Проклятье хозяйки недремлющих кукол. Часть 6

Всем доброго времени суток и с Новым годом вас, дорогие форумчане и сохоббиты! Каюсь, грешна, из-за праздничной кутерьмы совсем забросила свои готические литературные экзорсисы. Пришла пора исправиться. Вот ссылочка на пятую часть, а в ней — на предыдущие:
babiki.ru/blog/proba-pera/135327.html
Ну что, читаем?

— И зажег ее ментальным усилием, — проговорила я, потрясенно оглядываясь, потому что пламя единственной свечи к этому времени разогнало мрак.
— Боже правый! – ахнул Джейсин и наверняка бы уронил источник света, не перехвати я его за руку в последний момент.
По обеим сторонам темно-красной дорожки, ведущей к какому-то прямоугольному, зачехленному предмету вроде алтаря, стояли ростовые игрушечные клоуны и ухмылялись.

«У мадам Мины, конечно, своеобразный вкус», — отметила я, осторожно направляясь в левое крыло. По идее, если бы мы обследовали самый обычный, заброшенный дом, то нам следовало разделиться. Однако в том-то все и дело, что дом – необычный! Поэтому нам с Джейсином лучше держаться друг друга.
Это решение было единственно правильным, поскольку особняк баронессы Лихтгештальт оказался на поверку… огромной кукольной мастерской.

Отовсюду – со стен и с потолков – свисали привязанные на лески-нити шарнирные куклы в разной степени завершенности. Многие из них были обнажены. У кого-то не было рук или ног, у кого-то – половины торса, глаз, лица или головы.
Я бы подумала, что попала в кукольную кунтсамеру или в какой-то мрачный паноптикум, если бы не десятки голосов, доносящиеся до меня. Длинные, пустынные коридоры стали для меня Галереей шепотов в лондонском соборе Петра и Павла.
Подопечные госпожи Лихтгештальт разговаривали со мной цитатами из моего любимого английского классика Оскара Уальда. Вернее, вели диалоги между собой.
— Знание – гибель. Нас чаруют сомнения.

— Здесь слишком темно даже для Кукловода со зрением кошки!
— Туман делает вещи чудесными, милочка…
— Хи-хи-хи-хи… – это клоуны из парадного холла. Я вздрогнула и едва не бросилась наутек. А что, если один из них увязался за нами с бензопилой или с газонокосилкой наперевес? Тоже вариант!
— Обыкновенные люди ждут, чтобы жизнь сама открыла им свои тайны. Кукловод относится к тем немногим избранникам, которым тайны жизни открываются раньше, чем поднимается занавес.

— Но ведь она – женщина.
— Не скажи. Вся прелесть прошлого в том, что оно – прошлое. А женщины никогда не замечают, что занавес опустился. Им непременно подавай шестой акт!
— Ну, да. Иногда то, что мы считаем мертвым, еще долго не хочет умирать…
— … ибо всякое желание, которое мы стараемся подавить, бродит в нашей душе и отравляет нас.

— И не говори. Единственный способ отделаться от искушения – уступить ему.
— Хи-хи-хи… — веселились клоуны, полностью подтверждая поговорку «и у стен есть уши». Или за нами по пятам действительно крадется какой-нибудь потусторонний маньяк? Я запустила руку за пазуху и вздохнула с облегчением, нащупав еще один пакетик с маком. Но это – на самый крайний случай. Правда, здесь этот самый случай может наступить столь внезапно, что ты не успеешь сказать слово «сыр» и отправишься к праотцам. Однако что-то удержало меня от принятия самых радикальных мер. Еще не время. И правда, что сильнее: страх или любопытство?
Я вспомнила Киру и, вздрогнув, поежилась. «Аз есмь альфа и омега». Колесо Фортуны, совершив свой полный оборот, вновь вернулось к своей исходной точке неспроста.

И для того, чтобы понять причину, мне следовало начать сначала, ab ovo, с самых азов – ведь только что услышанное было не просто пересказом романа великого классика. Здесь был спрятан некий тайный шифр. Для Избранной. То есть, для меня. Только смогу ли я отыскать ключ к нему? Вот в чем вопрос. И что на самом деле, кроме желания найти Марту, привело меня сюда?
— Именно те страсти, природу которых мы неверно понимаем, сильнее всего властвуют над нами…
— Каждый из нас носит в себе и ад, и небо…
— Душу лучше всего лечить ощущениями, а от ощущений лечит только душа.
— В каждом искусстве есть то, что лежит на поверхности, и символ.
— Но не забывай, милочка: ненависть нашего века к романтизму – это ярость Калибана, не нашедшего в зеркале своего отражения.
— А ненависть нашего века к реализму – это ярость Калибана, который увидел в зеркале свое лицо.
— Определить – значит, ограничить. Цель жизни – самовыражение. Проявить во всей полноте свою сущность – вот для чего мы живем.
— А подлинный секрет счастья – в искании красоты.
— Ха-ха-ха-ха-ха! – в открытую веселились за стеной клоуны. И нервы у меня в который раз за вечер позорно сдали. Зажав уши руками, я бросилась куда глаза глядят, вовсе не думая о том, что запросто могу провалиться в незнакомом месте куда-нибудь ниже плинтуса.
— Медея, подожди! – прикрыв пламя свечи рукой, Джейсин бросился за мной. Но какое там!
Я толкнула первую попавшуюся дверь, которая оказалась незапертой, и решительно устремилась внутрь, однако секунду спустя у меня перехватило дыхание, и я поняла, что… падаю.

Приземление на сей раз оказалось на удивление мягким. Немного придя в себя после затяжного прыжка без парашюта и подождав, пока мои глаза не привыкнут к темноте, я решила осмотреться и узнать, на чем же я, собственно, лежу, и выдернула из-под себя… мягкую игрушку. Руки, ноги, голова. И какие-то бурые пятна по всему туловищу. Странно…
Внезапно я с истошным визгом подхватилась и, отшвырнув от себя свою находку, кубарем скатилась с «горы самоцветов» из поломанных кукол, которую венчали уже использованные энвольты.
Я потрясенно обвела взглядом помещение, недоумевая, куда же я попала.

Везде – на полках, на стеллажах, на стульях – сидели ростовые куклы. Но чем больше я смотрела на них, тем сильнее понимала: юноши и девушки, мальчики и девочки еще совсем недавно были… живыми.

Подходить и проверять на практике, так ли это на самом деле, мне не хотелось. Боюсь, если что-то пойдет не так, даже целого мешка маковых зерен не хватит, чтобы остановить армию «молчаливых друзей» хозяйки этого дома. Магия Вуду, вернее, магия Худу – это всему темному колдовству голова, я вам скажу.
Поэтому не стоит дергать саму Смерть во плоти за усы. По крайней мере, до тех пор, пока не будет большей ясности, что здесь к чему.
Я задрала голову вверх. Однако дверь, через которую я столь неосмотрительно нырнула в пропасть мертвых кукольных душ (были ли они мертвы на самом деле – вот в чем вопрос!) оказалось запертой. Что и требовалось доказать. Но если куда-то есть вход, то должен быть и выход. А это далеко не обязательно одно и то же прямоугольное отверстие в стене, через которое я очутилась здесь.
— Медея! – вопил дурниной где-то у меня над головой Джейсин, а я лихорадочно соображала, как мне быть. «Мне, наверное, придется лезть, как Алисе, в чью-нибудь нору, а потом снова падать и ловить в полете глюки, пардон, чудеса!» — подумала я и похолодела, осторожно пробираясь по периметру комнаты.
Я скорее не увидела, а почувствовала, что у меня вот-вот развяжутся шнурки, и со вздохом присела на корточки. Порванных колгот и разбитых коленок с меня на сегодня хватит! Разобравшись со стилами, я поднялась и оперлась о стену, но моя рука стремительно ушла в пустоту.

И я бы действительно упала, еслибы не один из местных кукложителей». Белокурый юноша с рассеянно-отсутствующим, типично кукольным взглядом подхватил меня в самый последний момент. А я, вместо того, чтобы поблагодарить джентельмена, в ужасе оттолкнула его и бросилась вверх по лестнице. O, mein Gott, bitte, сделай так, чтобы дверь оказалась открытой!
… Нажав на дверную ручку, я вылетела в коридор и… почти свалилась мешком на Джейсина. Правую руку со свечей юноша отвел от греха подальше, а левой а левой крепко обнял меня, не дав упасть.
— Это дом с секретами, Медея. Только и всего, — вздохнул Джейсин.

— Что же нам делать? – я совсем приуныла. Док недвусмысленно дал нам понять, что в полночь все должно закончиться (ох, подозреваю, дело тут не обойдется банальным «крибле-крабле-бумс», как в книжках!). Да и духи кладбища оставили мне более чем красноречивое послание. Только одного они ну никак не учли – в старых, заброшенных усадьбах, как правило, тайников с сюрпризами и прочих «милых» прелестей – хоть пруд пруди. И мой полет ниже плинтуса, похоже, самый безобидный нежданчик.
— То, что делают все глубокие, искренние натуры, Медея – слушать свое сердце.

— Сердце… — повторила я. И внезапно меня осенило. – Ты сказал, «слушать свое сердце»?
— Ну, да, — Джейсин в недоумении пожал плечами.
— O, mein Gott, как все гениально и просто! Нам нужно найти сердце, средоточение этого дома, понимаешь?
— Да. Вернее, источник всего странного и необъяснимого в N, корень зла. И сделаем мы это только тогда, когда нитка за ниткой распутаем всю тайнопись Темной Арахны.
— Кажеться, я знаю, о чем ты, — я медленно подняла голову вверх. Мой живот тут же свело острым, болезненным спазмом, но вовсе не от голода (я поужинала на славу благодаря веровульфу Лукасу) и не от несметного количества съеденных за вечер конфет.
На меня с потолка множеством красных светлячков немигающе смотрели восьминогие твари, плетущие свою мерзкую сеть.
Мой страх стал материальным.

И он незримым, обоюдоострым кинжалом пронзил меня насквозь.
— М-м-м, — закрыв глаза, я медленно сползла по стене.
— Медея, что с тобой?! – Джейсин встревоженно наклонился надо мной.
… Первые несколько секунд от боли в солнечном сплетении, горячими, пульсирующими волнами расходящейся по телу, я ничего не соображала, но потом, вспомнив, где я, собственно, нахожусь, нашла в себе силы и кое-как встала, обхватив обеими руками живот.
Это всего лишь иллюзия.
Да, пауков здесь полным-полно, и они никуда не денутся отсюда, бестии. Но на людей они не нападают просто так. Главное – их не потревожить по чем зря.
Едва я так подумала, как спазмы… исчезли.
— Второе испытание пройдено, хи-хи-хи-хи…
Опять клоуны! Нам пора убираться отсюда и продолжать поиски на втором этаже. Только вот возвращаться к парадной лестнице тем путем, которым я сюда пришла, мне не хотелось. Во-первых, из-за клоунов. А во-вторых, коридор, которым мы с Джейсином сюда пришли, являл собой печальное, удручающее зрелище.

Везде витали флюиды заброшенности и запустения. Сквозь запыленные, витражные окна со стилизованными изображениями лилий, асфоделей, лютиков, маков, чертополоха, ирисов и «мышиного горошка» лилось мутное лунное сияние, отчего дом казался обманчиво-покинутым.

Но он был обитаем. Некая темная сила, притаившаяся в этих стенах, вдыхала жизнь во все, к чему бы ни прикасалась.

Но над нами с Джейсином чары проклятого дома были невластны. Или мне это только так кажеться? Ведь здесь иллюзия может сойти за реальность. И наоборот.
— Die Zeit ist knapp (нем. Время не ждет), — надтреснутый, механический голос, раздавшийся у меня под ногами, заставил меня подпрыгнуть и попятиться, да так неудачно, что я отдавила бедняге Джейсину своими здоровенными стилами обе ноги.
— Медея, не бойся, это всего-навсего кукла, — ободряюще прошептал мне на ухо юноша и неловко обнял меня за талию.
— Да, я вижу, — я опустила глаза, внимательно рассматривая говорящую игрушку. Антикварная барышня с тугими каштановыми локонами и в симпатичном, серо-голубом платье для прогулок знавала лучшие времена, как и этот дом, и его «молчаливые» обитатели. И его хозяйка.
На мои глаза навернулись непрошенные слезы. Видимо, с молодой баронессой Лихтгештальт приключилось нечто ужасное. И я без разгадки этой тайны сегодня не уйду!

— Похвальное рвение. Возможно, ты и есть тот самый Кукловод, котрый дарует нашей госпоже освобождение от оков Тьмы. Но еще ни один из вашей братии не проходил испытание самым главным страхом своей жизни, хи-хи-х…
Клоун, который вырос у меня за спиной, словно статуя Командора, поперхнулся собственным смехом. Перед моим лицом с ухарским свистом что-то мелькнуло. В следующую секунду раздался хруст, и в разные стороны полетели куски папье-маше, клочки лоскутного одеяния и темно-рыжая шерсть козы из парика моего потенциального обидчика.
— Лихо, ничего не скажешь… — обалдело протянула я, рассматривая «бренные» останки.
— Прости. Просто «разящая рука богини Кали» решила, что тебе угрожает опасность, — смутился Джейсин.
— Ничего, все путем. Ты дерешься, как Джеки Чан. И даже круче, — искренне улыбнулась я и, наклонившись, осторожно поцеловала юношу в уголок рта.
— Правда? – прошептал Джейсин.
— Ну, конечно! Спасибо тебе. Знаешь, я действительно побаиваюсь мрачных клоунов…
В этот момент в холле пробудились огромные напольные часы, в точности копирующие знаменитый лондонский «Биг Бен», и пробили одиннадцать раз. Я вздрогнула от неожиданности и прижалась к Джейсину. Фарфоровая Гретхен, которую я с явным сожалением оставила грустить в коридоре, оказалась права.

Времени у нас и в самом деле было в обрез. А еще в этой кроличьей норе, помимо пропавшей Марты, нужно отыскать древний и могущественный артефакт, который покончит с древним проклятием раз и навсегда…

И, словно в ответ на мои мысли, в самом конце коридора пригласительно скрипнула дверь. Мы с Джейсином в недоумении переглянулись.
— Нам туда, — первым отмер мой спутник.
— Ты уверен? – недоверчиво уточнила я.
— Знаешь, Медея, я уже ни в чем не уверен. Даже в том, что я – это я, а не призрак отца Гамлета. Но нам точно туда.
— Что ж, пошли. Под твою ответственность, — я осторожно двинулась вперед, стараясь не наступить на кукол, которые сидели и стояли просто на полу. И все, до одной, тосковали по ласковым, заботливым, любящим рукам.
… За дверью было темно, хоть глаз выколи, и пламени единственной свечи едва хватало на то, чтобы выхватить из мрака очертания винтовой лестницы, уходящей вверх. Джейсин поднялся по ступенькам первым и подал мне руку. Однако несмотря на это, от звука внезапно завибрировавшего в моем кармане мобильного я едва не сверзилась. «Марихен, я надеюсь, вы там весело проводите время. Спокойной ночи, целую».
Ага, веселее некуда! Написать ей, что я зависла в «доме с привидением», что ли? Нет, так не годиться. Maman точно до утра не уснет. Вместо этого я отправила только три слова: «Guten Nacht, Mutti» и убрала средство связи.
Проделала я сию нехитрую операцию, надо сказать, весьма кстати. Тьма вокруг меня, потревоженная лишь мерцанием свечи, зашевелилась и ожила, исторгнув из себя смутные очертания девичьей фигуры, которые с каждой секундой становились все четче.

Джейсин остановился, с интересом наблюдая за всем происходящим, и я последовала его примеру. Наше терпение было с лихвой вознаграждено. Призрак в конце концов приобрел свой законченный облик, и перед нами предстала молодая, красноволосая девушка с правильными, но мелкими чертами лица, одетая по моде последней четверти девятнадцатого века.

А я вздрогнула словно от внезапного удара хлыстом, и наверняка бы кубарем скатилась вниз с уже немалой высоты, не ухватись я вовремя за плечо Джейсина. Потому что перед нами стояла самая темная из всех известных мне колдуний, если такое вообще возможно.

— Ох, уж эти кладбищенские духи! Один-единственный талисман веве – и счастливчикам, вроде вас, все нипочем, кроме самого глубинного страха вашей души, — выдала вместо элементарного «Guten Abend!» (нем. Добрый вечер) эта Повелительница Теней.
— Ты – Амалия Вассер, — полуутвердительно констатировала я, сразу же переняв манеру ее общения. Все призраки без исключения были когда-то людьми. Следовательно, ничто человеческое им точно не чуждо. К тому же, призрак есть призрак. Поэтому максимум, что нам с Джейсином грозит – это банальный полтергейст. Однако недооценивать пришельцев с Той стороны никогда не стоит. И перестраховка в подобной ситуации никогда не лишняя.
Поэтому я, незаметно сомкнув пальцы на талисмане, подумала о Бароне Самди и маме Бриджит.

Духи кладбища не только благословили меня, но и сделали дорогой, нет, даже бесценный подарок, преподнеся мне ключ на Ту сторону. А долг, как известно, платежом красен…
Теперь осталось всего ничего – найти Марту, Солнечный асцендент и узнать тайну хозяев этого дома. Проще говоря – продержаться где-то с три четверти часа в компании призрака о-о-чень темной ведьмы, на уме у которой, вероятно, установление нового миропорядка. Или что-то типа того.

Я несколько раз глубоко вздохнула, чтобы унять сердцебиение и разгулявшуюся фантазию. Спокойно, Марихен. Проблемы нужно решать исключительно по мере их поступления. И не суетиться по чем зря.
Даже когда имеешь дело с опасными и непредсказуемыми созданиями не от мира сего. Например, с призраками.
— Мы пришли к твоей госпоже – ведь она сделала нам особое приглашение, не так ли? Проводи нас к ней, — твердо потребовала я.
— А как же? Нам очень, очень интересно посмотреть на живого Кукловода. На того самого Кукловода, которого нам незадолго до своей кончины пообещал папа Ги за наши с сестрой «художества». Все мужики – как дети, а уж колдуны – тем паче… Но ничего у вас, ребята, не получится. Проклятые дневники с предсказаниями – хорошая идея, но и на старуху бывает проруха, а у страха глаза велики…Однако я заболталась. Добро пожаловать в Обитель Тьмы!

— Где Марта? Верни немедленно то, что тебе не принадлежит! – потребовала я.

— О, зачем же так грубо, Марихен? Всему свое время, — промурлыкала Амалия, увлекая нас по коридорам. Ее призрачный кринолин с тихим шелестом покачивался, словно от сквозняка, и я, как кобра, зачарованная дудочкой факира, наблюдала за этим движением. Что-то тут было не так, а что – понять я никак не могла. «Истина затемнена. Слушай свое сердце и не поддавайся эмоциям».

Слишком уж нагло ведет себя призрак в чужом доме… В определенный момент мне показалось: еще немного – и меня озарит разгадка этой тайны, которая, несомненно, является ключом ко всему происходящему. Однако до озарения было еще, увы, как до Китая пешком.
Часы в холле пробили четверть двенадцатого.

— Die Zeit ist knapp. Вам, наверное, интересно, чем закончилось сватовство графа фон Штоса к моей сестричке и что из этого получилось? Так и быть, удовлетворю ваше любопытство… Все очень просто: свадьбы не было.
— Как же это?! – опешила я.
— Очень просто! – окрысилась фройляйн Вассер и, яростно зашипев, так резко повернулась к нам, что я, испуганно вскрикнув, юркнула за спину Джейсина и, обхватив его обеими руками, тесно прижалась к нему. – Почему одним достается все, а другим – ничего?! У меня никогда не было ни-че-го. Я родилась хромой и, рано оставшись без родителей, оказалась в приживалках у баснословно богатых родственничков.

Я с детства прекрасно знала, что такое комплекс неполноценности, и страстно мечтала о том, чтобы хозяева этой жизни, вроде Вильгельмины, очутились на моем месте.
— И ты облила накануне венчания лицо невесты заговоренной мертвой водой из кладбищенского источника, — тихо проговорил Джейсин.

В его голосе прозвучал металл, а я, вспомнив о том, что осталось от клоуна, вздрогнула и поежилась. Для того, чтобы избавиться от надоедливого призрака, нужен целый ритуал. Об эффективности «лакшми» в подобных случаях мне ничего не было известно.
— Javohl. А что же мне оставалось делать?! – округлила глаза Амалия. – Но – увы! Опоить Генриха приворотным зельем я не успела – мой учитель «подсуетился», да упокоит Нечистый его темную душу…
— Что же стало с баронессой Лихтгештальт? – я уже начала терять терпение. До полуночи осталось всего ничего, поэтому «бла-бла шоу» с призраком темной и очень могущественной колдуньи меня порядком напрягало. Сделать нам Амалия ничего не сделает, тем более, что мы с Джейсином оба – сами посланцы Элизиума Теней. А управлять теми, кто, по сути, не отбрасывает астральной тени, поскольку сам ею частично является – довольно проблематично. Но фройляйн Вассер даже в своем нынешнем состоянии обладала удивительным по силе, магнетическим даром убеждения. Все, что она ни говорила, источало невидимый яд, поэтому я поставила блок на какое бы то ни было воздействие извне, который укрыл нас с Джейсином незримым, надежным куполом. Амалия наверняка разгадала мой маневр и страшно разозлилась, но поделать с этим, увы, уже ничего не могла…
— О, моя горячо любимая сестричка успела мне насолить напоследок, перед тем, как я отправилась в Элизиум Теней с легкой руки папы Ги! Так и быть, гости дорогие, открою вам еще один страшный скелет в шкафу… Мой двоюродный дядя Хельмут (о его существовании я узнала чисто случайно балгодаря одному очень простому ритуальному заклинанию на крови) связался со странствующими цирковыми артистами-фриками и в скором времени стал их импрессарио. Миночка знала об этом, равно как и том жгучем чувстве стыда, которое я испытывала. С такой родней ни одна приличная девушка не могла в мое время рассчитывать на сколько-нибудь успешный брак! Мои же шансы и без того были практически равны нулю…
— Ты могла просто опоить чем-нибудь потенциального жениха, — Джейсин в недоумении пожал плечами.

— Глупый, зеленый мальчишка, что ты понимаешь в любви?! – взвилась Амалия, причем, в самом прямом смысле этого слова, видимо, справедливо рассудив, что «разящая рука богини Кали» на потолке ее точно не достанет. — Мне хотелось, чтобы все было по-настоящему, без зелий и обмана, как у обычных людей… Да, представьте себе, я когда-то хотела пойти под венец в белом платье с букетом лилий и кинуть его, по старинному обычаю, за спину в толпу незамужних девиц… Но Вильгельмина опередила меня. И поплатилась за это. Ни о какой свадьбе, сами понимаете, не могло быть и речи. Ожог от мертвой воды пропадает полностью лишь на три дня в месяц, во время полнолуния. Когда луна начинает идти на убыль, снова появляются трупные пятна и признаки распада…

О, от моего колдовства еще никто не придумал противоядия!
— Ты чудовище, — с ненавистью прошипела я.
— Вильгельмина тоже так думала, увидев в зеркале свое обезображенное лицо, поскольку в ней пробудилась Малефисента.

Это очень, очень древний скелет из пыльного шкафа Лихтгештальтов, скажу я вам! Сей темный дар передавался в роду барона по женской линии очень уж замудреным способом – «выстреливал» раз в сто лет. Но незадолго до рождения Вильгельмины произошел сбой, и баронесса Лихтгештальт ушла в мир иной не без моей помощи, в счастливом неведении, свято полагая, что многовековое зло перестало терзать ее близких… Так вот, увидав в зеркале то, что осталось от ее лица, Вильгельмина прокляла мою семью, сообщив, что каждый мужчина в роду Вассеров станет Хранителем предсказания «Черного Гензеля» о Кукловоде, и будет обречен странствовать с бродячим «цирком уродов» до конца своих дней, каждый год возвращаясь в N, откуда, собственно, все и началось…
— Ловко! Ты прирожденный стратег, — иронично хмыкнул Джейсин.
— Но и это еще далеко не все, молодой человек! – Амалия даже подпрыгнула от злорадного возбуждения, довольно громко и вполне себе реально восшуршав тюрнюром и складками на платье, отчего я даже усомнилась в том, что болтаю с призраком. – Папа Ги изыскал-таки способ, как обезопасить N и его обитателей от моего растущего могущества…

Я вовсе не хотела стирать с лица земли свой родной город. Фу, как банально! К тому же, для большинства сирых и убогих это была бы слишком легкая смерть… О, нет! Я мечтала расставить их, как шахматные фигуры на доске и сыграть с ними в свою собственную игру…

Где же вудуисту-фанатику понять, что такое истинное величие? «Черный Гензель» не придумал ничего лучше, кроме как провести обряд Зеркального Запечатывания в Вальпургиеву ночь, дурачок!
— Обряд Зеркального Запечатывания? – нахмурилась я. – Никогда не слыхала о таком.
— И немудрено. Магия Теней и все, что с ней связано, относится к Серому Кодексу, от которого глупые, добропорядочные виккане шарахаются, словно черти от ладана. Ну, еще бы! Серая магия – слишком зыбкая тропа, и свернуть с нее не туда – проще простого. Папа Ги и не подозревал, какого джинна выпускает из бутылки… Нет, сперва у моего наставника все шло, как по маслу. Я, словно глупая овца, угодила в расставленный им аркан в виде печати Соломона острием вверх из освященной соли и битых зеркал. Мой наставник, произнеся заклинание обратной петли, вылил мне на голову ведро мертвой воды и выставил передо мной высокое зеркало в рост человека… И я начала терять свою телесную оболочку!

В этот момент в бальный зал, где проходил обряд, Нечистый принес Вильгельмину. Времени на все про все у меня почти не осталось. Мое отражение в зеркале становилось все бледнее и бледнее…
— И ты, призвав тень баронессы Лихтгештальд, передала ей свой Темный Дар, — догадался Джейсин.

(Продолжение следует)

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории