Проклятье хозяйки недремлющих кукол. Часть 5

Всем приветик! Ну что, соскучились без оживающих кукол и колдунов Вуду? Тогда вам сюда:

babiki.ru/blog/proba-pera/133234.html

Здесь ссылка на 4 часть, а в начале текста — на предыдущие. Ну, а мы продолжаем нашу художественную игру-квест с распутыванием тайн прошлого вместе с Марихен Габриэль и ее друзьями…

— Может быть, с этим? – перебила я Джейсина, продемонстрировав ему талисман мамы Бриджит.
— Точно! Только символ был перевернутый, и явно старше кожанного ремешка, на котором крепился, на несколько поколений…
— Что ты хочешь этим сказать? – нахмурилась я. Разговор набирал явно не те обороты, и мне это не нравилось. С артефактами шутки плохи. Тем более, с перевернутыми что является первейшим признаком любого темного культа – Чернобог, Сатана, Кали…

— Магия Худу, — задумчиво проговорила я.
— Что?
— Нет, нет, просто мысли вслух. Продолжай.
— Едва я прикоснулся к нему, меня словно током ударило. От медальона исходила Тьма. Та тьма, которой поклоняются все отверженные, неприкаянные души двух миров, Того и Этого. Та тьма, которая поглотила и мадам Вильгельмину. Вернее, она сама добровольно отдалась ей…

— Интересно, что такого мог пообещать Князь Тьмы нашей «кукольной maman»? В обмен на душу, разумеется.

— Ясно что. Бессмертие и утраченную красоту, — с этими словами Джейсин ловко, словно кролика из шляпы, достал из-за пазухи дагерротипное фото.
— Ой, мама моя! – не выдержала Марта и зарылась поглубже в мои волосы.
— Кто же ее так? – только и спросила я, положив на стол дрожащими руками снимок. Лицо молодой женщины на нем было обезображено чем-то вроде кислоты.

— Это долгая песня ямщика, Марихен. Вильгельмина Лихтгештальт и Амалия Вассер дружили с детства.

Да что там дружили – были близкими подругами, почти сестрами: отец Амилии приходился троюрордным братом матери Вильгельмины. После смерти герра Вассера баронесса Лихтгештальт забрала к себе в замок его дочь, оформила над ней опекунство и растила ее наравне с Вильгельминой.

Девушка вместе со своей троюродной сестрой выезжала на великосветсвие приемы и рауты, а летом – на курорты. Они были как волнистые попугайчики-неразлучники, и – кто знает! продружили бы и в самом деле до гроба, не разразись одним поздним осенним вечером над N самый что ни на есть тропический шторм…
«Ага. Как раз такой и сейчас над городом собирается», — подумала я, с опаской глядя в окно. Однако природа, к моему изумлению, раздумала буянить и злиться. Тяжелые тучи немного рассеялись, и луна своим призрачным, волшебным сиянием свободно заливала все вокруг. И было в этом нечто зловеще-символическое, особенно, когда сильный порыв ветра всколыхнул деревья за окном, и на дощатом полу бара зашевелились черно-белые тени.

«Он так весел и опасен
В пляске лунных теней,
Но на шорох марокасов
Отзываться не смей!» (Канцлер Ги, «Самди»).
Барон Суббота и мама Бриджит уже наверняка отправились собирать свой страшный урожай. Правда, для этого им нужен был Жнец, поэтому мне лучше посидеть здесь, в тепле, а не искать сомнительных подвигов за порогом ночи, где разум абсолютно не властен, а все эмоции обострены до предела…
Я вновь рассеянно потрогала медальон, и, к своему немалому удивлению, обнаружила, что он подозрительно теплый и даже светится изнутри. А это могло означать только одно: мир мертвых готовиться выйти на связь с миром живых.

— Ага. Только вовсе не избранница нашего героя оказалась сущим исчадием ада в юбке… Однако не буду забегать вперед. Итак, юный граф попал в непогоду, возвращаясь с охоты, и попросил убежища в родовом гнезде Лихтгештальт, этим самым подписав смертный приговор не только себе, но и своей будущей супруге…
«Молодой парень пришел с охоты
Весь ослабший и усталый…» — пронеслись у меня в голове строки из песни «Дьявол и охотник».
— Как бы то ни было, ничто не предвещало беды, кроме, пожалуй, необыкновенной бури, никогда доселе не виданной в наших краях. Но в замке было тепло и уютно. Вильгельмина и Амалия оказали нежданному гостю, свалившемуся, словно снег на голову, прием, достойный самого короля. Было много вина, танцев, интереснейших, остроумных бесед. И никто не обратил внимания на то, что огромные напольные часы в полночь пробили… тринадцать раз. А через неделю Генрих фон Штосс приехал просить руки и сердца Вильгельмины Марии Терезы Лихтгештальт.
— Дай, угадаю. Это было весной 1883 года, — лукаво улыбнулась я.
— Марихен, ты и вправду страшная женщина, — покачал головой Джейсин и продолжил: — Баронесса Лихтгештальт была на седьмом небе от счастья за дочь: Вильгельмине пошел двадцать пятый год, и пора было уже задумываться о потомстве… К тому же, дела на игрушечных фабриках шли в гору и, казалось, все складывается хорошо. Одна Амалия ходила чернее тучи…

— Она влюбилась в графа с первого взгляда! – воскликнула Марта и захлопала в ладоши, хотя радоваться было абсолютно нечему. Джейсин подавал информацию дозированно, подбирая слова, отчего я все больше и больше убеждалась: эта скверная история из далекого прошлого очень, очень дурно пахнет.
— Именно так. Фройляйн Вассер полюбила Генриха в тот самый момент, когда он переступил порог их дома. Полюбила так, как смертным любить не под силу, в недобрый час вендиго, совы и волка…

— Она была вампиром, что ли? Или оборотнем? – удивились мы с Мартой в один голос.
— Двойки всем, — невесело улыбнулся Джейсин. – Она была ведьмой. Повелительницей Теней. Надеюсь, что слыхали о таких.

— Кажеться, эти ребята прекрасно используют для маскировки способность теней скрывать реальные предметы и как бы поглощать все, к чему они ни прикасаются, в том числе и магию своих повелителей, — не совсем уверенно ответила я.
— Умница. Но и это еще было не все. С утра и до обеда Амалия с огромным энтузиазмом и вдохновением трудилась над созданием роскошных утренних, вечерних и повседневных туалетов для фарфоровых бледноликих красавиц фабрик Лихтгештальт, как и сотни других, обычных модисток компании, а вот ближе к вечеру начиналось самое интересное…

«Делай все как лорд велит, лорд велит, лорд велит,
Делай все, как лорд велит, моя юная леди…» — донеслось до меня из-за окна, и я поморщилась, словно у меня болел зуб. Опять шарманщик! И какого черта ему сегодня на месте не сидиться?!

— После заката солнца в парадную дверь звонил довольно экстравагантный темнокожий господин, весь в черном, с элегантной лакированной тростью, в блестящих штиблетах по последней парижской моде и с длиннющими дредами до пятой точки…
— Барон Самди?! – хором ахнули мы с Мартой. Даже бонусными черепушками, которые притащил веровульф Лукас «за счет заведения для прекрасных синьорин», перестали хрустеть.
— Нет, не думаю. Это даже был не Лоа, а вполне себе реальный человек, из плоти и крови. Бокор, изгнанный из общины либо за отступничество, либо за неблаговидное деяние – точно сказать не могу. В ведьмовских кругах он фигурировал как «Черный Гензель». А последователи Худу называли своего темного пастора «папой Ги». Кстати, именно ему принадлежала идея создания «проклятых дневников» с пророчествами, заглядывать в которые раньше времени нельзя под страхом смерти…
— Джейсин, погоди, у меня паззлы опять не складываются, — призналась я, выкладывая на стол орешек в белой глазури, которая уже начала подтекать, и положила рядом черную конфетку, для наглядности. И в моей душе шевельнулось недоброе предчувствие.
— Ты все правильно поняла, Медея, — усмехнулся Джейсин и, щелкнув черной черепушкой по белой, сбросил ее со стола. – Амалия изначально поставила своей троюродной сестре шах и мат. Только в этой смертельной схватке никогда не было белых фигур. Ибо те, кто приютит Первенца Теней, будут прокляты.
— И это папа Ги записал в свой ужасный дневник, что ли? – полюбопытствовала Марта.
— О, да! Теперь, по прошествии всех сроков давности, подобные артефакты днем с огнем не сышещь даже на самом черном ведьмовском рынке, хоть они и относятся к так называемому пассивному Наследию. Ритуалисты и ментальные маги готовы душу продать за одну страницу из такого дневника. Правда, для меня сие неактуально – мне достаточно прикоснуться к легенде, чтобы знать ее… Но я отвлекся. Вернемся к падению дома Лихтгештальт.
— Почти как у Эдгара Аллана По, — не удержалась я, хрустя на весь бар черепушками. Господи, сколько в меня сладкого-то еще влезет?!
— Точно! Папа Ги прилежно конспектировал свои видения в тетрадках, подобной той, что ты видела у Дока, с особым грифом «секретно». И это был гриф смерти. А фройляйн Вассер не менее прилежно постигала азы самой черной магии и вскоре начала превосходить своего наставника в могуществе и силе.

Папа Ги запаниковал.
Он, безусловно, был темным колдуном, но устраивать апокалипсис «из любви к искусству» не собирался. Как знать – возможно, именно это было в планах Амалии, которая с детства страдала сильной хромотой и поэтому тихо завидовала своим здоровым сверстницам. И ненавидела их. Теперь это, увы, тайна, покрытая мраком. Как бы то ни было, «Черный Гензель» не мог допустить продолжения рода Вассеров. Пока наш опальный колдун измышлял способ остановить Тьму, его ученица сделала ход конем… О, изощренности Амалии позавидовал бы даже сам легендарный Мориарти!
— Боюсь даже подумать, что она натворила, — я в задумчивости повертела в руках талисман мамы Бриджит. Он с каждой секундой наливался изнутри загадочным сиянием, и свет нервно пульсировал.
Хозяева кладбища явно пытались предупредить меня о чем-то. Или что-то сообщить. Только вот что? Лабладор снова подмигнул. Один раз. Потом два раза подряд. Похоже на азбуку Морзе. Но ведь я держу в руках волшебный артефакт! Значит, номер с морзянкой не прокатит. И я стала припоминать те способы, при помощи которых я связываюсь с Той стороной. Впадать в транс, как на спиритическом сеансе, мне не очень хотелось – так можно и назад не вернуться. Маятником-кристаллом можно искать ответ до морковкиного заговения. Колоды Таро у меня с собой нет. Значит, остается надеятся только на свою интуицию. И на…

— Доску Уиджи, — каким-то сонным и не своим голосом проговорила я, вспохватившись, что уже, сама того не заметив, впадаю в транс. – Пусть Лукас принесет доску Уиджи, — продолжала я, не особо задумываясь над тем, что в сим заведении подобного может не оказаться.
Вообразите себе мой почти сверхъестественный ужас, когда бармен с лучезарной улыбкой возложил передо мной планшет и в виде продолговатого листа из бронзы с вялотекучим орнаментом!
— Эй, Медея, ты кого собралась вызывать-то? – запаниковал Джейсин. – Я тебе не все рассказал и…
— Не волнуйся и просто делай как я, договорились? – с этими словами я, определив талисман веве в центре доски, выставила «бегунок» в начало алфавита и осторожно положила на него пальцы. Джейсин последовал моему примеру. А затем мы оба закрыли глаза и сосредоточились на собственных ощущениях.
Даже Марта, затаив дыхание и вытянув шею, как гусыня, с напряженным интересом наблюдала за нами. Оно и понятно – мамочке еще ни разу не приходилось вертеть столы при столь экстремальных обстоятельствах…
С полминуты не происходило ровным счетом ничего особенного. «Эх, не надо было брать чужую доску. С чужими флюидами. Меня же предупреждали: шутки с хозяевами кладбищ – чертовски плохая идея!» — сокрушенно подумала я и уже хотела убрать руки, как «бегунок»… пришел в движение.

«Ищи Солнечный асцендент в доме среди туч». Schön! Это то же самое, что «Алиса побежала за кроликом и упала в нору чудес!».
У меня отчаянно зачесались руки запустить в стену чем-нибудь, хотя бы пустым горшочком из-под ризотто. Однако имущество Лукаса осталось целым и невредимым исключительно благодаря стечению обстоятельств.
В бар ввалилась шумная компания молодых людей. Слишком шумная для того, чтобы вести беседы на потусторонние темы. «Mein Gott, здесь шум, как в курятнике!» — я болезненно поморщилась, с сожалением задвигая за собой стул. Часы над барной стойкой показывали тринадцать минут десятого.
Я достала телефон. Сейчас отправлю maman эсемес с сообщением, что задержусь…
«Делай все, как лорд велит, лорд велит, лорд велит…».
Смартфон рыбкой нырнул на пол и наверняка бы разбился, не подхвати его Джейсин в последний момент.
— Mutti, ты обещала шарманщика! Побудь здесь, а я послушаю немного и вернусь, окей?
Я в прострации кивнула, а Марта, ловко соскочив со стола, поспешила к выходу.
— Mein Gott, проклятый шарманщик Джереми вернулся! – всполошился Джейсин, вмиг став белее полотна.

Я даже испугалась, что юноша лишится чувств, но мои опасения, к счастью, оказались напрасными. Сунув обалдевшему Лукасу купюру в пятьдесят евро и бросив «сдачи не надо», Джейсин, схватив меня за руку, выскочил на улицу и встревоженно завертел вихрастой головой по сторонам, всем своим видом напоминая маленького, разбуженного совенка.
— Марта, вернись!!! – закричала я, различив в темноте бледно-розовое пятнышко на извилистой тропинке, ведущей в самое сердце парка Семи Ундин, прямиком к особняку баронессы Лихтгештальт, и бросилась следом, но правая рука Джейсина, как клещами, сцепилась в мое плечо.
— Медея, подожди.
— Но я должна спасти Марту!
— Джереми не сделает ей ничего дурного. Он просто Темный Проводник, собиратель кукольных душ для своей госпожи.

Мадам Мина только что передала тебе через своего дворецкого особое приглашение. И теперь она уверена, что ты не откажешь и придешь.
— Ну, еще бы, теперь у нее в руках моя куклодочь, — проворчала я, напрявляясь по тропинке, которую я еще в школе окрестила путем Темной Луны.

И теперь этим путем мне предстояло пройти до конца.
— Медея, ты можешь никуда не ходить и идти домой, — забежав вперед, Джейсин остановился и посмотрел прямо мне в глаза. – Твоя Mutti наверняка ждет тебя и волнуется. А проклятый «Цирк паранойиков» завтра продолжит свои гастроли… Но я сохраню воспоминания об этом удивительном вечере на всю жизнь. Обещаю тебе.
— Ты думаешь, я смогу бросить вас всех на растерзание какой-то потусторонней маньячкае?! – возмутилась я.

— Нет, сори, ребята, с друзьями так не поступают. Поэтому я готова хоть взорвать особняк нашей «кукольной maman» к чертовой матери, если это вам поможет. И выручу Марту. К сожалению, сущность, которая поселилась в этих местах, не имеет ничего общего с той госпожой Лихтгештальт, которую жители N когда-то любили, боготворили и почитали, верно?

— Откуда ты знаешь?! – ахнул Джейсин и плюхнулся на ближайшую скамейку, фонарь над которой, ясное дело, заморгал и чуть было не погас, не воспользуйся я ментальной магией вовремя. И немудрено – мы пересекли невидимую грань, отделяющую реальный мир от Мира Теней, где человеческие законы уже не властны.

Но так ли это на самом деле? Любая фантасмагория суть зеркальное отражение нас самих, не только наших надежд, чаяний, грез и желаний, но и фобий, страхов и даже кошмаров.

Значит, и обитателям потустороннего царства в какой-то мере ничто человеческое не чуждо, будь то глубочайшая зависть или безграничная ненависть.
— Осень рассказала, — вздохнула я, усаживаясь рядом. – Она пришла ко мне в образе огненно-рыжего парня без башни и без комплексов, и поведала мне свой самый страшный секрет.
— У нее еще много скелетов в шкафу, уверяю тебя, Медея. Ибо в дневнике Хранителя у папы Ги было записано: «И пробудится Малефисента, поверженная Властелином Теней…».

— Вот видишь. Нам некогда рассиживаться. Нас ждет…
— «… проклятый старый дом», — невесело усмехнулся Джейсин и внезапно переплел свои тонкие косточки-пальцы с моими. – Медея, я ни за что не отпущу тебя туда одну.
— Ты готов прогуляться со мной прямиком в ад? – растроганно проговорила я.
— Да. Мы пройдем с тобой эту Тропу Темной Луны до конца. Вместе.

И мы с Джейсином углубились в парк, крепко держась за руки.
С погоста подул порывистый ветер, и полуоблетевшие деревья сомкнулись над нашими головами. Луна зависла в клетке из кленовых ветвей, торжествуще, спокойно и жутко улыбаясь мыслям, ведомым, пожалуй, ей одной. «Она мазохистка. Она любит, когда ей причиняют боль.

И она щедро делится своими страданиями с другими в час, когда всевластие ночи достигает своего апогея, наполняя ее необыкновенной, болезненной красотой, манящей и губительной», — невольно подумала я. Под моей ногой шуршала опавшая листва и трещали сухие веточки. И это были чуть ли не единственные живые звуки на грани яви и сна.
Магия Теней жила здесь, казалось, своей собственной жизнью, но я чувствовала темную, могучую и древнюю силу, управляющую каждым флюидом воздуха, каждым призрачным бликом.

За невидимые лески-нити, натянутые от заката до рассвета, дергал Кукловод. И это был вовсе не Джереми, похитивший Марту и еще Бог знает сколько кукол для своей темной госпожи…
«Делай все, как лорд велит, моя юная леди…».
Ага, вот и наша потеряшка отыскалась! Я ускорила шаг.
Особого страха я не испытывала.
Я настолько долго жила в элизиуме теней, что порой сомневалась в том, что я – это я, а не призрак отца Гамлета, к примеру. Так что их магия, надеюсь, надо мной невластна.

Вечерний сумрак в самом деле, казалось, принял меня за свою.
А вот у Джейсина с Тьмой, похоже, свои, особые счеты. Побывав по Ту сторону, этот парень искрился оптимизмом и бился жизнелюбием, словно электрический скат. И он, не раздумывая, отправился со мной в логово «кукольной maman».
Тьма чувствовала в этом хрупком юноше достойного противника и почтительно расступалась перед ним, просительно ложась на его плечи шелковистым, иссиня-черным плащом ночи.
Чего совсем нельзя было сказать обо мне.
Тьма дразнила меня, протягивая ко мне свои жестоко-любопытные щупальца. Я никогда не любила ее до конца, хоть и купалась в ней, куталась в нее, словно в многослойный, дорогой парфюм.
Мне никогда не хватало смелости испить Чашу Ночи до дна.

Хватит ли мне мужества на этот раз? Кто знает!
… Тропинка уперлась в полуоткрытую, покосившуюся калитку столь внезапно, что я споткнулась и чуть не упала.
— Осторожно, Медея, — Джейсин, обхватив меня за талию, внезапно приблизил свое лицо к моему. Это было так стремительно и неожиданно, что я невольно зажмурилась. Однако на своей щеке я ощутила всего-навсего трепетный, неловкий поцелуй.
— У тебя волосы лунным ладаном пахнут, — виновато проговорил юноша и отвернулся, пряча глаза, но я поймала его за подбородок и вернула ему поцелуй.
— А ты словно свалился с Луны. Но мне это нравится, — с улыбкой заверила я Джейсина и, вместо того, чтобы воспользоваться любезно приоткрытой для меня кем-то (или чем-то?) калиткой, перелезла через низенькую ограду и, запустив руку во внутренний карман куртки, где носила всякую всячину, кинула через левое плечо три щепотки макового семени. Потусторонние сущности задолбуться его собирать, ну, а я тем временем спокойно прибуду себе в пункт конечного назначения. Меня пригласили в гости, а опаздывать нехорошо.
… За моей спиной действительно поднялась шумная возня. Две бэнши, позабыв о своих прямых обязанностях, с воем потревоженных гарпий сцепились за черные зернышки в траве с довольно несвежим и крайне медлительным зомби, который весьма некстати выпал из своей осенней летаргической «спячки».
— Банальная предосторожность, и ничего более, — пояснила я, поймав удивленный взгляд Джейсина. – Даже самая обычная дверь при определенных обстоятельствах может служить порталом на Ту сторону.

— Логично, — согласился юноша и снова взял меня за руку.
В этот момент луна выглянула из-за туч и особняк, словно мрачный, призрачный ковчег, выглянул из сени деревьев и низких, грозовых облаков.

«Именно там я должна найти Солнечны асцендент», — вспомнила я наказ духов кладбища, осторожно обходя покосившисия каменные надгробия и кельтские кресты. Странное место. У аристократических семей, как правило, есть свой фамильный склеп, и им нет нужды хоронить своих родных на близлежащем кладбище. Тут явно что-то не так. Погребенные здесь почти все были женщинами и никогда, ни секундочки в своей жизни не были существами из плоти и крови. И имена довольно странные: «Emily Ghost», «Sasha Beauty»…
Меня посетила страшная догадка-откровение. Ну, еще бы, ведь я шла через кладбище… кукол! Навряд ли все эти бедолаги нашли свой последний приют в симпатичных кроватках-катафалках с атласными подушками и с крышкой – настоящим произведением ритуального искусства… Бр-р-р, какой кошмар!

Поднявшись на крыльцо, я замерла в нерешительности. Обычно в таких случаях принято стучаться. Или звонить.

Однако в моем распоряжении было лишь увесистое бронзовое кольцо, от старости потерявшее свой первоначальный цвет…
Пока я терялась в догадках, как мне быть, Джейсин решительно грохнул в дверь львиной мордой, и та с протяжным скрипом открылась.
Меня не очень вдохновлял Сим-Сим, который открывался сам по себе, без посторонней помощи, но оригинальничать и лезть в окно первого этажа я не рискнула. Это грубейшее нарушение этикета.
— Мадам Мина, вы дома? – осторожно спросила я, протискиваясь в темный холл следом за Джейсином.
— Хи-хи-хи-хи… — раздалось по углам, и я в недоумении повертела головой по сторонам, хотя ночью видела, как кошка. Голоса показались мне искуственными, механическими, и это мне не понравилось.
— Медея, ты не поверишь, но я, кажеться, нашел в этом доме свечу, — лицо Джейсина, озаренное золотистым, сияющим огоньком, появилось передо мной так внезапно, что я подпрыгнула.
(Продолжение следует).

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории