Влюблённые в небо. О вреде ведения дневников

Обещанное продолжение романа! Остановились тут
Мне не хотелось огорчать Рин, и я не стал пересказывать ей сомнения Сая. Но оказалось, что не только у Сая были сомнения.
— Что это ты там читаешь? — я заглянул Рин через плечо и обнаружил, что не понимаю ни единой буквы в лежащей у неё на коленях рукописной тетради.
— Да так, — она смущённо повела ушами, — наконец собралась с духом, чтобы разобрать оставшиеся после родителей вещи и бумаги — когда Ками взяла меня на работу, я всё это перетащила от опекуна к ней, но хорошенько посмотреть как-то всё храбрости не хватало.

— А что там такого страшного? — не понял я.
— Воспоминания, помноженные на осознание утраты. Короче, я боялась раскиснуть и на неделю удариться в слёзы по поводу и без.
— А сейчас как, ничего? — забеспокоился я — не то чтобы меня очень уж пугают женские слёзы, но уж не на рабочем месте по поводу и без!

— Как ни странно, нет. Знаешь, даже как будто приятно вспоминать… наверное, это из-за Дариэля, ну, и остальных — я никогда не видела дивнолесских друзей отца вживую, только на фотографиях — а тут вдруг оказалось, что они есть на самом деле, и отца помнят, и… ну, мне кажется — только не говори, что я чокнулась — будто он где-то рядом, смотрит на меня и улыбается. Глупо, да?

— Нет, — я отчего-то смутился, — кстати, Сай тоже знал твоего отца.
— Его все знали — самый ушастый медведь в Намуне! — Рин улыбнулась, — Он был чем-то похож на тебя. Не внешне, нет, просто… не знаю, как объяснить… образом мысли, что ли.
Я вспомнил, как Дариэль спрашивал меня, почему я пошёл на войну, и как удивился моему ответу. Ему я тоже показался похожим на никогда мною не виденного давно умершего эльфа. Джой, кстати, верит в переселение душ, но, по-моему, это не тот случай — кажется, отец Рин погиб года четыре назад, и едва ли я до того момента обходился без души.

Но я всё же кивнул:
— Я понял. Это его дневник? — я знал, что дневники ведут многие гладкокожие, но я в этом отношении был медведем — больше полагался на память и вообще немного ленился. О чём можно писать каждый день, когда по четырнадцать часов торчишь в небе? Нет, написать можно, но глаза уже не смотрят.

— Нет, не его. Он не вёл дневников, говорил, что его и память пока не подводит, к тому же после полёта хочется лечь на неподвижную поверхность и вытянуть ноги, а лучше и глаза закрыть, — Рин улыбнулась, — Он был высокий, почти как ты, а самолёт у него был ещё поменьше нашего «Махаона», так что можно его понять. Это записи мамы. Она очень интересовалась историей и культурой Намуны, тут много интересного. В частности, я нашла детальное описание свадебного обряда у медведей.
Мне стало грустно.

— Да, — мне захотелось иметь большие-большие уши, чтобы сложить их, как делала Рин, — я не хотел тебя расстраивать, но Сай сказал, что наша идея со свадьбой по-медвежьи нежизнеспособна.
— Не скажи. Нет, разумеется, мне не очень хочется отпускать тебя в тундру на охоту, но я верю, что ты справишься. В крайнем случае, тут предусмотрен запасной вариант — если жених по какой-то причине не охотник, скажем, всилу увечья или тяжёлой болезни (ну любят ведь всяких, не только здоровых, правда?), то невеста может его заменить. Я вполне могу кого-нибудь поймать и загрызть ради тебя!

— Вот спасибо, — обиделся я, — с каких это пор я стал больным? Нет уж, небо моё пасмурное, вы с Саем просто меня недооцениваете. Но там есть ещё нюанс: Сай говорил о каком-то питье, которое варит шаман. И в это питьё кладут половину веса ядовитой дряни, после которой нам с тобой будет уже не свадьба, а похороны.
— Это едва ли. Как раз рецепт питья я сейчас и читаю.
— Прямо рецепт? — удивился я.
— Да. Моя мама была травницей, Дик. И медведи признавали её весьма искусной. Впрочем, едва ли Совет ветви позволил бы ей поселиться среди сородичей после смерти мужа, если бы не её искусство. Особенно с таким ребёнком, как я.
— А чем ты не устраивала Совет? — я не видел детских фотографий Рин, но мне казалось, она должна была быть прехорошенькой.
— Сходством с отцом. Эльфы не просто так разделились на кланы, суть не только в строении зубов. Это… другое восприятие мира. Девиз травоядных — замри, затаись, терпи. Девиз клыкастых — борись до конца. Вот потому их и осталось так мало, что к власти в Дивнолесье пришли травоеды. И они же проиграли войну.
— А не клыкастые ли её начали? — поинтересовался я.
— Ну да. Наверное. Но гладкокожим просто не стоило к ним лезть!
— Так, стоп! — я посмотрел на воинственно встопорщенные ушки Рин и понял, что пора менять тему, — Разговоры о политике давай отложим до после свадьбы, иначе сейчас вдрызг рассоримся! Что там с рецептом?
Рин опустила уши.

— Отец обычно говорил почти так же, — тихо сказала она, — когда мама начинала вспоминать родню и сравнивать кланы. А рецепт… — она пошуршала страницами, — … рецепт приводится полностью и с расшифровкой каждого компонента, включая дозировки для медведей, людей, эльфов и каких-то ещё ноалани, но я не представляю, кто это.

— Может, люди-птицы? — предположил я, вспомнив наших знакомых с Драконьего атолла.
— Может быть. Или какая-нибудь народность Дивнолесья — той части, что не нанесена на карты. Но вот действие питья мама так и не сумела определить. Некоторые компоненты оказываются взаимоисключающими, а никто из медведей не смог ничего сказать точно — из тех, кто питьё пробовал, о его действии никто не задумывался и потому не запомнил. А мама, понятно, не пробовала — они же приехали в Намуну уже женатыми и даже со мной. Но я тут прикинула…

— Только не говори, что собираешься это пробовать! Ещё не хватало, чтобы ты отравилась!
— Да брось, тут не так уж всё ядовито, главное соблюдать дозировки… единственно, я не все компоненты вот так с ходу найду…
— И очень хорошо! Рин, не сходи с ума! Вот исполнится тебе двадцать один год, и я готов даже ваш Совет ветви вытерпеть, и…

— То есть, ты готов сдаться? — прищурилась Рин.
— Не сдаться, а поменять тактику, — возразил я, но её не убедил. Хуже того, я вдруг ясно понял, что эта ненормальная сварит и выпьет эту отраву, никого не предупредив, — Ну, знаешь! Мало ли, что там кто думает! Раз уж собралась проверять, то начинать лучше не с себя. Готов послужить лабораторным медведем!

— Почему-то я в этом не сомневалась, — заметила Рин.
А у меня появилось чувство, что она опять каким-то образом заставила меня делать то, что ей нужно, но я никак не мог уловить что именно это было и на чём я попался. Ну и я окончательно уверился в том, что вести дневниковые записи — занятие не только бесполезное, но и прямо вредное. Мало ли, чьи дети это прочтут?!
Тем более, что продолжение следует...


Купить куклу BJD можно в нашем Шопике

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори