Подлинная история Зорро, глава 38

Поделюсь ещё кусочком истории — на сон грядущий! Остановились тут, и вот что произошло потом:

Сержант Гарсиа не привык жаловаться на судьбу, полагая трудности и лишения солдатской жизни естественными. Но вот о чём он никогда прежде не задумывался, так это о том, насколько офицерам приходится тяжелее. Раньше, исполняя обязанности коменданта Лос Анджелеса, он думал, что просто не имеет должной сноровки. Но перед отъездом в Сан-Диего капитан Толедано несколько раз настойчиво повторил сержанту, что отныне на него возложена громадная ответственность, и теперь сержант просто изнемогал под гнётом комендантских полномочий. Ему казалось, что вся жизнь пуэбло зависит только от него, и с ног сбивался, стремясь сунуть нос во все сферы городской жизни. В итоге к вечеру он падал от усталости, а согражданам надоел хуже москита. Хорошо хоть было кому пожаловаться: дон Диего приходил в гарнизон ежедневно — сеньора Толедано по настоянию мужа перебралась в его прежнюю комнату при казарме. Диего, верный обещанию присматривать за сеньорой Толедано, страдал не меньше сержанта, только делал это молча. Ему жаловались все и на всё: сержант на свою долю, трактирщик — на налоги, вынуждающие его продавать гостиницу, и на сержанта, который регулярно пьёт и не платит, лавочник — на сержанта и трактирщика, пеоны — на дожди, змей, налоги, цены в лавке и сержанта, а сеньора Толедано на скуку и начальство мужа, которое совершенно не ценит его. Диего оставалось лишь сочувственно кивать, не говоря ни слова, и при этом почему-то он приобрёл репутацию человека очень мудрого, всегда умеющего дать дельный совет. Как-то раз поток жалоб на военное начальство был прерван появлением курьера с депешей для капитана Толедано. Курьера в дороге от Монтерея свалила лихорадка, он задержался на три дня, и о переводе капитана в Сан-Диего не знал. Депешу приняла сеньора Толедано, пообещала тотчас передать её коменданту Гарсиа, и попросила Диего найти его. Диего не стал мешкать (откровенно говоря, рад был сбежать от сеньоры Ракель) и отправился на поиски сержанта. Тот, как ни странно, был не в таверне, а возле городских ворот, где лично руководил досмотром багажа всех прибывающих в пуэбло. Поскольку никаких прибывающих, за исключением двух пеонов (не только без багажа, но даже не знающих такого слова), не было, то сержант сидел в тени стены, надвинув на лоб шляпу, и дремал. Капрал Рейес дремал по другую сторону ворот стоя. Но пока Диего дошёл до них, на дороге заклубилась пыль и появилась двуколка, в которой сидели два незнакомца. Солдаты при виде них оживились, двуколка была остановлена, капралу велено заняться дорожными сундуками, а сержант представился и приступил к расспросу вновьприбывших. Назвались они Сальвадором Кинтано и Энрике Фуэнтесом. Сеньор Кинтано был лет сорока, с живым и подвижным лицом, и производил впечатление человека честолюбивого и неглупого. Его компаньон был постарше, носил пышные усы и аргентинскую шляпу, а вот лицо его Диего не понравилось: он постоянно улыбался, но взгляд при этом оставался по-змеиному холодным. Пожалуй, из них двоих опаснее был именно сеньор Фуэнтес, решил Диего. О длительности своего пребывания в Лос Анджелесе сеньоры сказали как-то расплывчато, зато о цели приезда сообщили с превеликой охотой: как оказалось, это они купили гостиницу вместе с таверной. Это сообщение произвело действие поистине магическое. Сержант засиял, как начищенный медный таз, велел капралу прекратить копаться в вещах достойных сеньоров и вообще взять их сундуки и помочь донести до гостиницы. Это было добрых пятьсот шагов, и капрал возмутился было, но сержант так на него рявкнул, что бедняга согнулся под тяжестью поклажи и преодолел указанное расстояние почти бегом, бормоча себе под нос, что больше в жизни не даст сержанту в долг ни центаво. Диего наконец удалось завладеть вниманием сержанта, и они отправились в гарнизон. Сеньора ушла к себе, сославшись на недомогание, сержант углубился в чтение, а Диего пристроился на краешке его стола — вообще-то его всё время ругали за привычку сидеть на столе, но сержант не обращал внимания на такие мелочи.

— Ну, что там? — спросил Диего, видя, что сержант перечитывает текст уже третий раз.
— Они нашли порох, — рассеянно ответил сержант, всё ещё читая, но потом спохватился и зажал себе рот ладонью.
— О, вот как! Нашли, значит, — улыбнулся Диего, — Полно вам, сержант, каждая собака знает про украденный на Севере порох. Понятно, что и приезжих вы проверяете именно поэтому.
— Дон Диего, вообще-то это военная тайна! — укоризненно заметил сержант, — И мало ли, что знают собаки, а всё же говорить об этом стоит поменьше и потише. Но я до чёрта рад, что не придётся больше торчать у въездных ворот!
— Я за вас рад!
— А то как же! — сержант улыбнулся, стал убирать депешу обратно в конверт и вдруг замер, разглядывая буквы.
— Что? — насторожился Диего.
— Смотрите, дон Диего, как странно: текст депеши написан одними чернилами, а конверт надписан другими — видите, эти более блестящие и яркие?
— Да, в самом деле. А почерк?
— Вроде, такой же. Или нет? И что бы это значило?
— Возможно, депешу подменили, подкупили курьера, или пока он болел…
— Но зачем?
— Чтобы вы перестали проверять приезжих!
— А! Так порох всё-таки привезут в Лос Анджелес!
— Скорее всего, — кивнул Диего, — на вашем месте, сержант, я бы удвоил бдительность.
— Я так и сделаю, — серьёзно ответил сержант, — вот и капитан Толедано тоже говорил мне, что кругом враги короля, и всегда надо быть бдительным! Да, дон Диего, спасибо вам, правду говорят, что вы всегда можете дать дельный совет — видно, не зря учились в университете!
На этом Диего распрощался с сержантом и поспешил домой — у Зорро снова появилась работа.

День клонился к вечеру, а дорога была пуста. Бернардо дремал, подперев голову прикладом мушкета — он настоял на том, чтобы взять пару ружей и подстраховать Зорро издали. Он каждый раз очень волновался за хозяина, полагая, что тот уж чересчур бесстрашен и неосторожен. Зорро следил за дорогой, но напряжённое внимание постепенно перерастало в глухое отчаяние. Что можно сделать вдвоём против целой организации? И что если порох привезут ночью? И сколько можно торчать в этих скалах, не вызвав дома панику и розыски пропавшего ребёнка? Отец в последнее время снова сменил гнев на милость, и стал обращаться с Диего, как с маленьким. С одной стороны это исключало упрёки и позволяло капризы, с другой — невероятно бесило. А ведь Диего недавно исполнилось девятнадцать! Размышления прервало появление телеги с сеном, которую сопровождал вооружённый всадник. Диего растолкал Бернардо и указал на дорогу:
— Смотри, как странно: телегу с сеном охраняет. Как думаешь, там правда сено?
Бернардо жестами выразил сомнение, Зорро согласно кивнул, поправил маску и вскочил в седло. Мушкеты Бернардо оказались очень кстати: в чёрного всадника из телеги успели выстрелить. Верхового — им оказался сеньор Фуэнтес — он сразу разоружил, выбив ружьё кнутом и пристроив его с упором о седло, чтобы удобнее было стрелять.
— Итак, что в телеге?
— Мы бедные крестьяне, сеньор, — заныл один из возчиков.
— И потому у вас вооружённая охрана?
— Что вы, сеньор Зорро! — осклабился Фуэнтес, — Я всего лишь ехал той же дорогой, вот и присоединился к добрым беднякам!
Зорро спрыгнул в телегу и обнаружил под сеном бочки.
— А вот и украденный на Севере порох… — но проверить хорошенько ему не дали: на дороге показался конный патруль, возглавляемый сержантом Гарсией.
Объясняться с бестолковым сержантом Зорро сейчас хотелось меньше всего, и он решил положиться на сержантову подозрительность. Не учёл только, что сержант знает сеньора Фуэнтеса как совладельца таверны. Зато тот не растерялся, сразу объявив, что в бочках — вино для таверны, и что Зорро хотел это вино украсть. Сержанта подобное святотатство возмутило до глубины души. Он вызвался лично сопроводить ценный груз и даже помочь разгрузить телегу. Зорро только головой покачал — сержант был неисправим. Надо было ехать к гостинице и ждать там.
От помощи в разгрузке телеги сеньоры Фуэнтес и Кинтано отказались, но в качестве благодарности пригласили бравых солдат короля пропустить по стаканчику за счёт заведения. Дважды предлагать не пришлось: уланы ринулись в таверну так, словно изнывали от жажды. А помощники Кинтано и Фуэнтеса принялись носить бочонки в винный погреб. В самом деле, где ещё спрятать бочки, как не среди других бочек? На ступеньки положили широкую доску и по ней скатывали бочонки, а один из помощников принимал их и ставил на свободное место. Вскоре по доске с грохотом прокатился последний бочонок, и Кинтано велел помощнику уходить через второй выход: в винном погребе имелось широкое квадратное окно на уровне земли — для вентиляции.
— Да, сеньор! — глуховато отозвался помощник, и дверь погреба закрылась.
А спустя пару минут из вентиляционного окна вылезла чёрная тень. Если бы сеньор Кинтано мог видеть, что перед этим происходило в погребе, его хватил бы удар. Первый бочонок с краденым порохом в самом деле принял его помощник, но вот все последующие… Помощник, разумеется, вскоре очнулся, но что случилось, внятно рассказать не мог — всё, что он помнил, это удар по голове. А Зорро тем временем работал, как чёрт: не так просто перетаскать с места на место почти четыре десятка увесистых бочонков! Полторы дюжины было с порохом, а ещё полторы — с бренди десятилетней выдержки. Бочонки были совершенно одинаковы с виду, к тому же бренди стояло в самом дальнем углу подвала, так что подмену не должны были заметить очень уж скоро. Бочонки с бренди переместились к лестнице, ну, а порох перекочевал за окно, где бочонки принимал и складывал обратно в телегу верный Бернардо. Телегу друзья отогнали в ближайшие пригородные кустарники и принялись думать, как быть дальше. Тем временем в таверне постепенно гасили свечи и запирали двери — на Лос Анджелес опускалась ночь.
— Ты всё проверил? — спросил Кинтано.
— Да. Только загляну ещё разок в погреб, — Фуэнтес взял свечу и скрылся за дверью, но уже через мгновение вернулся, — Там чёртов толстяк-сержант и коротышка-капрал!
— Что они делают?
— Чёрт знает! Должно быть, нашли порох — они шебуршатся у бочонков!
— Что ж… — Кинтано зловеще прищурился и взвёл курок пистолета, — там они и останутся. У тебя где оружие?
— Моё оружие всегда при мне, — Фуэнтес оскалился и вынул нож, — не люблю шума, ты же знаешь.
Они спустились в погреб и застали там мирную картину: сержант с капралом пили за хозяев заведения. При виде пистолета они умилённо заулыбались и заявили, что очень рады, что винный погреб так хорошо охраняется.
— Это те самые бочонки, что хотел украсть мошенник Зорро? — спросил сержант у Фуэнтеса.
— Да, те самые, — ответил за напарника Кинтано.
— О! У парня губа не дура! В бочонках-то вовсе не вино! — и сержант подмигнул.

— Нет, — зловеще процедил Фуэнтес, — не вино.
— Там отличный бренди! — радостно подхватил капрал.
— Бренди?! — хозяева таверны потрясённо переглянулись.
— Позвольте, я вам налью! — вызвался сержант, но затем что-то сообразив смутился и добавил вполголоса, — Разумеется, мы заплатим за выпитое.
— Не нужно, — мягко сказал Кинтано, следя, как янтарная жидкость наполняет оловянную кружку, — Почему бы нам и не выпить с нашими добрыми друзьями-солдатами?
— За короля! — воскликнул капрал, поднимая кружку.
— За короля, — подхватили остальные.
Голоса Кинтано и Фуэнтеса звучали уныло. Сержант поднял бочонок повыше и встряхнул, проверяя, сколько там осталось. Капрал взглянул на него и изумлённо выпучил глаза, указывая на дно бочонка. Там была торопливо нацарапанная монограмма «Z».

Продолжение следует!

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории