Проклятье хозяйки недремлющих кукол. Часть 7

Всем привет! И это снова я с похождениями своих героев в стиле кукло-вуду. Прошу прощения за длительный перерыв, в январе не поднимала головы от экскурсий, потом снова попала на больничный, в начале февраля ко мне приехала новенькая девочка, и я занималась (и занимаюсь сейчас, в основном) только ей… В общем, вот ссылка на 6 часть и на все предыдущие для тех, кто еще не в теме:
babiki.ru/blog/proba-pera/138714.html

— Bingo! – призрак колдуньи от радости снова выписал причудливое антраша в полуметре от пола. – К тому же, бедная Мина тронулась умом с тех пор, как подурнела моими стараниями, так что мой прощальный подарочек пришелся как нельзя более кстати, хи-хи-хи…И сейчас вы во всем убедитесь сами… Та-дам!!! – Амалия одним пинком распахнула перед нами створчатые двери, испещренные замысловатым узором. Химеры, драконы и гаргульи показались мне до неприличия живыми.
— Я же просила не шуметь в моем доме, — донеслось из глубины комнаты хрипловатое меццо, и я замерла, не веря собственным ушам. O, mein Gott, неужели со мной говорит сама «кукольная maman»?! – и вовсе не обязательно было устраивать нашим дорогим гостям засады на первом этаже.
— Премного виновата. Что ж, не буду вам мешать. Guten Nacht! – зловеще хихикнув, фройляйн Вассер испарилась, прикрыв за собой двери, и мы с Джейсином остались наедине с живой (или, вернее, уже не-живой?) легендой города N.

Комната тонула в полумраке, разбавленном, пожалуй, лишь одиноким мерцанием одной-единственной свечи на восьмиугольном столике из черного обсидиана в оправе из палисандрового дерева. Однако мое «кошачье» зрение различило и изысканность обстановки, и каббалистические символы, выгравированные на гладко отполированной поверхности стола, который использовался для кое-чего посерьезней спиритических сеансов, и на единственном в комнате зеркале, которое могло быть только порталом на Ту сторону.

Либо энергетическим стабилизатором, искажающим реальность. Либо и тем, и другим вместе.
Мои догадки подтвертили вогнутые вперед рога горного козла и тряпичная кукла с набором булавок возле свечи, а также человеческий череп над зеркалом с алхимическими символами Луны, как олицетворения всего загадочного и таинственного, и Плутона, хранителя Подземного мира.
А у окна, через которое в комнату лился серебряный, мутный, лунный свет, я различила черный женский силуэт.

Дама держала в руках мундштук и не спеша затягивалась, выпуская изящные кольца дыма, отчего я невольно ощутила себя Алисой, упавшей в нору чудес (черт бы побрал Джереми и его шарманку!), и встретившей в конце концов на своем пути Гусеницу с кальяном.
Разговор с «кукольной maman» получился, надо сказать, не менее причудливый.
— Guten Nacht, баронесса, — наконец первой отмерла я.
— И вам того же, дети, — прозвучало в ответ все то же щипящее, хрипловатое меццо – словно кто-то поставил старую грампластинку, и я некстати об одном из персонажей в книге господина Акунина «Статский советник». С.Д.Д, или Смерть Дарящая Диана. Дама тоже любила «интересничать»: полумрак в комнате, полное отсутствие освещения, свечи, дым благовоний… И тайна, невидимым флером окутывающая хозяйку апартаментов. – Хотя для кого-то эта ночь будет недоброй, если верить предсказаниям папы Ги. О, «Черный Гензель» был великим фантазером! После vinum sabbati далеко не всегда открывается «третий глаз», детки. Запомните это.

— Вы не верите в предсказание о Кукловоде? – удивилась я. – Но зачем вы тогда пригласили меня сюда? И где Марта?
— Ты задаешь слишком много вопросов, Марихен. А это значит, что ты – особенная, не такая, как другие… И я призвала тебя сюда исключительно чтобы разгадать секрет твоей непохожести на других… Считай, что мне стало скучно, ведь жизнь, особенно, длинной в целую вечность – сплошное разочарование…
— Осторожно, баронесса, вы можете обжечься, — предостерегла я «кукольную maman».
— Больнее, чем когда-то давно, мне уже, наверное, никогда не будет, — с горечью рассмеявшись, Вильгельмина одним неуловимым движением откинула с лица почти непроницаемую вуаль, и я, охнув от неожиданности, попятилась назад и, ясное дело, отдавила Джейсину обе ноги, так как ожидала увидеть все, что угодно, но только не то, что увидела.

Лицо баронессы Лихтештальт сияло молодостью и нетронутой красотой!
— Ну, как вам свадебный подарок Амалии? Нравиться? – усмехнулась баронесса, наслаждаяс произведенным эффектом. Я в недоумении посмотрела на хозяйку фазенды, и внезапно меня осенило: мертвая вода!

Бр-р-р, хорошо, что мы с Джейсином не заглянули в гости, скажем, в новолуние или при ущербной луне. А как здорово, что Амалия Вассер – призрак, и уже не способна более провернуть подобный кундштюк! Однако сей аргумент утешал слабо, тем более, что передо мной стояла другая темная колдунья, из плоти и крови, от которой совершенно не знаешь, чего ожидать. Я судорожно сглотнула и нервно потерла пальцами лабладор. Скорей бы Барон Самди забирал то, что ему причитается! До полуночи оставалось всего ничего, а разговор явно принял не те обороты…
— Моя жизнь приобрела совсем иной смысл. Ранее я не ценила то, что имела, а потом, утратив в одночасье все, в один прекрасный день поняла: «подлинный секрет счастья – в искании красоты».

Я страстно желала обрести то, что утратила, но путь мой был тернист…

Я подумала о десятках, нет, о сотнях забытых, заброшенных кукол по всему дому, а заодно о кукольном кладбище возле особняка, и мне стало нехорошо. Ужин, с любовью приготовленный Лукасом всего пару часов назад, неприятно всколыхнулся внутри меня, но мне удалось подавить этот весьма несвоевременный бунт.
— Да, ты не ошиблась, Марихен. Ведь «цель жизни – самовыражение. Проявить во всей полноте свою сущность – вот для чего мы живем». Оскар Уальд был велик, ты не находишь?
Я кивнула, по-прежнему не совсем понимая, к чему клонит баронесса, и мне от этого с каждой секундой становилось все более и более не по себе.
— Увы и ах, «за прекрасным всегда скрыта какая-нибудь трагедия». Да-да, чтобы «зацвел самый скромный цветочек, миры должны претерпеть родовые муки». Бедные, бедные куклосоздания! Они ни на йоту не приблизили меня к искомому совершенству. Они прекрасные солдаты, хорошие исполнители, и только. Мне нужно было нечто особенное. Создание, которое было бы не просто сосудом души своего создателя, а его продолжением, его верной и незримой тенью…
— Те дети, которые пропадали в Колодце Желаний…- у меня не хватило духу закончить фразу.

— Да, это моя работа! Я забрала тени этих мальчиков и девочек, а вместе с тенями похитила и их души… Душа… она есть не только у каждого человека, но и у кукол. И это «нечто до ужаса реальное», хочу я вам сказать. Ее можно продать или украсть. Ее можно спасти или отравить… А влиять на другого человека или на своего «молчаливого друга» — значит, передать ему свою душу…

О, душа есть нечто вечное и постоянное, заключенное в несовершенную, телесную оболочку… Все люди – как цветы, их красота очень, очень быстро увядает…

Поэтому моя миссия – превращение девочек и мальчиков в кукол.
— Вы считаете, это благородно? – Джейсин насмешливо заломил кверху одну бровь.
— О, да, милый юноша, а как же иначе? Ведь таким образом мир долго остается прекрасен… Кстати, ты сделан из качественных материалов, Джейсин Хаслер. Однако в тебе не хватало изюминки. Чего-то такого, чего точно не будет у других. И в случае с тобой я немного поступилась своими принципами…
— Это вы покалечили меня! – в бешенстве вскричал юноша, однако «разящая рука богини Кали» на сей раз со свистом рассекла пустое пространство – мадам Мина попросту… испарилась на наших глазах! Вернее, не совсем испарилась, а слилась с полумраком комнаты.
— Бой с тенью только начинается, — прозвучало у меня за спиной насмешливое, шипящее меццо. Я резко развернулась на сто восемдесят градусов и нос к носу столкнулась с баронессой Лихтгештальт, которая у сервировочного столика в виде шетиугольного катафалка спокойно наливала себе из заварочного пузатого чайника в чашку чай. – Первый раунд вы с треском провалили… «Нью мун дроп». Листья этого чая обычно собирают в последний день полнолуния, и у него сладковатый вкус с терпкой горчинкой ладана и полыни. Но в нем есть и листья, собранные в момент рождения новой луны, и у них запах великой, непостижимой тьмы. Именно этот сорт знатоки эзотерики и практикующие оккультисты называют «Мерой души». Хочешь попробовать, Марихен?
— Нет, баронесса, благодарю вас, — я вежливо, но решительно отказалась. Сахарные черепушки с Того света – это еще куда ни шло, но вот чаек, заваренный колдуньей – это совсем другое дело. Здесь я не могла быть увереннной до конца ни в чем, а, уж тем более, в том, что в чашке у «кукольной maman» действительно «Нью мун дроп».

Я знаю сорт этого чая. Мы со Светкой периодически пьем его перед нашими спиритическими сеансами. Однако в гостях у чужой ведьмы действительно лучше ничего не пить и не есть. «Не пей из копытца, братец Иванушка, козленочком станешь…». Ох, уж эти русские народные сказки! Я нервно хихикнула.
— Зря отказываешься. На дне этой чаши вместо серебряной монеты луны ты бы увидела себя такой, какая ты есть, во всей своей первобытной, архаической самости… Кстати, из чего ты сделана, Марихен?
— Из чего я сделана? – эхом повторила я.
— Ну, да. О, дай, угадаю! Ты вовсе не из марципанов, лент, розовых кружев, облаков и поэзии, как многие девушки… Ты сделана из тьмы, из страха, желания и любопытства, но для многих ты свет в конце тоннеля, путеводная звезда, сама заблудившаяся во Вселенной.

А еще ты соткана из быстрых, осенних, кладбищенских сумерков, запахов цыганских костров и полынного аромата настоящего, чешского абсента премиум-класса. У тебя ведь непритязательный вкус – тебе всегда было достаточно самого лучшего. В тебе есть слабость и сила. Ты сострадательная и неистовая. Ты привыкла смотреть на мир, стоя на голове, поэтому с тобой не соскучишься.

Ты оживляешь неживое с той легкостью, с которой ты дышишь. Ты черпаешь достоинства из недостатков. Комплексы и изъяны суть не что иное, как поэзия твоей души, исполненная темного, могущественного величия и красоты…

Вот из чего ты создана, Марихен. Из редких, драгоценных материалов. Поэтому из тебя получится прекрасная кукла, — с этими словами баронесса Лихтгештальт, широко улыбнувшись, словно заправский Чеширский кот, смешалась с окружающим сумраком… На тележке-катафалке рядом с недопитой «Мерой души» остался ключик-кулон на цепочке.

— Это ловушка, Марихен, — упавшим голосом проговорил Джейсин. – И на все про все у нас осталась ровно четверть часа.
— Тогда не будем терять ни минуты, амиго, — я взяла со столика ключ и, подойся к противоположной стене, возле которой только что стояла «кукольная maman», оаздвинула тяжелые, гобеленовые шторы, пахнущие тьмой, опиумом и прабабушкиной пудрой, которые закрывали нишу-углубление с дверью.

— В противном случае я стану лучшей куклой в коллекции баронессы Лихтгештальт.
— Откуда ты узнала, что здесь есть проход, Медея?
— Ты невнимательно слушал мадам Мину, дурачок, и забыл, что я стою на голове, — негромко рассмеявшись, я ласково взъерошила волосы Джейсина, которые, казалось, были созданы специально для того, чтобы запускать в них пальцы до бесконечности, и повернула в замке ключ.
«Делай все, как лорд велит, лорд велит, лорд велит,
Делай все, как лорд велит, моя юная леди…», — донесся из-за двери уже хорошо знакомый мне мотив. Джейсин в последний момент успел ухватить меня за шиворот стальной хваткой: я едва не врезалась в довольно плотный саван из… паутины. В следующую секунду я позабыла, как дышать, и у меня потемнело в глазах – мои внутренности мертвой петлей захлестнул болезненный спазм невероятной силы.
«Спокойно, Марихен. Вспомни, чему тебя учили в фитнес-клубе на йоге».

Судорожно сжав правую руку Джейсина, я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула.
И боль… исчезла! Однако мой страх, тем не менее, никуда по щучьему велению не улетучился. И мне предстояло побороть его, потому что в конце этого тоннеля, увешанного серыми лохмотьями паутины, был свет, и Марта была там, я знала это наверняка…
— Только ты сама сможешь распутать этот клубок, Марихен, — вздохнул Джейсин.
— Распутать? Не проще ли разрубить этот Гордиев узел? – удивилась я.
— Проще, — юноша кивнул. – Но мне кажеться, нас не для этого сюда позвали… Ломать – не строить, верно?
— Но ведь как же… — не закончив фразы, я осеклась.
«Аз есмь альфа и омега». Mein Gott, нам нельзя терять ни секундочки… Захлопнув дверь, я выскочила в коридор и помчалась к парадной лестнице.
— Медея, ты куда? – жалобно мяукнул Джейсин и поспешил за мной.
— В гостиную. Папа Ги проводил ритуал Запечатывания именно там, понимаешь? Там все началось. Там все и должно закончиться, — скороговоркой бросила я, не оглядываясь, и углубилась в анфиладу арок.
«Делай все, как лорд велит, лорд велит, лорд велит…».
Я осторожно толкнула дверь, которая, как и другие, оказалась незапертой, и замерла на пороге, потому что попала в… царство Арахны.

Потрясенно разглядывая искусно сплетенные паучьи сети под высокими потолками (я даже видела в полумраке, лишь слегка разбавленном лунным светом, каждую ниточку!), я вдруг поняла, как непростительно ошибалась, приняв за сердце дома апартаменты баронессы Лихтгештальт.
Истинное зло, вернее, его отголоски, притаилось здесь.

В комнате давным-давно прибрались и в ней стояла другая, новая мебель, взамен разнесенной в щепы, но пауки наплели тут свои «шедевры» ох как не с проста!
Тьма жила, казалось, в каждом флюиде воздуха. И именно отсюда она расползалась, как осьминог, по окрестностям. При этом Тьма не была аморфной и хаотичной. Она приходила в мир живых в полне себе конкретном, завершенном образе. Например, в облике шарманщика.

Джереми сидел с ногами на диване у окна, и Марта, кружась, танцевала перед ним.

Одной рукой дворецкий баронессы Лихтгештальт крутил ручку шарманки, которая стояла подле него, а другой – крестовину. К ней были привязаны странно знакомые, сияющие нити, толщиной с волосок…

Паутина, хоть и не совсем обычная, подобная той, которую использовала «паучиха» Электра для своего выступления. И называлась она…
— Нить Марионетки, которая свяжет нас отныне и навсегда, Марта, уверяю тебя. О, нет, вру, сперва я сделаю из тебя марионетку, а потом отдам своей госпоже. Смотри, не разочаруй ее, иначе плохо будет всем…Что же я возьму за основу? Металл не подходит, он слишком твердый для такой карамельно-воздушной юной леди… Глина слишком мягкая. К тому же, это материал простолюдинов. «Сотворю из золота с серебром, серебром, сотворю из золота с серебром, моя милая леди…».
А Марта, как завороженная, все кружилась и кружилась под неприхотливый, но навязчивый мотив, умудряясь при этом каким-то чудом не запутаться в лесках-нитях.

Однако взгляд ее был рассеянно-отсутствующим, не таким, когда я ее только что создала. В нем не было жизни.
Леска… Вот чем необычна паутина в этом доме, везде и повсюду. Она напоминает нить! А у любой нити есть начало. И есть конец… Бесконечных нитей не бывает. Поэтому мне следует начать ab ovo, с азов. И поворотной, отправной точкой всего сегодняшнего кошмара была определенно встреча с шарманщиком.
Настенные часы пробили без четверти двенадцать. Es klingelt! Die Zeit ist knapp! (нем. Звенит звонок! Нету времени!). И я решительно шагнула к Джереми, внутренне содрогаясь при мысли о малейшим соприкосновением с самым главным страхом всей своей жизни – с сетью паука.
— Из чего же вы сделаны, мин херц? – сладко пропела я голосом, не предвещающим ничего хорошего, и нависла над шарманщиком.
— Из чего я сделан? – Джереми так удивился, что даже перестал крутить ручку шарманки, и Марта замерла в изящном реверансе-полупоклоне.

Ей-Богу, у меня никогда толком не получалось научить своих любимиц так танцевать…
Однако это было в тот критический момент, который в итоге стал поворотным не только для меня, вовсе неважным. Еще раз склонившись над Джереми, который то ли уснул, то ли впал в нирвану, я вздрогнула и с омерзением отшатнулась. Я в полной мере, наверное, осознала смысл выражения «испытание страхом» именно тогда, когда увидела за ухом у шарманщика конец Нити Марионетки, альфу и омегу происходящего сегодня вокруг.
С нити свисал жирный «крестовик», лениво перебирая в воздухе своими мощными лапами и пытливо сверля меня тремя парами красных бусинок-глаз.
Das Spiel war zum Schluβ (нем. Игра окончилась). И теперь, прежде чем заново повернуть Колесо Фортуны, мне предстояло сделать ЭТО.
Приручить самый главный страх своей жизни.

Несколько секунд мы с пауком выжидающе смотрели друг на друга. Никто из нас не решался сделать первый шаг.
— Ну, же, Медея, сделай это, — прошептал мне на ухо Джейсин.

– Когда я впервые прикоснулся к тебе своим протезом, ты решила, что по тебе ползет паук, верно? И если испугалась, то свовсем чуть-чуть.
«А, была не была», — с этой мыслью я выставила вперед дрожащую руку и крепко зажмурилась, готовая к липкому ужасу, панике или глубочайшему отвращению, но только не к тому, что почувствовала.

Мне было… щекотно! И только. Я рискнула сперва открыть один глаз, а потом второй. Паук с любопытством обследовал мою ладонь, и я вдруг поняла, что мой недавний ужас куда-то подевался!
Некоторое время я простояла ослепленная и оглушенная, не веря своим собственным ощущениям. А потом, спустив паука на диван, я решительно дернула за нитку.
… Сети под потолком пришли в движение, задрожали, загудели, завибрировали, а их мохнатые обитатели зашевелились и забеспокоились. Но я вместо агрессии ощутила их… страх. Членистоногие боялись меня и улепетывали со всех лап в укромные уголки и забивались в щели, негодующе и трусливо шипя на меня оттуда.
А у моих ног красивыми, переливчатыми волнами ложилось серебряное руно.
Я так увлеклась процессом, что не заметила ни как мое омерзение перед паутиной растворилось в царящем вокруг меня сумраке, который по-прежнему был обитаем, ни как Марта, освободившись, наконец, от Нити Марионетки, жалобно пища, пыталась растормошить шарманщика Джереми, который окончательно ушел в астрал и начал как-то стремительно уменьшаться в размерах…

Зато гора серебряной пряжи у моих ног все увеличивалась.
Внезапно нить застряла и, дернувшись, натянулась, упруго вибрируя, словно гитарная струна. Проследив взглядом за ее направлением, я похолодела. Для того, чтобы распутать сети Тьмы, мне придется углубиться в коридор, завешенный саваном из паутины. А без верных друзей мне ни за что не пройти этот путь! Поэтому, посадив вновь обретенную Марту на свое плечо и не обращая внимания на ее причитания, я решительно шагнула вперед. Да, мне будет временами противно до чертиков, и пробираться придется наощупь, с закрытыми глазами, но я должна снять с этого дома давнее и, надо полагать, страшное проклятие!
Однако «разящая рука богини Кали» опередила меня, и перед моим лицом во все стороны полетели грязно-серые клочки…
— Теперь твой путь свободен, Медея! – радостно объявил Джейсин, и мы устремились вперед.
Mein Gott, нам нельзя терять ни минуты!
Вручив юноше охапку из пряжи, я продолжила начатое. И, по мере того, как расползались паучьи сети, а их создатели в панике разбегались прочь, в атмосфере дома что-то происходило.

«Вот и сказке конец, а кто слушал – молодец!» — с этой мыслью я в очередной раз потянула за нить, однако она закончилась столь внезапно, что я, споткнувшись о порог, влетела головой вперед в будуар мадам Вильгельмины, с которого я, собственно, и начала свое путешествие, и чуть не поцеловалась с собственным отражением в потустороннем зеркале на стене.
Амалия Вассер и Вильгельмина Лихтгештальт, с удобством разместившись за сервировочным столиком-катафалком, не спеша потягивали из фарфоровых китайских чашек «Меру души», заедая ее сахарными черепушками…

«Прямо безумное чаепитие Мартовского зайца и Шляпника… А в качестве Сони вполне могла сегодня оказатся моя Марта… Нет уж, дудки!», — отчего-то подумалось мне, хотя ситуация наводила воспоминания о другом, куда более психоделичном мультфильме «Болеро», увиденном мной еще в глубоком детстве. Там ящерка степенно двигалась под одноименную композицию Равеля по коридором довольно мудреного лабиринта в погоне за собственным хвостом. Хвост ей поймать не удавалось, но зато она возвращалась в исходную точку своего путешествия.

А, может быть, я сама, как эта ящерица, зря ищу хвост, которого давным-давно нет? И не было вообще? Вернее, был, но совсем у другой ящерицы – ведь не зря ноги привели меня сюда…
— Bingo! Ты прошла очень долгий путь. Очень. И сделала то, что никогда не удавалось твоим предшественницам – ты победила самый главный страх всей своей жизни!

Амалия захлопала в ладоши, как школьница, а «кукольная maman» едва успела придержать заварочный чайник и чашки, которые жалобно звякнули.
Однако мне было вовсе не до их мышиной возни. В моем сознании словно лимонка разорвалась, делая очевидные вещи еще более очевидными, а нестыковки – еще более нелепыми и заметными.
Паучья нить не зря привела меня именно сюда.

«Аз есмь альфа и омега… Что наверху – то и внизу». Кажеться, это краеуголный камень философии тамплиеров.

Я подняла голову.
Под потолком, у люстры, увешанной, словно гирляндами, ветхими, серыми лохмотьями, подобными тем, которые Джейсин разнес недавно в клочья, была еще одна сеть, которая, как оказалось, не имела ничего общего с километрами серебристой «лески», мягкой, ка шелк, которую я только что распутала.
Она находилась тут сама по себе.
И в то же время ее присутствие было неслучайным. Даже паук, зависший в центре как-то уж черезчур геометрически сплетенной «ловушки», казался до неприличия неживым.

Интересно. Очень интересно…Я медленно опустила глаза вниз, на носки своих стилов. Освещение в комнате почти отсутствовало, но моего суперзрения мне с лихвой хватило, чтобы различить, что наборный паркет своим рисунком повторяет паучью сеть.
— Wie interessant (нем. Как интересно), — пробормотал Джейсин и, опустившись на корточки, провел пальцем по линиям-лескам из темной вишни. – А вот и хозяин «домика», — с этими словами юноша указал на палисандрового «крестовика» у моего правого сапога.

— Nein, — одними губами прошептала Вильгельмина с неподдельным ужасом. Но во взгляде «кукольной maman» промелькнуло еще нечто, похожее на… мольбу о помощи. «Освободи меня!» — казалось, немо кричали глаза баронессы Лихтгештальт, и в моей душе шевельнулись смутные догадки и подозрения…
— Чего так волнуешься, Мина? – Амалия округлила глаза от удивления и аккуратно отодвинула от себя едва начатую чашку, но ее руки предательски дрогнули. – Эта девчонка-Кукловод оказалась смелее и смышленей остальных, по последнюю загадку «проклятого старого дома» ей ни за что не отгадать!

(Продолжение следует...)

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории