Мария Титарчук
Любимый немец. Глава 6
Всем здавствуйте! Предыдущая глава здесь:
babiki.ru/blog/proba-pera/151472.html
ВНИМАНИЕ! Во избежание недоразумений, произведение по содержанию относится к разряду 18+ и в нем есть соответствующие иллюстрации. Всех несогласных, несовершеннолетних, а также лиц с тонкой психикой убедительная просьба проходить мимо.
6.
Котовская Ольга, известная в эзотерических кругах Череповца как Хельга Блэк, или Черная Хельга, вяло потягивала из стакана через соломинку апельсиновый сок, ритмично покачивая головой в такт басовым риффам, доносившимся до нее через наушники плеера.
Прошла всего неделя, но девушке уже набили оскомину унылые, пастельно-голубые стены одноместной больничной палаты. И ведь самым обидным было то, что у нее ничего не болело. Кроме души.
Вот уже который день столбик термометра упрямо поднимался к отметке «тридцать семь и три», за шиворот забирался неприятный, ледяной озноб, и клонило прилечь.
Ни о каких занятиях в таком состоянии не могло быть и речи. Даже холст, кисти и краски, принесенные накануне матерью, пылились в углу.
«Хорошо, что в отделение неврозов, а не в психушку загремела», — подумала Ольга, залпом допивая сок, и с досадой выключила плеер. Она с нетерпением ожидала прихода двоюродного брата. Ей нужно было рассказать Илье все, что с ней приключилось неделю назад, чтобы снять камень с души. Девушка с опаской погладила новенькую обложку, название на которой гласило: «Три Офелии».
Книга была едва начата.
За неделю Ольге так и не хватило духа открыть ее. Но она прекрасно понимала: для того, чтобы раскрыть некую страшную тайну, притаившуюся между строк, ей рано или поздно придется сделать это…
От размышлений девушку отвлек негромкий скрип открываемой двери, и она подпрыгнула на больничной койке от неожиданности.
— Олька, привет. Это всего-навсего я, а не призрак отца Гамлета, — сказал Илья Хомяков, бухая на прикроватный столик большую авоську с фруктами.
— И на том мерси, — последовал меланхолический ответ.
— Что ты здесь делаешь-то? Мне тетя Лера толком не сказала ничего. Ну, я сразу сорвался и сюда прилетел. Руки-ноги целы – и слава Богу. Боялся, что найду тебя в «травме». Или в хирургии.
— Не дождешься. Я сюда из-за книжки попала.
— Из-за этой, что ли? – картинно задрав кверху тонкую бровь, Хомяк кивнул на издание, с трудом проглотив смешинку.
— Из-за нее самой.
— Так. С этого места поподробней, — скинув кожаный плащ в пол «а-ля ван Хельсинг» и фетровую шляпу, юноша, усевшись на кровати подле двоюродной сестры, взял книгу с края стола. Смеяться и дурачиться ему как-то сразу расхотелось. У Ольги с детства был весьма неплохой дар к ясновидению, передающийся в их семье исключительно по женской линии, так что на Хомяке матушка-природа отдыхала, наградив его взамен, правда, сверхсильной, прямо-таки чудовищной интуицией. И она, интуиция, начала подавать сигналы SOS.
Предчувствие Илью и впрямь не обмануло.
— Ну, решили мы с девчонками устроить «черную пятницу»…
— И вызвать Пиковую Даму, — вставил Илья.
— Хомяк, ей-Богу, ты – страшный человек, — покачала головой Черная Хельга. — Просто у нас к ней много вопросов накопилось…
— Понятно. После обряда вы забыли вытереть лестницу из губной помады с зеркала, — вздохнул Илья.
— Ага. Когда все свечи разом потухли, нам не до того было. Пришлось срочно зажигалку искать. А потом Синистер предложила почитать страшные истории вслух, раз спиритический сеанс накрылся медным тазиком. Ну, а мне под руку попались купленные накануне «Три Офелии» Каминского.
— И к вам пришла гоголевская Панночка во плоти.
— Почти. Едва я прочла с полстраницы, как свечи, заморгав, снова начали гаснуть одна за другой… а потом, потом началось вообще что-то нереальное! По книге пробежала чья-то зловещая тень, и словно невидимая рука схватила меня за горло. Синистер и Блэкки в один голос утверждают, что я тогда едва к праотцам не отправилась… Что было потом – не помню. Очнулась наутро здесь. Под капельницей.
— Надеюсь, ты не озвучила врачам вслух то, что сейчас рассказала мне? – вкрадчиво проговорил Илья, пристально глядя в глаза сестре.
— Хомяк, ты обкурился, что ли?! – возмутилась Хельга, угрожающе звякнув многочисленной оккультной символикой на шее и на руках. – Они до сих пор свято уверены, что у меня после экзаменов нервы сдали!
— Оно и неудивительно. Кому нужен твой красный диплом, дурочка? У тебя есть Дар, и ты прекрасно рисуешь. А «корочки» с блестящими отметками – это ерунда.
— Хомка, ты так ничего и не понял, — Ольга, резко подавшись вперед, словно клещами вцепилась в руку брата. – То дело об утопленницах ведь не раскрыли, верно? И не раскроют, потому что это было ритуальное убийство.
— … — вырвалось у Ильи Хомякова непечатное выражение.
— Вот именно. Я не знаю, как это объяснить, Хомячок. Правда, не знаю. Просто сама книга пропитана Тьмой. И ей же она написана.
Я просто почувствовала это. И поэтом оказалась здесь, а не в психушке, исключительно благодаря дяде Косте.
— Да-а, Олька, папа подсуетился вовремя, иначе бы ты наломала дров… Только зачем ты рассказала мне все это?
— Хома, я не знаю, с чего начать… — замялась Хельга, нервно комкая пальцами с неизменным черным лаком больничное одеяло.
— Уж будь добра, начни с чего-нибудь. Я не для того проехал тысячу километров, чтобы с тобой здесь в «зарницу» играть.
— В общем, Евгений Каминский… За ним тянется Тьма. Навряд ли он к чему-то причастен, только что как обычный зевака-свидетель. Но ведь дыма без огня не бывает, Ильюша. Все его произведения написаны Кровью Ночи.
— Прямо какой-то Чикатило в стиле нью-эйдж, — не удержался юноша от колкого комментария в адрес двоюродной сестры, и отщипнул себе винограда, но вдруг замер с недонесенной до рта гроздью. – Постой, ты хочешь, чтобы я разоблачил его?!
— Bingo! – обрадовалась Черная Хельга и захлопала в ладоши, словно маленькая девочка.
В следующую секунду безмятежную тишину палаты нарушил громкий, гомерический хохот Хомяка.
— Молодой человек, здесь отделение неврозов, а не балаган! Немедленно прекратите, или я буду вынуждена вас удалить, — строго сказала заглянувшая в палату медсестра.
— Ты закончил? – невозмутимо осведомилась Ольга у брата, когда тот успокоился.
— Ой, все, не могу! Насмешила же ты меня, Олька, слов нету, — простонал Илья, вытирая слезящиеся глаза. – Кто из нас доморощенный экстрасенс: ты или я?
— Ну, мне в этом как-то не с руки копаться, — вздохнула Ольга.
— Нет, дорогая сестричка, так не пойдет. Ты что-то недоговариваешь. Перестань темнить и выкладывай все начистоту до конца.
— Браво, Холмс! Вот поэтому я обратилась к тебе, а не к кому-либо другому. А ты уверен, что хочешь это все знать?
— Давай уже, не тяни кота за хвост.
— Хома, мне кажется, у писателя Каминского есть Темная Муза.
— Хи-хи, — слегка истерично хихикнул Хомяк, но тут же умолк, всмотревшись в серьезное, неподвижное лицо двоюродной сестры. Он слишком хорошо знал этот взгляд, словно погруженный куда-то внутрь. И он обычно не сулил ровным счетом ничего хорошего.
— Это не то, на что ты подумал, Илья. Темная Муза – категория эзотерическая.
— А, понял, ты думаешь, Каминский заключил контракт с Князем, пардон, Княгиней Тьмы, что ли?
— Что-то типа того. Ильюша, я не знаю. Правда, не знаю. Но ведь Нечто вышло из его книги, едва я начала читать его вслух… Похоже, у его Темной Музы есть вполне себе реальное воплощение.
— О, это интересно, — оживился Илья.
— Ну, вот, все вы, мужики, как ни крути, одинаковы! – закатила густо подведенные глаза Черная Хельга. – Ты что-нибудь слышал про Инессу Литвинову?
— Кажеться, это приемная сестра Евгения и по совместительству одна из твоих лучших подруг. Каминские удочерили девочку, когда ей было восемь лет, насколько ты знаешь. Она-то здесь при чем?
— Федот, да не тот. Двойка тебе, студент, — отпустила Хельга загадочную фразу, с урчанием домашней кошки вскрывая пакетик вяленых бананов.
— Астральный двойник, что ли? – осторожно поинтересовался Хомяков. Илья, взвесив все «за» и «против», решил включиться в игру: с психами лучше не спорить.
— Не-а. Сестра-близнец собственной персоной.
— Еще скажи, что их разлучили в детстве, — фыркнул Хомяк. – Оль, смотреть на ночь мексиканское «мыло» вредно.
— Знаешь, Хомочка, а ты опять пальцем в небо попал, — на лице девушки не было ни тени улыбки. А Илье стало совсем не по себе. – Уже три года нету Инесски на свете.
— Что?! – недопитый стакан сока, как бомба, разорвался под ногами Хомяка.
— Да. Надеюсь, ты помнишь резонансное дело о скинхедах.
— Помню, — на скулах Ильи заходили желваки. Тогда в страшной потасовке, учиненной местными неонацистами в здании Института лингвистического обеспечения межкультурных коммуникаций погибло много совершенно случайных людей, в том числе и самый близкий друг его детства. В числе жертв фигурировала и Инесса Литвинова, которая вернулась в спортзал забрать сумку с черлидерской формой…
Бритоголовые архаровцы выследили темноволосую девушку с «неславянской», на их взгляд, внешностью, и на пустыре избили ее арматурой с особой жестокостью. А на следующий день в местных СМИ появилась сенсационная статья о чудесном спасении студентки Литвиновой.
— Молодец. Инесса была моей самой близкой подругой. Поэтому девушка, занявшее ее место и тоже практикующая магию, кто угодно, но только не та, которая была мне ближе родной сестры.
Подмену я заметила не сразу, а лишь после того, как Литвинова, вернее, ее близняшка, укатила учиться в Штаты.
— Откуда она взялась-то, твоя «миссис Икс»?
— Не знаю, Хомка. Знаю только одно: ее зовут Эллой, и она очень опасна.
— Вот тебе раз! А Евгений хоть в курсах?
— Трудно сказать. Поэтому в этом всем тебе предстоит разобраться, Хомячок.
— Офигеть и не встать! Оля, я даже не знаю, с какой стороны подойти к столь дикой истории…
— Ты обязательно что-нибудь придумаешь, Ильюша. Сделай это. Ради меня, пожалуйста. Я обещаю быть паинькой и не устраивать шабашей. По крайней мере, пока не поправлюсь, обещаю.
— Ну, хорошо. Разберусь с твоими близнецами и с писателем.
— Вау-у-у, супер, Ильюшка, ты самый-самый лучший брат на свете! – заверещала от радости Черная Хельга и повисла на шее у своего гостя.
… Уходил Хомяк из клиники в прескверном настроении. Предстоящее расследование с более чем ярко выраженной потусторонней подоплекой очень дурно пахло. «Alas! Ничего не поделаешь. Назвался груздем – полезай в кузов», — по-философски рассудил Илья, лихорадочно перебирая картотеки периодических изданий Череповца трехлетней давности в местной библиотеке по улице Ломоносова.
До отъезда оставалась уйма времени, и Хомяков решил потратить его с максимальной пользой, поскольку в случае с Черной Хельгой принцип: «нету тела – нету дела», несмотря на полное отсутствие каких бы то ни было улик, уже не прокатывал.
(Продолжение следует)
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
babiki.ru/blog/proba-pera/151472.html
ВНИМАНИЕ! Во избежание недоразумений, произведение по содержанию относится к разряду 18+ и в нем есть соответствующие иллюстрации. Всех несогласных, несовершеннолетних, а также лиц с тонкой психикой убедительная просьба проходить мимо.
6.
Котовская Ольга, известная в эзотерических кругах Череповца как Хельга Блэк, или Черная Хельга, вяло потягивала из стакана через соломинку апельсиновый сок, ритмично покачивая головой в такт басовым риффам, доносившимся до нее через наушники плеера.
Прошла всего неделя, но девушке уже набили оскомину унылые, пастельно-голубые стены одноместной больничной палаты. И ведь самым обидным было то, что у нее ничего не болело. Кроме души.
Вот уже который день столбик термометра упрямо поднимался к отметке «тридцать семь и три», за шиворот забирался неприятный, ледяной озноб, и клонило прилечь.
Ни о каких занятиях в таком состоянии не могло быть и речи. Даже холст, кисти и краски, принесенные накануне матерью, пылились в углу.
«Хорошо, что в отделение неврозов, а не в психушку загремела», — подумала Ольга, залпом допивая сок, и с досадой выключила плеер. Она с нетерпением ожидала прихода двоюродного брата. Ей нужно было рассказать Илье все, что с ней приключилось неделю назад, чтобы снять камень с души. Девушка с опаской погладила новенькую обложку, название на которой гласило: «Три Офелии».
Книга была едва начата.
За неделю Ольге так и не хватило духа открыть ее. Но она прекрасно понимала: для того, чтобы раскрыть некую страшную тайну, притаившуюся между строк, ей рано или поздно придется сделать это…
От размышлений девушку отвлек негромкий скрип открываемой двери, и она подпрыгнула на больничной койке от неожиданности.
— Олька, привет. Это всего-навсего я, а не призрак отца Гамлета, — сказал Илья Хомяков, бухая на прикроватный столик большую авоську с фруктами.
— И на том мерси, — последовал меланхолический ответ.
— Что ты здесь делаешь-то? Мне тетя Лера толком не сказала ничего. Ну, я сразу сорвался и сюда прилетел. Руки-ноги целы – и слава Богу. Боялся, что найду тебя в «травме». Или в хирургии.
— Не дождешься. Я сюда из-за книжки попала.
— Из-за этой, что ли? – картинно задрав кверху тонкую бровь, Хомяк кивнул на издание, с трудом проглотив смешинку.
— Из-за нее самой.
— Так. С этого места поподробней, — скинув кожаный плащ в пол «а-ля ван Хельсинг» и фетровую шляпу, юноша, усевшись на кровати подле двоюродной сестры, взял книгу с края стола. Смеяться и дурачиться ему как-то сразу расхотелось. У Ольги с детства был весьма неплохой дар к ясновидению, передающийся в их семье исключительно по женской линии, так что на Хомяке матушка-природа отдыхала, наградив его взамен, правда, сверхсильной, прямо-таки чудовищной интуицией. И она, интуиция, начала подавать сигналы SOS.
Предчувствие Илью и впрямь не обмануло.
— Ну, решили мы с девчонками устроить «черную пятницу»…
— И вызвать Пиковую Даму, — вставил Илья.
— Хомяк, ей-Богу, ты – страшный человек, — покачала головой Черная Хельга. — Просто у нас к ней много вопросов накопилось…
— Понятно. После обряда вы забыли вытереть лестницу из губной помады с зеркала, — вздохнул Илья.
— Ага. Когда все свечи разом потухли, нам не до того было. Пришлось срочно зажигалку искать. А потом Синистер предложила почитать страшные истории вслух, раз спиритический сеанс накрылся медным тазиком. Ну, а мне под руку попались купленные накануне «Три Офелии» Каминского.
— И к вам пришла гоголевская Панночка во плоти.
— Почти. Едва я прочла с полстраницы, как свечи, заморгав, снова начали гаснуть одна за другой… а потом, потом началось вообще что-то нереальное! По книге пробежала чья-то зловещая тень, и словно невидимая рука схватила меня за горло. Синистер и Блэкки в один голос утверждают, что я тогда едва к праотцам не отправилась… Что было потом – не помню. Очнулась наутро здесь. Под капельницей.
— Надеюсь, ты не озвучила врачам вслух то, что сейчас рассказала мне? – вкрадчиво проговорил Илья, пристально глядя в глаза сестре.
— Хомяк, ты обкурился, что ли?! – возмутилась Хельга, угрожающе звякнув многочисленной оккультной символикой на шее и на руках. – Они до сих пор свято уверены, что у меня после экзаменов нервы сдали!
— Оно и неудивительно. Кому нужен твой красный диплом, дурочка? У тебя есть Дар, и ты прекрасно рисуешь. А «корочки» с блестящими отметками – это ерунда.
— Хомка, ты так ничего и не понял, — Ольга, резко подавшись вперед, словно клещами вцепилась в руку брата. – То дело об утопленницах ведь не раскрыли, верно? И не раскроют, потому что это было ритуальное убийство.
— … — вырвалось у Ильи Хомякова непечатное выражение.
— Вот именно. Я не знаю, как это объяснить, Хомячок. Правда, не знаю. Просто сама книга пропитана Тьмой. И ей же она написана.
Я просто почувствовала это. И поэтом оказалась здесь, а не в психушке, исключительно благодаря дяде Косте.
— Да-а, Олька, папа подсуетился вовремя, иначе бы ты наломала дров… Только зачем ты рассказала мне все это?
— Хома, я не знаю, с чего начать… — замялась Хельга, нервно комкая пальцами с неизменным черным лаком больничное одеяло.
— Уж будь добра, начни с чего-нибудь. Я не для того проехал тысячу километров, чтобы с тобой здесь в «зарницу» играть.
— В общем, Евгений Каминский… За ним тянется Тьма. Навряд ли он к чему-то причастен, только что как обычный зевака-свидетель. Но ведь дыма без огня не бывает, Ильюша. Все его произведения написаны Кровью Ночи.
— Прямо какой-то Чикатило в стиле нью-эйдж, — не удержался юноша от колкого комментария в адрес двоюродной сестры, и отщипнул себе винограда, но вдруг замер с недонесенной до рта гроздью. – Постой, ты хочешь, чтобы я разоблачил его?!
— Bingo! – обрадовалась Черная Хельга и захлопала в ладоши, словно маленькая девочка.
В следующую секунду безмятежную тишину палаты нарушил громкий, гомерический хохот Хомяка.
— Молодой человек, здесь отделение неврозов, а не балаган! Немедленно прекратите, или я буду вынуждена вас удалить, — строго сказала заглянувшая в палату медсестра.
— Ты закончил? – невозмутимо осведомилась Ольга у брата, когда тот успокоился.
— Ой, все, не могу! Насмешила же ты меня, Олька, слов нету, — простонал Илья, вытирая слезящиеся глаза. – Кто из нас доморощенный экстрасенс: ты или я?
— Ну, мне в этом как-то не с руки копаться, — вздохнула Ольга.
— Нет, дорогая сестричка, так не пойдет. Ты что-то недоговариваешь. Перестань темнить и выкладывай все начистоту до конца.
— Браво, Холмс! Вот поэтому я обратилась к тебе, а не к кому-либо другому. А ты уверен, что хочешь это все знать?
— Давай уже, не тяни кота за хвост.
— Хома, мне кажется, у писателя Каминского есть Темная Муза.
— Хи-хи, — слегка истерично хихикнул Хомяк, но тут же умолк, всмотревшись в серьезное, неподвижное лицо двоюродной сестры. Он слишком хорошо знал этот взгляд, словно погруженный куда-то внутрь. И он обычно не сулил ровным счетом ничего хорошего.
— Это не то, на что ты подумал, Илья. Темная Муза – категория эзотерическая.
— А, понял, ты думаешь, Каминский заключил контракт с Князем, пардон, Княгиней Тьмы, что ли?
— Что-то типа того. Ильюша, я не знаю. Правда, не знаю. Но ведь Нечто вышло из его книги, едва я начала читать его вслух… Похоже, у его Темной Музы есть вполне себе реальное воплощение.
— О, это интересно, — оживился Илья.
— Ну, вот, все вы, мужики, как ни крути, одинаковы! – закатила густо подведенные глаза Черная Хельга. – Ты что-нибудь слышал про Инессу Литвинову?
— Кажеться, это приемная сестра Евгения и по совместительству одна из твоих лучших подруг. Каминские удочерили девочку, когда ей было восемь лет, насколько ты знаешь. Она-то здесь при чем?
— Федот, да не тот. Двойка тебе, студент, — отпустила Хельга загадочную фразу, с урчанием домашней кошки вскрывая пакетик вяленых бананов.
— Астральный двойник, что ли? – осторожно поинтересовался Хомяков. Илья, взвесив все «за» и «против», решил включиться в игру: с психами лучше не спорить.
— Не-а. Сестра-близнец собственной персоной.
— Еще скажи, что их разлучили в детстве, — фыркнул Хомяк. – Оль, смотреть на ночь мексиканское «мыло» вредно.
— Знаешь, Хомочка, а ты опять пальцем в небо попал, — на лице девушки не было ни тени улыбки. А Илье стало совсем не по себе. – Уже три года нету Инесски на свете.
— Что?! – недопитый стакан сока, как бомба, разорвался под ногами Хомяка.
— Да. Надеюсь, ты помнишь резонансное дело о скинхедах.
— Помню, — на скулах Ильи заходили желваки. Тогда в страшной потасовке, учиненной местными неонацистами в здании Института лингвистического обеспечения межкультурных коммуникаций погибло много совершенно случайных людей, в том числе и самый близкий друг его детства. В числе жертв фигурировала и Инесса Литвинова, которая вернулась в спортзал забрать сумку с черлидерской формой…
Бритоголовые архаровцы выследили темноволосую девушку с «неславянской», на их взгляд, внешностью, и на пустыре избили ее арматурой с особой жестокостью. А на следующий день в местных СМИ появилась сенсационная статья о чудесном спасении студентки Литвиновой.
— Молодец. Инесса была моей самой близкой подругой. Поэтому девушка, занявшее ее место и тоже практикующая магию, кто угодно, но только не та, которая была мне ближе родной сестры.
Подмену я заметила не сразу, а лишь после того, как Литвинова, вернее, ее близняшка, укатила учиться в Штаты.
— Откуда она взялась-то, твоя «миссис Икс»?
— Не знаю, Хомка. Знаю только одно: ее зовут Эллой, и она очень опасна.
— Вот тебе раз! А Евгений хоть в курсах?
— Трудно сказать. Поэтому в этом всем тебе предстоит разобраться, Хомячок.
— Офигеть и не встать! Оля, я даже не знаю, с какой стороны подойти к столь дикой истории…
— Ты обязательно что-нибудь придумаешь, Ильюша. Сделай это. Ради меня, пожалуйста. Я обещаю быть паинькой и не устраивать шабашей. По крайней мере, пока не поправлюсь, обещаю.
— Ну, хорошо. Разберусь с твоими близнецами и с писателем.
— Вау-у-у, супер, Ильюшка, ты самый-самый лучший брат на свете! – заверещала от радости Черная Хельга и повисла на шее у своего гостя.
… Уходил Хомяк из клиники в прескверном настроении. Предстоящее расследование с более чем ярко выраженной потусторонней подоплекой очень дурно пахло. «Alas! Ничего не поделаешь. Назвался груздем – полезай в кузов», — по-философски рассудил Илья, лихорадочно перебирая картотеки периодических изданий Череповца трехлетней давности в местной библиотеке по улице Ломоносова.
До отъезда оставалась уйма времени, и Хомяков решил потратить его с максимальной пользой, поскольку в случае с Черной Хельгой принцип: «нету тела – нету дела», несмотря на полное отсутствие каких бы то ни было улик, уже не прокатывал.
(Продолжение следует)
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
Обсуждение (4)