Проклятье хозяйки недремлющих кукол. Часть 8

Всем добра! Опять авралы на работе и тотальная нехватка времени… Освежить память можно здесь: babiki.ru/blog/proba-pera/144697.html

Ну, а мы продолжаем)))

… В этот момент в парадном раздался страшный грохот – тяжелая створчатая дверь слетела с петель. И это могло означать только одно: барон Самди наконец пришел в этот дом по самую черную душу…А часы начали бить полночь.
— Вы оба – лузеры! Ха-ха-ха-ха! – залилась фройляйн Вассер нервным, истерическим смехом, из предосторожности взвившись к самому потолку. Однако мне было не до нее, ибо обратный отсчет пошел.
— Джейсин, действуй! – бросила я.
Оглушительный треск возвестил о том, что «разящая рука богини Кали» проломила паркет, и я, запустив свои собственные руки в образовавшуюся в полу знатную дырку (Джейсин малость перестарался), извлекла оттуда старинную фотокамеру.
Времени на раздумья у меня не осталось.
Двенадцать, одиннадцать, десять… Во все доме нет ни одного (!) нормального, отражающего зеркала, за исключением, пожалуй, портала на Ту сторону, и не где-нибудь, а именно в апартаментах «кукольной maman».

«Слепые» зеркала – это более чем странно даже для особняка «с привидениями».

Девять, восемь… В исламской культуре Коран запрещает делать снимки живых людей и писать портреты – ведь, согласно учению пророка Мохаммеда, созидать может только Всевышний, а фотографии даже способны, по представлению мусульман, «похитить» душу запечатленного человека. Bingo! Это как раз то, что надо.
— Маленькая дрянь, ты слишком сообразительна! – прошипела с потолка Амалия Вассер и, растопырив все десять пальцев с огромными черными ногтями (когда призрак успел обзавестись весьма непрактичным даже для ведьмы со стажем, умопомрачительным маникюром, для меня осталось загадкой), спикировала вниз, как заправский «мессершмидт», но и здесь «разящая рка богини Кали» опередила мою потустороннюю противницу. Одно неуловимое движение – и серебряное шелковистое руно работы местных Хранителей Тьмы опутало Амалию с ног до головы.
— Будь ты проклят, ниндзя чертов! – взвизгнула фройляйн Вассер, тщетно пытаясь освободиться, но добилась лишь того, что оказалась в… коконе из паутины.
— Прости. Такая «куколка», как ты, никогда не станет бабочкой, — насмешливо проговорил Джейсин, для пущей эффектности завязывая концы лески-нити морским узлом.
Семь, шесть… Я быстро отошла на несколько шагов к двери, чтобы сделать панорамное фото.

Нет слов, эстет во мне неисстребим даже в самых патовых, экстремальных ситуациях!
Баронесса Лихтгештальт замерла, как изваяние; в недонесенной до рта чашке наверняка давным-давно остыла «Мера души», а в ее широко распахнутых глазах я, словно в зеркале, увидела всего-навсего два слова: «Освободи меня».
Медлить больше было нельзя.

— Внимание, Damen und Herren, сейчас вылетит птичка! – громко объявила я и нажала на пуск.

Бароне Самеди не зря назвал фотокамеру, обнаруженную мной при весьма загадочных обстоятельствах, «Солнечным асцендентом». Нам с Джейсином пришлось зажмуриться от яркого, слепящего света, который залил все вокруг.
— Да свершится правосудие! – возвестил хозяин кладбища, одним пинком распахивая двери.
В руках у Барона Субботы был череп, испещренный ритуальной символикой, который тоже источал сияние.

«Ловушка для нечистых душ», — догадалась я, рискнув открыть сперва один глаз, а потом второй.
Великая Тьма, которая почти полтора столетия царила здесь, стремительно отступала. Не спеша кружась в потоках лунного света, который теперь щедро заливал комнату через разноцветные витражные окна, на пол с потолка опускались хлопья уже необитаемой паутины.
А посреди апартаментов загадочно и маняще-таиственно переливалось серебряное руно. То самое, которое Джейсин успел набросить на призрака Амалии перед самым последним ударом часов. Только вот где же она сама? Неужели ей удалось ускользнуть?
— Не беспокойтесь, синьорита. Нечистая душа благодаря вам и вашему амиго заключена там, где ей и надлежит быть, — успокоил меня Барон Самеди и с любовью погладил свой ритуальный артефакт. – Gracia. Но вы помогли сегодняшгей ночью не только мне, но и всем, ныне здесь живущим… С вашего позволения, я вас покину, а то моя супруга меня уже заждалась. Позвольте откланяться, — с этими словами хозяин кладбища, открыв окно, ничтоже сумняшеся сиганул вниз, но сочного шлепка из палисадника, приличествовавшего в таких случаях, не последовало.
Слабый, жалобный стон за моей спиной вернул меня к реальности.
… Баронесса Лихтгештальт была еще жива, но ее время стремительно истекало. Как я это определила, спросите вы. На самом деле все гениальное оказалось простым, как дважды два.
Дневной свет непереносим для истинных созданий ночи, как, впрочем, и для тех, кто добровольно обручен с Тьмой. Вот и все.
— Марихен, подойди поближе. Мне надо… тебе… кое-что сказать, — с трудом проговорила «кукольная maman».
— Нет, Медея, не делай этого! – Джейсин, словно клещами, вцепился в мое плечо.
— Как же мне… больно, — Вильгельмина судорожно прижала ладонь к солнечному сплетению, и я поняла, что мне надо спешить.

С каждой секундой фигура баронессы все больше и больше истончалась, становясь прозрачной, а внутри корсета, неровно пульсируя, все ярче и ярче разгорался огонь. И он поглощал мадам Мину изнутри.
— Меня будто… поднимают на дыбу. Но это приятная боль – ведь огонь очищает все. Слушай меня внимательно, Марихен…Там, в подвале… дети, ну, которые пропадали в Колодце Желаний. Почти все они безнадежны, но только одну-единственную душу ты сможешь спасти. Какую – решать тебе. И кладбище кукол… Ты еще откопаешь их, а куклы в доме все твои… Я ухожу с легкостью, потому что мои маленькие подопечные, многим из которых я годами не уделяла должного внимания, теперь в надежных, заботливых руках… М-м-м, — порывисто поднявшись и с трудом превозмогая невыносимую, надо полагать, боль, «кукольная maman» из последних сил дернула тяжелую кисть от штор. Карниз с грохотом рухнул, и в комнату стремительно ворвалось яркое, лунное сияние.

Нам с Джейсином снова пришлось зажмуриваться от ослепительной вспышки.
— Я возвращаюсь туда, откуда пришла. Солнечный асцендент сделал свое дело. Спасибо тебе, — коснулся моего лица еле слышный шепот-вздох, и я открыла глаза.

В ночном воздухе перед нами грустно клубилась льдисто-белая пыльца. Некоторое время спустя танец пылинок-флюидов стал осмысленным, и мы увидели множество полупрозрачных, сияющих мотыльков.

— Ну, вот и все. Alles kaputt, — грустно вздохнула я, подставляя руки этим потусторонним, но вполне безобидным созданиям.
— Нет, ты не права, Медея, — улыбнулся Джейсин, в точности повторяя мой финт. Призрачные мотыльки совершенно безбоязненно присаживались на правую руку юноши и с любопытством шевелили усиками, знакомясь с фалангами и суставами. – Ты разрушила многовековое проклятие семьи Лихтгештальт, и мадам Мина наконец обрела долгожданный покой.
Словно в ответ на его слова, мотыльки, поднявшись в воздух, дружно устремились вверх, к ночным небесам, теряясь в потоках лунного сияния.
— Покойтесь с миром, баронесса, — проговорила я и сделала символический, отпускающий жест.
Великая Тьма, царившая кругом более сотни лет, отступила.

Теперь мы с Джейсином находились просто в старом, заброшенном доме. В доме, который будет надежно хранить свои страшные тайны до самого конца, и откровенно поведает их лишь избранным.

Тем, кто решился пройти сквозь Черную Ночь Души…

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории