Анна
Подлинная история Зорро, глава 37
У нас точно зима — снега мало, но стало холодно, сегодня на ночь обещают 20 градусов мороза. Самое время погостить хотя бы виртуально в Испанской Калифорнии начала 19 столетия, тем более, там у дона Диего продолжаются приключения! Остановились мы здесь, и вот что было дальше:
— Послушай, Диего, где ты пропадаешь? — спросил дон Алехандро на другой день к вечеру, — Я тебя со вчерашнего утра видел, по-моему, только один раз, и то мельком!
— Да я тут занялся поэмой на тему индейской мифологии… — Диего сделал то самое выражение лица, за которое обычно ругал Бернардо: глаза круглые, как пуговицы, и точно такие же бессмысленные.
— Ой, только не надо мне её читать! — отец брезгливо сморщился, — Лучше потренируйся на каких-нибудь врагах короля. И, между прочим, судья Галиндо собирает всех влиятельных граждан в таверне, он раскрыл заговор!
— Судья? — приподнял бровь Диего, — Странно. Разве что внезапно решил покаяться в грехах.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурился отец, — Опять у тебя какие-то революционные фантазии! Не стоило отпускать тебя в университет, правду говорят, что образование до добра не доводит, — проворчал он, — Так ты едешь со мной?
— Нет. Мне нужно закончить поэму. Я обещал падре Филиппе…
Дослушивать отец не стал, а Диего это вполне устраивало. Он не собирался признаваться, что Хулио сидит на цепи в потайном подвале гасиенды. Просидев там в темноте целый день, к вечеру Хулио готов был дать показания хоть против самого чёрта, а не только судьи.
В таверне в самом деле собрались все влиятельные люди Лос Анджелеса и ближайших окрестностей. Судья пришёл первым и привёл с собой солидную команду, почти армию. Все его сторонники были вооружены и рассредоточились по всей таверне. Капитан Толедано пришёл в сопровождении одного только сержанта Гарсии. Впрочем, он знать не знал ни о каком заговоре или разоблачении — было не до того. Когда все собрались, судья взял слово. Он довольно долго вещал о независимости Мексики — хоть тема и была острой, но успела-таки поднадоесть — а когда слушатели окончательно заскучали, объявил, что в нескольких фортах на севере страны украден весь порох! Это сообщение вызвало шквал изумлённых возгласов, молчал один капитан Толедано — он гадал, откуда могло стать известным судье содержание секретной депеши, полученной не далее, как час назад. Но когда капитан задал вопрос, ответ его неприятно удивил.
— Я давно слежу за развитием этого заговора! — возвестил судья Галиндо, — И даже знаю, кто стоит во главе!
Все опять загомонили, так что судье пришлось несколько раз призвать к тишине. И в этой тишине он спросил сержанта Гарсию:
— Сержант, когда вы в последний раз видели бандита Зорро?
— Вчера вечером, ваша честь, — ответил ничего не понимающий сержант, — только он вовсе не такой уж бандит…
— Да, — едко перебил судья, — ваша симпатия к этому преступнику общеизвестна. А где именно вы его видели?
— В кабинете коменданта, — сержант всё ещё не понимал, к чему клонит судья, однако его начальник был гораздо умнее и побледнел от гнева.
— Да как вы смеете! — возмутился он.
— И я рад, сеньоры, представить вам главаря заговорщиков, — судья указал на капитана Толедано и скомандовал своим людям, — Взять его!
— Что-о-о?! — взревел сержант Гарсиа, вслед за своим командиром выхватывая шпагу, — Да я вас всех сейчас за такое…
Неизвестно, что он собирался сделать, потому что один из сторонников судьи подкрался к сержанту сзади и изо всей силы огрел его по голове дубинкой. Великан рухнул без сознания. Со всех сторон заблестели шпаги. Капитан Толедано отступил к стене и приготовился обороняться хоть против всех — сдаваться он не собирался, тем более, что никакой вины за собой не знал. И тут распахнулась задняя дверь.
— Добрый вечер, сеньоры! — Зорро гнал впереди себя Хулио, — Кажется, я успел к самому интересному? Так вот, сеньоры, вас немного ввели в заблуждение: главой заговора является не капитан Толедано. Он виноват лишь в том, что честно исполняет свой долг перед короной и Отечеством, и не готов видеть негодяя и предателя в каждом человеке. Моего пленника все знают?
— Это, кажется, один из гарнизонных солдат, — прищурился дон Алехандро, — его имя… не помню я его имени, но обычно он исполняет при судье роль личного гвардейца, не так ли?
— Совершенно верно, — Зорро слегка поклонился, — его зовут Хулио Фигероа, это именно он организовал побег двоих негодяев, пытавшихся украсть порох, и он же отравил их, когда побег не удался. Давай, Хулио, рассказывай, не стесняйся! — он слегка подтолкнул пленника.
— Главу заговора называют Орлом, я его не знаю, — проблеял Хулио неожиданно тонким от страха голосом, — Все приказы от его имени я получал от судьи Галиндо. Вчера вечером он приказал мне отравить коменданта…
После этих слов Хулио никто уже не слушал: началась всеобщая свалка. В ход пошли не только шпаги, но даже и мебель, во всяком случае, трактирщик потом жаловался, что у него переломали все стулья. Капитан Толедано дрался, как лев, вокруг него бой кипел так же, как вокруг Зорро, а у Зорро всегда находилось, с кем скрестить шпаги: почти каждый приезжавший в Лос Анджелес авантюрист считал своим долгом непременно попытаться получить награду в полторы тысячи песо, назначенную за голову в чёрной маске. В конце концов шпага капитана не выдержала и с жалобным звоном переломилась пополам.
— Комендант! — окликнул его Зорро с лестницы.
Капитан обернулся, и Зорро бросил ему свою шпагу. Сам он отлично обошёлся и так: дал пинка первому из взбиравшихся к нему по лестнице противников, а остальные посыпались вниз без дополнительных усилий. Очнулся сержант, заревел, как медведь, и кинулся на всех приспешников судьи разом. Теперь победа была вопросом нескольких минут, и судья решил, что пора бежать. Дон Алехандро попытался его остановить, судья выхватил пистолет, но дон успел пригнуться, и под выстрел угодил Хулио, не сообразивший вовремя скрыться. Впрочем, брошенный его слабеющей рукой нож всё же достиг цели и вонзился повернувшемуся к двери судье меж лопаток. Оставшихся в живых участников заговора связали, и сержант повёл их в тюрьму. Доны негромко переговаривались, кто-то сбегал за доктором Агилой, и тот занялся осмотром раненых. Зорро подошёл к капитану Толедано и протянул руку. Капитан её пожал, но, оказывается, Зорро имел в виду немного другое.
— У вас моя шпага, — мягко сказал он.
— Ах, да! — спохватился комендант, возвращая оружие: клинком к себе, гардой под правую руку, как другу и соратнику.
Он оказался первым представителем власти, кто не ждал от Зорро подлости и не считал его разбойником. И Зорро это оценил.
На следующий день капитан Толедано получил новое назначение: он отбывал в Сан-Диего, где должен был принять на себя командование гарнизоном, оставшимся без пороха. Ему не хотелось покидать Лос Анджелес — он необъяснимо привязался к этой деревушке и её жителям, ему жаль было расставаться с сержантом Гарсией, а более всего печалила капитана предстоящая разлука с женой. Ракель была молода, красива, и от скуки — ах, её можно было понять! — вполне способна наделать глупостей. И чем нежнее были её прощальные слова, тем тяжелее становилось у её мужа на сердце. Даже сама природа, кажется, грустила вместе с Артуро Толедано: солнце светило сквозь полупрозрачную облачную дымку, сообщая окресностям вид печальный и дикий, склоны гор окутывались голубоватым туманом, а ветер нёс запахи влажной земли и прошедшего в горах дождя.
Диего тоже был настроен в этот день не слишком радостно. Какое-то неясное предчувствие беспокоило его. Записка от коменданта с просьбой как можно скорее приехать в пуэбло только подкрепила это чувство. Известие о срочном отъезде коменданта огорчило Диего несказанно. Возникло совершенно детское ощущение, что он остаётся один против всех, хотя капитан Толедано и не был посвящён в тайну личности Зорро.
— Дон Диего… — капитан подбирал слова очень осторожно, потому что не был до конца уверен, что правильно поступает, — дон Диего, я очень рад, что вы откликнулись на мою просьбу.
— Просьбу? — поднял брови Диего, — Вы просили приехать как можно скорее, но ничего другого в записке не было. Поскольку я и так собирался в город, то ни о какой просьбе в данном случае речи нет!
— Вы очень великодушны, дон Диего, и я уверен, что не откажете. Дело вот в чём: я уезжаю, возможно, надолго. Ракель… она и так бесится от скуки, а уж без меня… боюсь, ей будет слишком тяжело. Не могли бы вы иногда заходить к ней, развлекать хоть как-то?
Диего заморгал в недоумении. Просьба коменданта была неожиданной, и вообще, если вдуматься, несколько двусмысленной, да к тому же сеньора Толедано Диего отчаянно не нравилась. Но в тот же миг Диего устыдился своих мыслей. Капитан Толедано был человеком благородным и очень порядочным, и всех окружающих мерил своей меркой, а это нельзя не ценить. Он просто переживает за жену, а Диего был ей представлен, приличия не нарушал, да и вообще, если честно, имел репутацию тихони, на которого женщины обращают внимание лишь постольку поскольку. Комендант словно прочёл его мысли:
— Я понимаю, моя просьба может показаться двусмысленной и даже обидной, но, поверьте, я ни в коем случае не желал бы обидеть вас, дон Диего! Просто я считаю вас самым порядочным кабальеро Калифорнии и не знаю, кому ещё я мог бы доверять более, чем вам — разве только Зорро! Но Зорро не пошлёшь записку с просьбой приехать, — капитан улыбнулся, и Диего улыбнулся в ответ. В самом деле, его иногда сравнивали с Зорро, но, как правило, сравнение выходило не в его пользу. Приятно было приблизиться к идеалу хоть в чём-то.
— Я ни в коем случае не обижен, и, право же, ничего двусмысленного в вашей просьбе не усмотрел: меня всегда воспринимают как младшего брата, и я именно так себя и ощущаю! Разумеется, я рад буду оказать вам столь незначительную услугу, и постараюсь скрасить сеньоре Ракель время ожидания вашего возвращения! Вопрос только в том, не будет ли возражать сеньора?
— О нет, я с ней уже обсуждал это, она считает вас самым приятным из возможных собеседников.
На том и порешили. Капитан уехал, а Диего остался присматривать за его женой. И хотя сеньора была очень красива и очень любезна, Диего никак не мог отделаться от ощущения, что оставлен присматривать за пумой, причём пуму давно не кормили как следует.
И продолжение тоже следует!
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
— Послушай, Диего, где ты пропадаешь? — спросил дон Алехандро на другой день к вечеру, — Я тебя со вчерашнего утра видел, по-моему, только один раз, и то мельком!
— Да я тут занялся поэмой на тему индейской мифологии… — Диего сделал то самое выражение лица, за которое обычно ругал Бернардо: глаза круглые, как пуговицы, и точно такие же бессмысленные.
— Ой, только не надо мне её читать! — отец брезгливо сморщился, — Лучше потренируйся на каких-нибудь врагах короля. И, между прочим, судья Галиндо собирает всех влиятельных граждан в таверне, он раскрыл заговор!
— Судья? — приподнял бровь Диего, — Странно. Разве что внезапно решил покаяться в грехах.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурился отец, — Опять у тебя какие-то революционные фантазии! Не стоило отпускать тебя в университет, правду говорят, что образование до добра не доводит, — проворчал он, — Так ты едешь со мной?
— Нет. Мне нужно закончить поэму. Я обещал падре Филиппе…
Дослушивать отец не стал, а Диего это вполне устраивало. Он не собирался признаваться, что Хулио сидит на цепи в потайном подвале гасиенды. Просидев там в темноте целый день, к вечеру Хулио готов был дать показания хоть против самого чёрта, а не только судьи.
В таверне в самом деле собрались все влиятельные люди Лос Анджелеса и ближайших окрестностей. Судья пришёл первым и привёл с собой солидную команду, почти армию. Все его сторонники были вооружены и рассредоточились по всей таверне. Капитан Толедано пришёл в сопровождении одного только сержанта Гарсии. Впрочем, он знать не знал ни о каком заговоре или разоблачении — было не до того. Когда все собрались, судья взял слово. Он довольно долго вещал о независимости Мексики — хоть тема и была острой, но успела-таки поднадоесть — а когда слушатели окончательно заскучали, объявил, что в нескольких фортах на севере страны украден весь порох! Это сообщение вызвало шквал изумлённых возгласов, молчал один капитан Толедано — он гадал, откуда могло стать известным судье содержание секретной депеши, полученной не далее, как час назад. Но когда капитан задал вопрос, ответ его неприятно удивил.
— Я давно слежу за развитием этого заговора! — возвестил судья Галиндо, — И даже знаю, кто стоит во главе!
Все опять загомонили, так что судье пришлось несколько раз призвать к тишине. И в этой тишине он спросил сержанта Гарсию:
— Сержант, когда вы в последний раз видели бандита Зорро?
— Вчера вечером, ваша честь, — ответил ничего не понимающий сержант, — только он вовсе не такой уж бандит…
— Да, — едко перебил судья, — ваша симпатия к этому преступнику общеизвестна. А где именно вы его видели?
— В кабинете коменданта, — сержант всё ещё не понимал, к чему клонит судья, однако его начальник был гораздо умнее и побледнел от гнева.
— Да как вы смеете! — возмутился он.
— И я рад, сеньоры, представить вам главаря заговорщиков, — судья указал на капитана Толедано и скомандовал своим людям, — Взять его!
— Что-о-о?! — взревел сержант Гарсиа, вслед за своим командиром выхватывая шпагу, — Да я вас всех сейчас за такое…
Неизвестно, что он собирался сделать, потому что один из сторонников судьи подкрался к сержанту сзади и изо всей силы огрел его по голове дубинкой. Великан рухнул без сознания. Со всех сторон заблестели шпаги. Капитан Толедано отступил к стене и приготовился обороняться хоть против всех — сдаваться он не собирался, тем более, что никакой вины за собой не знал. И тут распахнулась задняя дверь.
— Добрый вечер, сеньоры! — Зорро гнал впереди себя Хулио, — Кажется, я успел к самому интересному? Так вот, сеньоры, вас немного ввели в заблуждение: главой заговора является не капитан Толедано. Он виноват лишь в том, что честно исполняет свой долг перед короной и Отечеством, и не готов видеть негодяя и предателя в каждом человеке. Моего пленника все знают?
— Это, кажется, один из гарнизонных солдат, — прищурился дон Алехандро, — его имя… не помню я его имени, но обычно он исполняет при судье роль личного гвардейца, не так ли?
— Совершенно верно, — Зорро слегка поклонился, — его зовут Хулио Фигероа, это именно он организовал побег двоих негодяев, пытавшихся украсть порох, и он же отравил их, когда побег не удался. Давай, Хулио, рассказывай, не стесняйся! — он слегка подтолкнул пленника.
— Главу заговора называют Орлом, я его не знаю, — проблеял Хулио неожиданно тонким от страха голосом, — Все приказы от его имени я получал от судьи Галиндо. Вчера вечером он приказал мне отравить коменданта…
После этих слов Хулио никто уже не слушал: началась всеобщая свалка. В ход пошли не только шпаги, но даже и мебель, во всяком случае, трактирщик потом жаловался, что у него переломали все стулья. Капитан Толедано дрался, как лев, вокруг него бой кипел так же, как вокруг Зорро, а у Зорро всегда находилось, с кем скрестить шпаги: почти каждый приезжавший в Лос Анджелес авантюрист считал своим долгом непременно попытаться получить награду в полторы тысячи песо, назначенную за голову в чёрной маске. В конце концов шпага капитана не выдержала и с жалобным звоном переломилась пополам.
— Комендант! — окликнул его Зорро с лестницы.
Капитан обернулся, и Зорро бросил ему свою шпагу. Сам он отлично обошёлся и так: дал пинка первому из взбиравшихся к нему по лестнице противников, а остальные посыпались вниз без дополнительных усилий. Очнулся сержант, заревел, как медведь, и кинулся на всех приспешников судьи разом. Теперь победа была вопросом нескольких минут, и судья решил, что пора бежать. Дон Алехандро попытался его остановить, судья выхватил пистолет, но дон успел пригнуться, и под выстрел угодил Хулио, не сообразивший вовремя скрыться. Впрочем, брошенный его слабеющей рукой нож всё же достиг цели и вонзился повернувшемуся к двери судье меж лопаток. Оставшихся в живых участников заговора связали, и сержант повёл их в тюрьму. Доны негромко переговаривались, кто-то сбегал за доктором Агилой, и тот занялся осмотром раненых. Зорро подошёл к капитану Толедано и протянул руку. Капитан её пожал, но, оказывается, Зорро имел в виду немного другое.
— У вас моя шпага, — мягко сказал он.
— Ах, да! — спохватился комендант, возвращая оружие: клинком к себе, гардой под правую руку, как другу и соратнику.
Он оказался первым представителем власти, кто не ждал от Зорро подлости и не считал его разбойником. И Зорро это оценил.
На следующий день капитан Толедано получил новое назначение: он отбывал в Сан-Диего, где должен был принять на себя командование гарнизоном, оставшимся без пороха. Ему не хотелось покидать Лос Анджелес — он необъяснимо привязался к этой деревушке и её жителям, ему жаль было расставаться с сержантом Гарсией, а более всего печалила капитана предстоящая разлука с женой. Ракель была молода, красива, и от скуки — ах, её можно было понять! — вполне способна наделать глупостей. И чем нежнее были её прощальные слова, тем тяжелее становилось у её мужа на сердце. Даже сама природа, кажется, грустила вместе с Артуро Толедано: солнце светило сквозь полупрозрачную облачную дымку, сообщая окресностям вид печальный и дикий, склоны гор окутывались голубоватым туманом, а ветер нёс запахи влажной земли и прошедшего в горах дождя.
Диего тоже был настроен в этот день не слишком радостно. Какое-то неясное предчувствие беспокоило его. Записка от коменданта с просьбой как можно скорее приехать в пуэбло только подкрепила это чувство. Известие о срочном отъезде коменданта огорчило Диего несказанно. Возникло совершенно детское ощущение, что он остаётся один против всех, хотя капитан Толедано и не был посвящён в тайну личности Зорро.
— Дон Диего… — капитан подбирал слова очень осторожно, потому что не был до конца уверен, что правильно поступает, — дон Диего, я очень рад, что вы откликнулись на мою просьбу.
— Просьбу? — поднял брови Диего, — Вы просили приехать как можно скорее, но ничего другого в записке не было. Поскольку я и так собирался в город, то ни о какой просьбе в данном случае речи нет!
— Вы очень великодушны, дон Диего, и я уверен, что не откажете. Дело вот в чём: я уезжаю, возможно, надолго. Ракель… она и так бесится от скуки, а уж без меня… боюсь, ей будет слишком тяжело. Не могли бы вы иногда заходить к ней, развлекать хоть как-то?
Диего заморгал в недоумении. Просьба коменданта была неожиданной, и вообще, если вдуматься, несколько двусмысленной, да к тому же сеньора Толедано Диего отчаянно не нравилась. Но в тот же миг Диего устыдился своих мыслей. Капитан Толедано был человеком благородным и очень порядочным, и всех окружающих мерил своей меркой, а это нельзя не ценить. Он просто переживает за жену, а Диего был ей представлен, приличия не нарушал, да и вообще, если честно, имел репутацию тихони, на которого женщины обращают внимание лишь постольку поскольку. Комендант словно прочёл его мысли:
— Я понимаю, моя просьба может показаться двусмысленной и даже обидной, но, поверьте, я ни в коем случае не желал бы обидеть вас, дон Диего! Просто я считаю вас самым порядочным кабальеро Калифорнии и не знаю, кому ещё я мог бы доверять более, чем вам — разве только Зорро! Но Зорро не пошлёшь записку с просьбой приехать, — капитан улыбнулся, и Диего улыбнулся в ответ. В самом деле, его иногда сравнивали с Зорро, но, как правило, сравнение выходило не в его пользу. Приятно было приблизиться к идеалу хоть в чём-то.
— Я ни в коем случае не обижен, и, право же, ничего двусмысленного в вашей просьбе не усмотрел: меня всегда воспринимают как младшего брата, и я именно так себя и ощущаю! Разумеется, я рад буду оказать вам столь незначительную услугу, и постараюсь скрасить сеньоре Ракель время ожидания вашего возвращения! Вопрос только в том, не будет ли возражать сеньора?
— О нет, я с ней уже обсуждал это, она считает вас самым приятным из возможных собеседников.
На том и порешили. Капитан уехал, а Диего остался присматривать за его женой. И хотя сеньора была очень красива и очень любезна, Диего никак не мог отделаться от ощущения, что оставлен присматривать за пумой, причём пуму давно не кормили как следует.
И продолжение тоже следует!
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
Обсуждение (7)