Город, которого нет на карте. Мечты, мечты, мечты

Всем хороших выходных! А вот и небольшое продолжение истории, короткий взгляд на героев, расстались с которыми тут.

Иногда чтобы что-то найти, нужно что-то потерять. И порой трудно решить, настолько ли велика и серьёзна была потеря, как показалось на первый взгляд. Приобретя душу смертной, Таль окончательно лишилась магии – теперь она не только не могла взлететь, но и вообще почти ничего не могла, оказалось, что вести хозяйство на человеческий манер ужасно сложно и неудобно.

Конечно, одну её не бросили, Яна, и Карина, и Лиля, и Марина, и Ольга пришли к ней наутро после Самайна, и показали хотя бы самое основное. Разумеется, она почти ничего не запомнила, и вечером плакала среди хозяйственного хаоса. С утра ушла на работу, решив разобраться с домашними делами потом, а потом случилось чудо, маленькое, но очень приятное.

Нашлась Вилька, вилиса, за которой Таль присматривала как старшая сестра в бытность свою наперстянковой феей. Почти все фиэрин брали вилис под крылышко, и очень редко вилисы отказывались от опеки. Хотя зимой фиэрин впадали в спячку, а вилисы чаще всего нет, и как-то выживали самостоятельно – да и появились они намного раньше, чем прочие волшебные народы, но слишком уж детским был их облик, чтобы задумываться о таких вещах.

Оказавшись в Лысогорске, Таль часто вспоминала свою вилису, беспокоясь не столько о том, как Вилька сможет обойтись без неё, сколько о том, как бы маленькая непоседа не отправилась разыскивать «старшую сестру» и не угодила в лапы к брогану. Лант обмолвился, что Вилька отыскала его и должна на своём тихоходном пони плестись где-то по следу Дикой Охоты, но Таль слишком хорошо знала, как легко отвлечься и потерять направление, когда странствуешь между обитаемыми мирами.

Когда-то и она так могла… Но чудеса имеют обыкновение всё же иногда случаться, и на третий после Самайна день зайдя после работы в кафе (хоть способность видеть вход не пропала, и то хлеб, как выражалась Яна) к Кире, Таль сначала увидела на диванчике пару драконов вместо одного Гиацинта (причём Гиацинт что-то увлечённо рассказывал и явно произвёл на свою собеседницу неизгладимое впечатление).

А потом откуда-то из дальнего угла донёсся знакомый боевой клич, и Вилька повисла на ней, размазывая слёзы и ни капли этого не стесняясь, хотя обычно ненавидела плакать при свидетелях. И всё стало почти как прежде, даже сердечная боль, поселившаяся в груди вместе с душой, стала как будто тише, и тоска притаилась, не решаясь высунуть нос, и даже хозяйство пошло на лад: оказалось, что делать что-то для себя одной и делать то же самое для обожаемых малышей – это две большие разницы, как выражался Олег. Ну, и кроме того, Вилька не утратила ни капли магии, и старалась помочь своей фее изо всех сил, временами даже слегка перебарщивая.

— И что? – спросила она вечером, когда давно пора уже было спать, и маленькая Снежинка (Вилька нипочём не соглашалась расставаться с новой подружкой) уже устроилась в своей кроватке из большой корзины, и молоко было согрето, и даже частично выпито – Снежинка свой бокал выхлебала в два глотка, а Вилька как всегда чахла и вздыхала над чашкой, выискивая несуществующие пенки.

— Что? – переспросила Таль.
— Ну, Лант! Вы что же, так теперь и будете видеться только в полнолуние? – в голосе вилисы было горчайшее разочарование.

— Да, — вздохнула Таль, — тут уж ничего не поделаешь.
— Засада, — вздохнула Вилька, — неужели нельзя было никак по-другому?
— Можно было умереть вместе, — пожала плечами Таль, — но мне как-то не очень понравился этот вариант моей сказки. И Ланта жалко.

— Его и сейчас жалко, — заметила вилиса, — С ума сходит наверняка – ты вспомни, как у него раньше настроение портилось, когда вы не виделись больше, чем один день!
— Он изменился, — покачала головой Таль, — хотя… — да кого она пытается успокоить обманом: она ведь видела его глаза в ту бесконечную минуту после полуночи в Самайн…

— Не так уж и изменился, всё такой же безбашенный и любит тебя без памяти. Слушай! – оживилась Вилька, — А ведь я могу к нему в любой момент отправиться! И Снежинка тоже, и Гиацинт! Мы можем письма носить! Ты Ланту напишешь, мы отнесём, он напишет ответ – мы принесём!
— Ты спать сегодня ляжешь? – вместо ответа спросила Таль, — Время уже одиннадцатый час, мне на работу к семи.

— Да сплю уже, сплю… — проворчала вилиса, снимая кофту и носки и заползая в одеяло, — а ты всё-таки подумай насчёт почты!

Она думала. Рада была бы не думать, но идея была слишком хороша, чтобы от неё отказаться совсем. Но отказаться придётся – слишком опасно отпускать мелюзгу в переход между мирами, да ещё к Королю Самайна. Да, это был Лант…но он должен был измениться не меньше, чем изменилась она сама, и едва ли изменения к лучшему – у шидхе вообще сложные характеры. Что если он…ну нет, если уж фея, пусть и бывшая, перестанет верить в настоящую любовь, то что останется этому миру?

Шидхе при всех неприятных чертах были знамениты гранитной верностью (и примерно таким же упрямством). Ах, вот бы правда получить от него весточку…интересно, что он сейчас делает?

…Души смертных редко достаются волшебным существам «в пользование». Это слишком сложная магическая субстанция, чтобы её могло вместить в себя насыщенное магией почти совершенное тело. И наоборот, хрупкие, часто уродливые и недолговечные тела людей эту самую душу не просто отлично выдерживали, а она ещё и неимоверно украшала многих из них. Многих, не всех. Но прекрасную летнюю фею с прекрасным аметистовым сиянием ауры он теперь вряд ли сумеет забыть – даже если сцепится с пятью броганами разом.

Как же долго до полнолуния! Был бы он просто весенним или осенним шидхе, он наплевал бы на всё и рванул к ней сквозь границы миров, но Королю Самайна так делать было нельзя. От его местонахождения в том числе зависело хрупкое магическое равновесие, и хотя он бы наплевал на все населённые миры, лишь бы Таль была рядом – но вот сама Таль этого точно не одобрила бы.

Да она бы и сейчас не одобрила его – он сидел в Чертогах, ставших без вилисы опять мрачными и пыльными, и опять глотал горькую можжевеловку в компании своего отражения в зеркале. Отражение уже изрядно развезло.

Надо завязывать с можжевеловкой, а то к весне отражение совсем сопьётся. Хорош будет жених, у которого отражение в зеркале лыка не вяжет и на ногах не стоит!

— Ты опять пьёшь один? – волчата появились как всегда без стука в дверь – он уже рукой махнул на их манеры.
— Не ваше дело, вообще говоря.

— Так ты нашёл свою фею? Броган всё-таки сожрал её? – у них аж носы от любопытства подёргивались.
Это его почему-то ужасно разозлило – раньше он не замечал за собой таких вспышек, но сегодня рявкнул на них так, что их звуковой волной вынесло обратно за дверь. Поворчали недовольно и ушли на болото пугать кикимор.

А он улёгся на полу на чёрной шкуре какого-то неизвестного ему зверя, слегка побитой молью, но ещё вполне ничего, и, не выпуская из рук сборника законов волшебного народа, с которым не расставался с окончания Самайна, принялся мечтать о том, чтобы поскорее настало полнолуние.


Снежинка слышала о том, что удача покровительствует смелым – преподаватели в Школе очень любили это повторять, но доказательства всегда приводили какие-то сомнительные. И вот впервые в жизни Снежинка ощутила, что удача в самом деле повернулась к ней лицом, а не тем, чем обычно.

Стоило преодолеть страх перед незнакомым существом, страх перед неизвестностью перехода в другие миры – и вот, пожалуйста! Её уже три дня не обзывали, не дразнили, не били и не пытались сожрать (была у старшекурсников такая манера). Вкусно кормили. Вместо кучки камней – мягкая и тёплая кроватка!

И…и…и то самое Чудо, в которое она до конца не могла поверить до сих пор.

Тот самый дракон, что полтора года назад сумел улизнуть из Школы, и про которого ходили всякие слухи – он оказался жив, да ещё и необычайно красив, как только может быть красив золотой дракон, и даже маленький рост его нисколько не портил, наоборот, добавлял привлекательности. Он был отважен, и благороден сердцем, и умён, и рассказывал столько интересного, что Снежинка не успевала отойти от изумления!

А ещё он оказался знаком с Вилькой – они вели оживлённую электронную переписку до того момента, как вилиса отправилась разыскивать свою фею и ноутбук, конечно, с собой не потащила.

А ещё…ещё…ещё он сказал, что она очень красивая…
Продолжение следует!

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории