Стервятники

Всё оказалось почти так, как она и ожидала — с той лишь небольшой разницей, что всё было ещё хуже…


Разговор был долгим и тяжёлым. И сейчас, полчаса спустя, выйдя от этих людей, Малефисента снова и снова мысленно возвращалась к нему. Пальцы её задумчиво касались хрустального навершия, вызывая внутри неясные завихрения.

Она и не сомневалась, что за всем стоят эти трое. Теневая власть Лютного переулка, «верхний круг» в стихии драконьих ингредиентов. Когда и в какой момент они взяли в свои руки управление большинством сделок, заказов и поставок — сложно сказать, но сегодня они явно стремились к тому, чтобы превратить большинство во всё, что есть. В этом-то и была вся беда.

Они не из тех, кто угрожает напрямую… Это ещё более коварная сила: ловушка под видом лести, признания и фальшивой заботы. То, на что легко бы купились многие. Малефисента горько, недобро усмехнулась: кто бы знал, как они просчитались… Слишком хорошо она знает цену этой слащавой ядовитой лести, лжи и заботливым предложениям. Слишком хорошо, чтобы её тошнило от этих очевидных попыток использовать себя.

Ей повезло застать всех троих — как раз в тот момент, когда от её крови отказался ещё один заказчик. В пользу другого предложения, включавшего… печень, желчь и сердце. Трое стервятников всё это время были рядом — разумеется, они только этого и ждали.


— Леди Малефисента, — вкрадчиво, словно извиняясь, объяснял ей первый, с тонкими аккуратно подстриженными усами. — ваш подход, безусловно, уникален. И качество вашего товара, разумеется, безупречно. Но наш рынок требует не только совершенства, но и стабильности поставок.

Наш рынок! Они даже не скрывают, что считают здесь всё своим.

— Как видите, есть те, кто способен предложить больше. Кровь, когти, чешуя и слюна — далеко не всё, что может дать один дракон.

— Живой дракон, — с нажимом подчеркнула Малефисента.

— Но клиенты всё чаще требуют… полный спектр поставок, – заключил усатый сухим голосом. — Они ищут печень, ищут кожу. Ищут, в конце концов, сердце с жилой. Спрос не терпит ограничений, и в таком случае, выбор очевиден.

Разумеется, очевиден. Их цель — открыть дорогу тем, кто торгует трупами. И тем, кто готов быть частью этой паутины, идя на любые их условия.

И нет, не объёмы поставок их пугают… Их пугает человек с одним, но живым драконом, способным предложить кровь или когти сегодня, завтра, через месяц и через год — в отличие от тех, кто готов собрать огромную прибыль с мёртвой туши, но только сегодня.


— Вы понимаете, какие деньги проходят мимо вас? — спросил второй, бледный и худощавый.

— Они всегда проходят мимо кого-то, — спокойно пожала плечами Малефисента.

— Речь не только о деньгах. Речь о контроле заказчиков, уходящих на сторону. Им нужны печень, им нужна кожа. Нужно, в конце концов, сердце с жилой. Для них ваш подход… несколько идеалистичен.

— Мой подход практичен. Живой дракон — один, но живой — приносит доход десятилетиями. Мёртвый — один раз. Заказчики, чего бы они не хотели, хотят гарантии. Убитая туша их, увы, больше не даст.

Усатый наклонился ближе.

— Мир меняется, леди Малефисента. И спрос в нём меняется. Даже если вы всё ещё отказываетесь это признать.

— О, да… Мир меняется быстрее, чем успеваешь за ним уследить. До меня уже дошли те занимательные истории обо мне, которые кто-то начал распространять…

— Мы не имеем отношения к уличным разговорам, — пожала плечами третья, белокурая женщина хищного вида в дорогой зелёной мантии. — Люди всегда говорят о ком-то: сегодня об одном, завтра о другом. Особенно о тех, кто держится особняком… Для них это всё тёмный лес. Как знать, непроверенный дракон может оказаться болен, а неизвестная кровь добыта чёрной магией. Да ещё такого опасного вида...

— И потом, вы сами идёте на риск, продавая кровь тем, кто раньше даже не приближался к нашему рынку, — заключил бледнолицый. — Это разрушает налаженную репутацию… Такие решения не принимаются в одиночку.


Ну конечно же, они не имеют к этому никакого отношения. И поэтому уже сейчас пытаются кружить над ней, как над добычей, чья участь почти решена. Им всё это знакомо ещё ближе, чем ей.

Все эти слухи о больном драконе, который неспособен дать многое, но распространяет опасную, заразную хворь. О крови, добытой с помощью чёрной магии — а как иначе что-то добыть у чёрной хвостороги, если любой приблизившийся обречён на смерть? О проклятии, наложенном на дракона и любого, кто попытается его убить…

Вся эта грязь и ложь вокруг неё самой. О том, что она ненадёжна как поставщик и срывает сделки, как ей вздумается, не подчиняясь никаким законам. О её людях, которых она подсылает, чтобы наказать тех, кто якобы отказался от сделки. О том, что кроме драконьих ингредиентов, в её услуги входит кое-что ещё. То, что она, ненасытная, предлагает особым заказчикам под видом «горячей крови». Как ни старался Диаваль скрыть от неё эти слухи, но они всё равно добрались до неё, когда один дорого одетый тип, заявив, что кровь его не интересует, попытался прижать её в углу с решительным намерением «как следует поразвлечься». Заплатить за эту попытку ему пришлось гораздо дороже, чем стоила бы кровь — «поразвлечься» ему больше не придётся до конца своих дней.

И они, разумеется, всё это знали. И ждали момента, чтобы выступить в роли заботливых покровителей.


— Именно поэтому разумные люди принимают разумные решения, — почтительным тоном заметила женщина в зелёном. — Мы бы не хотели, чтобы вы погрязли в этих слухах и дурной репутации.

— Не вы ли только что говорили, что не имеете к этому никакого отношения?

— Не имеем. Но мы могли бы это изменить. Уважаемые поставщики всегда работают через партнёров, которые умеют держать репутацию под контролем.

Вот она, цель. Согласись быть частью нашей цепочки — и все твои проблемы исчезнут… вместе со свободой.


— Нам было бы жаль терять такого поставщика. Редкий вид, качественный товар, регулярные поставки. Но реже, чем того требуют наши заказчики… и не в полном объёме.

— То есть вы предлагаете мне предоставить полный объём, но один раз?

— Леди Малефисента, вы просто упрямы, — щёлкнул языком бледнолицый. — Вы же знаете, что из этого есть прекрасный и грамотный выход.

— Мы уже говорили с вами о программе разведения, — напомнила женщина. — Вы получаете здоровое потомство. Прибыли от убитой родительской особи вам за глаза хватит, чтобы обеспечить себе несколько лет сытой жизни — в то время как молодняк успеет повзрослеть и сможет обеспечить ещё больше.

— И я уже говорила, что мне это не подходит. Нет — значит, нет, и это не обсуждается.

— Что ж, в таком случае было бы разумным увеличить объёмы поставок…

— И довести их источник до истощения.

— Более практичный вариант вы сами отвергаете, — осуждающе поморщилась женщина.

Всё, чего ей хотелось в этот момент — это испепелить всех троих, как самый практичный вариант.


— Подумайте ещё раз, леди Малефисента, — настойчиво повторил усатый. — Нам жаль, что ваше положение заходит в тупик. Мы могли бы быть полезны друг другу, и оказали бы своё влияние, если бы нам удалось договориться.

— Вы путаете влияние с правом владения.

— При взаимной выгоде мы могли бы изменить ситуацию в корне. Сейчас вы в очень уязвимом положении. И, честно говоря, мы рассчитывали на более гибкую позицию…

— Что ж, — Малефисента оттолкнулась ладонью от тяжёлого дубового стола, — в таком случае, вам стоит поискать кого-то более бесхребетного.

Повисла внезапная тишина.

— Я поставляю кровь. Чистую, здоровую. Без лишнего шума — того самого, который поднялся в один миг. Поставляю когти, чешую, слюну. На всё это был спрос несколько лет. И уверена, был бы и дальше. Но если ваш рынок предпочитает питаться падалью — тогда, конечно, живым здесь не место. И свободным тоже. Вы предлагаете им согнуться так, чтобы больше не выпрямиться.


Ещё пару минут полной тишины, в которых все смотрели друг на друга, ожидая, что будет дальше. Это стоило того, чтобы взглянуть в лица этим стервятникам, уже поделившим добычу между собой.

Она невыгодна, потому что жива. Живой источник разрушает спрос на убой. И разрушает их налаженную цепочку выгодных связей.
Она невыгодна, потому что свободна и ведёт свои дела вне их влияния.
Ей, Малефисенте, плевать на всех троих. Она прекрасно обходилась своим свободным подходом — до тех пор, пока он не стал им поперёк горла. Она могла добывать столько, сколько можно себе позволить. Когда можно себе позволить. И иметь дело с теми, кого считает надёжными заказчиками. Диаваль прекрасно справлялся, доставляя заказы и получая за это все оговоренные средства. Но только до тех пор, пока это не начало бить по карману этих троих…

— Рынок не любит тех, кто его перевоспитывает.
— Я никого не перевоспитываю, сэр. Я просто отказываюсь участвовать в мясной лавке.
— Тогда вы рискуете потерять оставшихся заказчиков.
— Какая трагедия… Значит, туда им и дорога. Умные люди умеют отделять слухи от реальности.
— Вы игнорируете грядущие изменения в законах рынка… Нашим заказчикам это невыгодно.
— В изменениях при желании можно найти свою выгоду. Если только те, кому это невыгодно, не помогут найти виноватых.

Напряжение сгустилось, становясь ощутимым до предела. Доводы закончились, осталось лишь открытое противостояние.

— Мы не сможем защитить вас от последствий, леди Малефисента, — предупредила женщина, холодно глядя на неё в упор.
— Но я не просила защиты.
— Тогда вам придётся научиться жить без неё.


Глядя перед собой и не видя предметов на прилавке, Малефисента чувствовала навалившуюся тяжесть этого дня. Раздражение, усталость, злость… и собственное бессилие. Чёртовы защитники… Загнать в угол, чтобы потом изобразить рыцарей в грязных доспехах. Что ж, если они решили избавиться от неё, они так или иначе это сделают. Либо она существует на их условиях — либо они сделают так, чтобы ей не осталось места в ни в их кругах, ни за их пределами.

Должен же быть из этого какой-то выход… Кровь стучала в висках, противный комок подкатывал к горлу. Мысли всё так же шли тяжело. Должно быть какое-то решение, которое сохранит ей свободу и найдёт на них управу. Но сейчас любой шаг с её стороны сыграет против неё…

Всё идёт не так. Совсем не так, как она ожидала… Ещё с утра она была полна сил и решимости разбить их в пух и прах. Никакого дурного предчувствия, которые одолевали её в последнее время — напротив, полная уверенность в своей силе. И что теперь?

Шум переулка за стеклом постепенно возвращал её в реальность. Смех, голоса, споры — жизнь, которая продолжается. И которая, как ей казалось ещё утром, состоит из большего, чем грязные игры трёх стервятников.


Смешно даже… Почему после этого разговора она не вернулась домой, а пришла сюда? Всё уже пошло не так. Она ведь нарочно пошла одна, без Диаваля. Она рассчитывала положить этому конец. Продать кровь заказчику, выручить за неё деньги и…

И вот у неё ни денег, ни возможности воплотить задуманное, ни уверенности в завтрашнем дне. И в том, что всё это имеет смысл… Будь она более восприимчива к поворотам судьбы, то приняла бы это за ещё один дурной знак.

Сейчас это, наверное, выглядит глупо как никогда. Но что-то внутри всё равно привело её сюда. Ей всё ещё хотелось осуществить задуманное. Это ведь будет приятно, пусть даже она ещё не решила, как это воплотить… Ей как никогда хотелось ухватиться за что-то в себе, что держит её на плаву, что придаёт сил и желания действовать. За собственные чувства и решения, которые никак не зависят от чужой воли и робко связывают её с грядущим днём. За то, что согревает и обнадёживает, давая снова ощутить почву под ногами.
Впрочем, сейчас её жизнь как никогда похожа на путь ощупью по болоту. Никогда не знаешь, какая кочка переведёт тебя на сушу, а какая пустит ко дну…

— … О ком грустит сердце неприступной красавицы?


Вопрос прозвучал до того внезапно, что Малефисента вздрогнула. Она даже не сразу поняла, откуда он исходит.
Повернув голову, она, наконец, заметила, что кто-то появился рядом: какой-то носатый незнакомец, вкрадчивый и самодовольный на вид, в открытую уставился на неё и изучал самым нахальным образом.
Мордредова мать, этого только не хватало!


— Об этом несчастном, — язвительно ответила она, прицельно указав рукой позади себя, — который не так давно стоял на этом же месте и задавал мне такие же идиотские вопросы.


Костяная маска в виде человеческого черепа, взирая перед собой пустыми глазницами, словно в подтверждение оскаливалась двумя рядами потемневших зубов.


Незнакомец не испугался — напротив, он довольно хмыкнул и, сбросив с лица нахальное выражение, развёл руками.
— Прекрасно! Значит, вы и есть леди Малефисента. Простите мне мою вольность — я должен был точно убедиться, что не ошибся.


Она повернулась к нему полностью, холодно и внимательно глядя в ответ.

— Кто вы и что вам нужно?

Не пытаясь нарушить почтительное расстояние, незнакомец склонил голову:

— Теодор Каллидис. Не так давно я приобрёл партию вашей крови через двух людей, которые теперь произносят ваше имя как стихийное бедствие.

— Это не объясняет, зачем вы ко мне подошли.

— Затем, что я предпочитаю лично знать, с кем имею дело, — спокойно ответил он. — И потому что редко встречаешь товар, в котором жизнь ощущается сильнее, чем смерть.


Она внимательно посмотрела на него. Что это за новая уловка? Ещё один подосланный волк-загонщик, который обманными путями должен вынудить её к согласию? Или?..

— Если вы пришли выразить мне сочувствие, вы опоздали.

— Ни в коем случае. Сочувствие, знаете ли, плохо влияет на деловые решения.

Ну вот, ещё один с деловыми предложениями… Не слишком ли много их на сегодня?
Опираясь на посох, Малефисента с вызовом посмотрела ему в лицо. Пусть даже не пытается обвести её вокруг пальца, если это действительно так.


— Я случайно стал свидетелем, откуда вы вышли. И догадываюсь, о чём могла идти речь.

Малефисента чуть прищурилась. Ей всё меньше нравилась эта осведомлённость и внимание к своей персоне.

— Тогда, надеюсь, вы понимаете, почему вам лучше не вмешиваться?

— Напротив, я как раз ищу причину вмешаться.

Всё меньше понимая, что происходит, Малефисента хотела одного: закончить этот разговор и уйти отсюда. Она уже сыта по горло этой стаей, норовящей перегрызть ей глотку.
Впрочем, некто Теодор Каллидис не стремился ни перегрызть, ни выпустить её отсюда.

— Люди, с которыми вы говорили, считают вас неудобной. А я, наоборот, считаю редкой удачей.


Терпение было на исходе, а понимания и вовсе не прибавлялось… Малефисента накрыла хрустальное навершие ладонью.

— Вы рискуете показаться неискренним, господин Каллидис.

Тот улыбнулся и развёл руками:
— Я грек, леди. Мы плохо умеем скрывать своё истинное лицо, скорее, проявляем его слишком сильно. И да, мы исключительно практичны.

— И что же говорит ваша практичность?

— Что те, от кого вы вышли, круглые идиоты, если стремятся от вас избавиться.

Малефисента ухмыльнулась одним уголком губ:
— Они предпочитают более гибкую добычу. Такую, которую легче пережевать.


Он немного помолчал, словно раздумывая, с чего начать.

— На Балканах моя семья работала с драконами ещё до того, как эти северные акулы решили, что знают об этом всё и умеют делать это лучше. И решили заключить с нами договор. Сначала мы поставляли яйца, потом молодняк, потом… части.

Она вопросительно приподняла бровь.

— Я видел склады, где кровь остывает быстрее, чем её успевают разлить по флаконам. Видел, как разделывают тела, ещё тёплые. Как редкость превращают в расходный материал… Это очень прибыльно, но очень быстро превращает людей в мясников.


Малефисента с недоверием посмотрела на него, затем на его отражение в витрине. Что у него за пазухой, чего он недоговаривает?

— И вы решили стать защитником?
— Нет. Я решил стать практичным.

Казалось, он вот-вот улыбнётся, но лицо его оставалось серьёзным.

— Мёртвый дракон продаётся один раз. Живой источник кормит десятилетиями и сохраняет деловую сферу деловой, а не убойной. А человек, который умеет не уничтожать ради выгоды — редкость, возможно, ещё большая, чем сам дракон.


Впервые за время этой беседы Малефисента разжала пальцы, свободно опустив ладонь на хрустальную поверхность.

— Вся эта болтовня об их всевластии ничего не стоит. Да вы и сами это прекрасно понимаете. Пока существует поставщик, который умеет не убивать, их доводы звучат убедительно только для тех, кто не умеет считать. Убрать этот источник — и их способ станет единственным. Но если он выстоит — он станет выше их. И поверьте, есть те, кто предпочитает мерила мясорубкам.

Она сделала медленный вдох. Тяжесть, сдавливающая грудь, не спешила отступать, но казалось, будто где-то поблизости приоткрыли окно.

Теодор Каллидис слегка опёрся плечом о косяк — свободно, но без фамильярности.

— Как говорят у нас на островах, самая удобная лодка — это та, у которой нет киля: она хоть и тонет первой, зато по любому ветру плывёт.

Смутно понимая, о чём речь, Малефисента скептически уточнила:
— Надеюсь, вы пришли не для того, чтобы посмотреть, как она тонет?

— Напротив, — весело хмыкнул он, — я как раз предпочитаю те, которые держатся на воде и не меняют курс в угоду малейшему шторму.


— Ваш подход – большая редкость. Вы многократно добываете ингредиенты у хвостороги — живой хвостороги — и при этом все до сих пор живы, даже ваш помощник. Да, леди, не удивляйтесь, я видел этого парня в деле — таким, как он, можно доверять. Его бы такими речами тоже не запугали.

Малефисента нахмурилась. С доверием у неё по-прежнему не клеилось. Этот грек знает слишком много, но… пока что непонятно, может ли он использовать эти знания против них.

— Я сыт по горло этими сукиными сынами… Простите, леди Малефисента, я бываю несдержан на язык, так что не обижайтесь, если что-нибудь сорвётся. Так вот, я сыт по горло запахом бойни и крови, и не только драконьей.

— И вы думаете, что можете изменить этот мир?

— Нет. Но я предпочитаю играть по другим правилам. И готов предложить вам разговор, в котором никто не будет просить вас согнуться.

Она вопросительно посмотрела на него. Слишком выгодно всё это звучит, чтобы быть правдой…
Словно услышав её мысли, Каллидис добавил:

— И да, ничего личного и никакого давления. Вы имеете полное право прямо сейчас послать меня к чёрту — как знать, я бы тоже послал того, кому не доверяю. Но буду рад, если вы согласитесь. Мир существует намного шире этой горстки падальщиков.


В её глазах, наконец, появилось то, чего не было раньше: сдержанный, осторожный, но искренний интерес. Если этот новоявленный вольнодумец не врёт, и действительно не подослан, то… Это может быть ей по-настоящему выгодно. Действовать свободно, прибыльно и вне воздействия местных кругов власти. И если это так, это уже гораздо больше похоже на новое начало, чем на новую ловушку.

— Хорошо, господин Каллидис. Давайте поговорим.


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори