышли погреться на солнышке, и сграбастала в подворотне черную дворовую кошку.
Усатая-полосатая против фотоссесии не возражала.
Видимо, эта четвероногая «Лолита» была в шоке от неожиданности, и после нескольких дублей исчезла, словно ее и не было.
Для куда более эксклюзивных фото был позаимствован и соответствующий реквизит.
Друзья взяли метлу у местного дворника (они уселись на нее втроем), тамбурин кришнаитов из-под универмага, охапка дурманной до головокружения мимозы у цветочника и волынка уличного музыканта и его головной убор.
Отто достался инструмент, а подруги по очереди примерили шутовской колпак с бубенчиками.
Гвоздем программы стало посещение пожарной каланчи.
Шепнув несколько слов вахтеру, Ксения подтолкнула Отто и Маргариту к винтовой лестнице. Забравшись, наконец, на вышку, друзья толкнули дверь и разом ахнули от восхищения. Перед ними в мягких, рассеянных, бледно-золотистых лучах послеполуденного солнца раскинулась фантастическая 3D-панорама их родного города, старого и одновременно молодого, но необыкновенно динамичного и постоянно обновляющегося – ведь в одни и те же воды Кронона не войдешь дважды.
(Продолжение следует)
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
babiki.ru/blog/proba-pera/152248.html
ВНИМАНИЕ! Во избежание недоразумений, произведение относится по содержанию к разряду 18+ и в нем есть соответствующие иллюстрации. Всех несогласных, несовершеннолетних, а также лиц с тонкой психикой убедительная просьба проходить мимо.
10.
— Ряженный, суженый, на всю голову контуженный…
Ксения Вебер, прыснув от смеха, схлобучила на стол винтажное зеркальце на подставке – от греха подальше.
— Ксю, настройся серьезно, — одернула подругу Рита и, не выдержав, звонко рассмеялась.
— Как у тебя красиво, Ксюша! – воскликнул Отто. Юноша восхищенно рассматривал обтекаемую ореховую мебель в стиле «сецессион», с любовью разглаживая шторы в палево-розоватых, карамельных тонах, неожиданно разбавленных насыщенными, кирпичными и терракотовыми оттенками.
— Ксеньке оформляли норку по моему эскизу, — смущаясь, призналась Маргарита.
— Здорово! У тебя есть с собой хоть один эскиз?
— Только в мобильном.
Рита не спеша пролистывала перед Отто изображения, сделанные в художественно-дизайнерской программе «Интерьер». Непокорные каштановые локоны рассыпались по плечам, и девушка нетерпеливо перекинула их на одну сторону.
— Можно посмотреть? – вдруг поинтересовался Отто, когда капельки-кристаллы в ушах нежно и загадочно сверкнули.
И девушка приподняла вверх волосы, открывая длинную шею, чтобы он получше рассмотрел.
Гарнитур приковывал взгляд необыкновенной, удивительной красотой. Сережки-«дольки» имели среднюю форму между свободными, полураспущенными бантами и лепестками диковинных цветов. Их серединки празднично переливались вытянутыми кристаллами-каплями. Звенья колье были выполнены в той же манере.
Отто спокойно касался их длинными, тонкими пальцами. Украшения, созданные талантливым мастером, были прекрасны. А светлая, девичья кожа под ними была бархатистой и теплой. Вот и все, что он мог сказать.
Юноша усмехнулся, тщетно прислушиваясь к себе.
Оксана Бессонова не стала скрывать от приемного сына историю семьи его первой, биологической матери. И поэтому Отто прекрасно знал, отчего он никогда не покраснеет при девушке.
А Ксения замерла с тлеющей ароматической палочкой «Суперхита», неотрывно глядя на них.
Живое, подвижное лицо юноши выглядело неестественно-безмятежным. В глубине его миндалевидных глаз притаился едва заметный холодок одиночества и потаенный страх потерять некую сокровенную, болезненную тайну.
Насчет тайны Ксения Вебер не ошиблась.
Отто небрежно откинул назад волосы. Из расстегнутого ворота белой рубашки выскользнула серебряная цепочка с медальоном.
— Какой необычный! – Рита потянулась к нему. – Можно открыть?
— Нет, — Отто, похолодев, в ужасе отстранился.
— Прости, — Маргарита поспешно отдернула руку.
— Так не пойдет! – решительно объявила Ксения. Рита вздрогнула и раскашлялась, поперхнувшись виноградом, а Отто чуть не выронил бокал с шампанским. – Все, брейк. Пойдемте вниз, сейчас Лада горячее подаст. Гадать на зеркале нельзя, когда вы глупо хихикаете, как школьники. Вон, и я из-за вас смешинку проглотила…
— О, да! А еще надо успеть набросить на зеркало платок, едва в нем лицо покажется, иначе Черный Жених передушит нас всех, — вставила Маргарита уже в коридоре, а Отто едва не сосчитал ступеньки.
В столовой Лада уже обновила посуду и зажгла свечи на столе, посреди которого благоухала мимоза: Афанасий Петрович притащил женщинам по душистой охапке цветов и персонально поздравил дочь с Днем рождения, который она праздновала восьмого марта.
На гостевой софе у окна лежали подарки. Друзья и близкие, зная о двойном празднике девушки, подходили к их выбору с особым, трепетным тщанием, стремясь подчеркнуть природную красоту, женственность и особенное, исключительное очарование той, для которой они предназначались.
Отец подарил Маргарите изысканный фотоальбом в викторианском стиле на лентах-завязках, заказанный в Петербурге. Василиса Валерьевна преподнесла дочери украшения «Женави». В сувенирной коробке Ксении лежало овальное бронзовое зеркало на подставке в тонкой оправе со стилизованными эмалевыми цветами в стиле модерн. Амалия Карловна выписала из Вены для Маргариты музыкальную шкатулку-симфонион с «секретом» в виде шуфлядки для хранения «милых девичьих безделиц».
Староста Женя Стоцкая от лица всей группы поздравила именинницу еще накануне «с наступающим» корзинкой, в которой копошился живой, дымчатый перс.
Котенок оказался девочкой. И теперь Жюли (так на семейном совете решили назвать это пушистое чудо) осталась дома и наверняка сует свой любознательный нос во все углы и закоулки…
Предпоследним на очереди был Отто Райхенау.
Предпоследним – потому что Илья Хомяков на праздничный сейшн в коттедже Веберов безобразно, безбожно опаздывал. «Хомяк опять хаером в «Эполете» до утра тряс», — с улыбкой подумала Маргарита, выудив из врученного ей кулечка овальную камею на шнурке.
Любуясь тонким профилем кудрявой, мраморно-белой барышни с хорошеньким, вздернутым носиком на темно-сером фоне, девушка отчего-то подумала, что украшение нашло ее не зря, и на доли секунды ощутила, что между ней, медальоном и его дарителем устанавливается какая-то необъяснимая, незримая, удивительная связь. «Это луна. Просто луна. Я вчера долго не спала и все смотрела сквозь шторы на белеющее в небе полуночное серебряное пятно».
А Отто Райхенау застенчиво улыбался, глядя на подруг, и был весьма хорош собой, с открытой улыбкой и милыми, очаровательными ямочками на нежных щеках. И Маргарита не выдержала. Девушка отступила на несколько шагов назад, лихорадочно выставила на фотоаппарате режим «портрет» и щелкнула кнопкой, предварительно убрав вспышку.
— Эй, мы так не договаривались! – запоздало возмутился Отто, на что подруги рассмеялись и, легко преодолевая его сопротивление, потащили несчастного юношу к праздничному столу.
… С утра Кипеловы и Амалия Карловна поздравили именинницу, а потом предоставили молодежь самой себе.
— Грех дома сидеть в такой день, — объявила Ксения Вебер, едва за ее бабушкой закрылась дверь фазенды. – Айда в город фоткаться! Возражения не принимаются.
— А Хомякова ждать не будем, что ли? – поинтересовалась Маргарита уже в машине.
— День длинный. Еще успеет тебя поздравить. Дрыхнет, небось, после ночного клуба, — беззаботно ответила Ксюша, заводя свой «кадиллак».
— Короче, Хомяк впал в спячку, — резюмировал Отто, и они втроем весело, дружно рассмеялись.
… Праздничный «фотоулов» удался на славу. Девушки и Отто долго позировали у живописных излучин Городничанки, пока Ксения не подмела своими черными юбками каждую парковую аллею, и отправились в центр. Там буйная, неудержимая фантазия этого студенческого трио разгулялась по полной. Для начала Ксюша нечаянно вспугнула своим видом со старой, скрипучей лавочки в одном из тихих двориков стайку болтливых пенсионерок, которые вышли погреться на солнышке, и сграбастала в подворотне черную дворовую кошку.
Усатая-полосатая против фотоссесии не возражала.
Видимо, эта четвероногая «Лолита» была в шоке от неожиданности, и после нескольких дублей исчезла, словно ее и не было.
Для куда более эксклюзивных фото был позаимствован и соответствующий реквизит.
Друзья взяли метлу у местного дворника (они уселись на нее втроем), тамбурин кришнаитов из-под универмага, охапка дурманной до головокружения мимозы у цветочника и волынка уличного музыканта и его головной убор.
Отто достался инструмент, а подруги по очереди примерили шутовской колпак с бубенчиками.
Гвоздем программы стало посещение пожарной каланчи.
Шепнув несколько слов вахтеру, Ксения подтолкнула Отто и Маргариту к винтовой лестнице. Забравшись, наконец, на вышку, друзья толкнули дверь и разом ахнули от восхищения. Перед ними в мягких, рассеянных, бледно-золотистых лучах послеполуденного солнца раскинулась фантастическая 3D-панорама их родного города, старого и одновременно молодого, но необыкновенно динамичного и постоянно обновляющегося – ведь в одни и те же воды Кронона не войдешь дважды.
(Продолжение следует)
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
Обсуждение (0)