Влюблённые в небо. Постельный режим

Доброго всем! Готово продолжение укуренного романа! Расстались с героями вот здесь. А дальше…

— Кейн-младший меня удивил, — сказал Сай, наливая мне вторую кружку верескового чая, — Признаться, я ожидал, что он больше похож на отца.


Сай большую часть своей жизни в Наретте работал как раз на старшего Кейна, передавшего ведение дел сыну лет пять назад. Я старшего Кейна помнил смутно, поскольку видел только мельком: будучи внештатным помощником Сая от общения с начальством я был избавлен.
— А что бы сделал отец? — поинтересовался я.
— Шлёпнул бы тебя тихо и без свидетелей, чужими руками, разумеется. Сколько я знаю Керана, он постоянно пытается что-то доказать отцу… никогда не понимал гладкокожих, — Сай покачал головой.


— А я раздумал бить ему морду, — признался я, — больше месяца мечтал, а тут… не знаю даже… не то чтобы мне жаль, что мы не друзья, но он нормальный парень. Не трус во всяком случае, хотя его все таковым считают. Просто он пытается жить не своей жизнью и вести себя так, как от него ожидают, а не так, как он сам хотел бы.
— Смотри, — предостерёг Сай, — не приписывай врагу излишнего благородства: его это не возвысит, а тебе может стоить жизни.


— Древняя мудрость?
— Очень древняя. И многократно проверенная. Хотя согласен, пощадить противника в твоём случае — не урон для чести. Он хоть и лучше стреляет, чем ты, но получил тяжёлое ранение и остался без боеприпасов, так что превосходство в силе было на твоей стороне.
— Ну по крайней мере тебе за меня не стыдно, — усмехнулся я, стараясь сделать вид, что меня это мало трогает, хотя я всегда в сложных жизненных обстоятельствах думаю сперва о том, что подумает обо мне Сай, а уж затем осознаю, во что ввязался.
— Мне никогда не было за тебя стыдно, Медвежонок.
— Зато мне за себя — было. Взять хоть наше знакомство… почему ты вообще меня подобрал тогда? Не сдал в полицию или в детдом?
— Спроси ещё, почему не съел, — улыбнулся Сай, — я чуть не упал, когда услышал, что ты сказал секунданту Кейна! Даже не сразу сообразил, что это шутка — в древности в самом деле существовал обычай съедать сердце поверженного в бою врага… правда, касалось это только королей, но тем не менее.


— Ну вот видишь, как много зависит от правильного воспитания! Ещё лет двадцать, и я додумаюсь, как обрасти шерстью! — а вот это уже была шутка Сая, изрядно меня напугавшая в своё время: у медведей не растут усы и борода (не козлы, как выражается Сай), и когда лет в пятнадцать у меня всё это начало появляться, Сай предположил, что это я в медведя превращаюсь! Глупо не глупо, но я не сразу сообразил, что он шутит, и дёргался по этому поводу, пока ребята из класса не начали хвастаться такими же признаками взросления.
— Воспитание не при чём, — неожиданно серьёзно сказал Сай, — ты всегда был Медвежонком, и даже не будь меня, ты отличался бы от прочих гладкокожих. Я хоть и не стал шаманом, но некоторые вещи понимаю. Одно только твоё имя чего стоит, а ведь вряд ли твои родители знали медвежий язык.
Я только плечами пожал. Моё полное имя с медвежьей точки зрения было бессмысленным набором звуков, а вот сокращённый вариант оказался неожиданно созвучным языку обитателей Намуны: «дик» означает «медвежонок», так что прозвище, данное мне после усыновления медведем, до странности перекликается с именем, хотя никто из знакомых об этом даже не подозревает. Разве что Рин, но у неё у самой имя не простое. Только я подумал о Рин, как легонько стукнула садовая калитка.
— Ты кого-то ждёшь? — спросил я Сая, почему-то начиная волноваться.


— Нет, но это и не ко мне. По-моему, это Рин.
Я почувствовал, что краснею. Я с ней так ни словом и не перемолвился, и теперь просто не знал, что предпринять. Ругаться не хотелось, а выволочки было не избежать: она за меня беспокоилась, я по глазам видел, и теперь от пережитого волнения наверняка накинется на меня с упрёками. Которые я может и заслужил, в чём не уверен, но выслушивать их мне в любом случае не хотелось. А вот уже и лёгкие шаги на крылечке! Решение созрело мгновенно.


— Сай, скажи, что я сплю! — я принялся расстёгивать рубашку, — Нет, скажи, что я наверное сплю — как будто ты не знаешь!
— Зачем? — удивился Сай.
— Заморочки гладкокожих, — пояснил я, — потом расскажу! — и когда Сай сделал шаг, чтобы открыть Рин дверь, я уже влетел в свою комнату.


Сдёрнул с кровати покрывало, запулил его в угол, туда же отправил рубашку, и не тратя время на выпутывание из штанов нырнул под одеяло и закрыл глаза. Я сплю. И вообще, я ранен и мне может быть плохо — в конце концов, крови на мне было достаточно, чтобы напугать Рин, а пояснять, что она почти вся была не моя… потом как-нибудь!


Довольно долго я лежал, напряжённо прислушиваясь, но ничего не слышал — ни голосов с кухни, ни шагов у двери. Может, Сай ошибся, и это просто кто-то из соседей за солью зашёл? И вот тут я почувствовал на лице лёгкий сквозняк — приоткрылась дверь. Двери у нас не скрипят, Сай по медвежьему обычаю относится к любым металлам заботливо, и дверные петли всегда вовремя смазаны. Мне очень хотелось подглядеть из-под ресниц, кто там, но я опасался, что если это Рин, то она заметит, что я придуриваюсь, и тогда мне достанется по полной. Так что я сплю.


Шагов я так и не услышал, но что-то нетяжёлое очутилось на краю кровати. Наверное, она сидит сейчас так же, как я сидел около неё, когда принёс её в дом в тот вечер две недели назад… я успел много чего себе навоображать, а она всё молчала. Может быть…
— Рин… — шепнул я чуть слышно, словно в забытьи.
— Я здесь, — ответила она почему-то от двери, и вот тут уже и шорох шагов я услышал, и даже почувствовал запах горького миндаля, когда она опустилась на колени возле изголовья.


Но кто же в таком случае открывал дверь и сидит у меня на кровати?! Я рискнул приоткрыть глаза и обнаружил, что Рин встревоженно заглядывает мне в лицо. Я отвёл взгляд и увидел наконец, чьё присутствие меня так долго смущало: на одеяле устроился кот. Тебя здесь только и не хватало, с досадой подумал я.


— Как ты себя чувствуешь? — в её голосе было самое искреннее беспокойство, и, кажется, зря я опасался выволочки — она просто пришла узнать, что со мной.
— Счастливым, — неожиданно для себя самого признался я, — ты пришла, что ещё нужно?
— Я лекарства принесла — Ками прислала. Листья морошки, кровяной мох и ещё что-то.
— Тюлений жир. Я уже намазан точно такой мазью.
— Жаль… то есть… — Рин огорчённо опустила уши, — Ну, если больше ничего не нужно… — она поднялась, чтобы уйти, но я видел, что уходить ей не хотелось.
— Как это ничего не нужно? А поцеловать? — напомнил я, набравшись нахальства, — Разве ты не знаешь, что это самое главное лечебное средство?


Я бы даже отметил, волшебное средство. По крайней мере, я забыл и о своей царапине, и о синяке на плече (не очень-то они меня и беспокоили), и о том, что я тут вообще изображаю раненого героя при последнем издыхании. Рин попыталась протестовать, но как-то неубедительно, кот возмущённо прижал уши и сиганул под кровать, а я… нет, я конечно не имел в виду ничего такого, но почему бы не помечтать? Когда там ещё эта свадьба…


— Ты с ума сошёл! — констатировала Рин, когда я её наконец выпустил, — В твоём состоянии… о чём ты вообще думаешь?
— О свадьбе, — признался я.
Рин смутилась, и я тоже почувствовал, что краснею, как дурак.


— А ты был когда-нибудь на медвежьей свадьбе? — спросила Рин.
— Был, даже два раза. А ты?
— Ни разу. Расскажешь?
— Ну… — я стал припоминать, — … сначала жених и невеста идут собирать морошку.
— Зачем?
— Потому что священная ягода, в ней спит солнце. Такую специальную очень древнюю корзиночку морошки относят шаману, он советуется с духами и назначает день свадьбы. За шесть дней до него жених отправляется в тундру и идёт три дня и три ночи от селения и потом обратно — или до тех пор, пока не встретит какое-нибудь животное. Это животное он должен убить и принести с собой. Может быть кто угодно, от оленя до лемминга или волка, причём последний, говорят, исключительно удачная примета для будущей семьи, но и восторга от участия в свадьбе у него меньше. Пока жених на охоте, невеста с помощью родни и друзей и под руководством шамана строит окку — такую палатку из оленьих шкур, предки медведей жили в таких до того, как начали возить лес с Верескового Кряжа и строить нормальные дома, с отоплением и электричеством.


— Я знаю, — сказала Рин почему-то печально, — окку я видела. Для похорон его тоже ставят.
Да, точно, я тоже вспомнил. Покойнику приносят подарки, а потом обливают окку бензином и поджигают. Наверное, Рин вспомнила похороны отца. Я снова пожалел, что не познакомился с ней раньше.
— В это самое окку невеста переселяется из родительского дома, а гости приносят подарки для молодой семьи — разное барахло и обязательно угощение, — продолжил я рассказ о свадьбе, — Потом возвращается жених с добычей, шаман по этой добыче предсказывает дальнейшую жизнь семьи и количество детей (всегда ошибается), ну затем следует короткая речь на тему «совет да любовь» и гости уходят праздновать в Дом Торжеств, а молодожёнов оставляют в окку и до следующего утра не беспокоят. И всё.
— Как интересно… — Рин мечтательно прикрыла глаза, потом снова широко открыла, — Слушай, а наряды? Должны же быть какие-то совершенно особые, у меня мама хранила своё свадебное платье, — она вздохнула, — такое красивое…
— Вот тут я тебя разочарую, — усмехнулся я, вспомнив медвежьи свадебные наряды и как они меня поначалу изумили, — никаких свадебных нарядов у медведей нет.


— Как это?! — возмутилась Рин, — Такое событие! Ты просто не запомнил! Конечно, мужчины никогда не обращают внимания на такие моменты!
— Ты ошибаешься, — возразил я, — к тому же у медведей и запоминать нечего: перед торжественной речью шамана они раздеваются.
— То есть как? — опешила Рин.
— Совсем. И шаман говорит, что поскольку в этот мир они приходят нагишом и покидают его так же, то самое дорогое, что они могут подарить друг другу — это самих себя. Как есть. В принципе, и возразить нечего. Ты разочарована?


— Ничуть, — Рин упрямо тряхнула головой, — а ты? Я помню, какой обалделый вид у тебя был на Драконьем, когда я рыбу ловила… — она взглянула на меня из-под ресниц, и я с трудом сдержался, чтобы опять не сгрести её в охапку и не начать целовать до потери связи с реальностью.
— Ради тебя я готов на всё, — признался я, — к тому же с медвежьей точки зрения я очень даже «нарядный» — весь в шрамах, как помойный кот.
— Вот, кстати, давно хотела спросить: откуда столько? Такое впечатление, что ты не с одной войны пришёл, а как минимум с трёх.
— Увы, — я покаянно развёл руками, — почти все эти украшения я получил за один раз. Меня сбили над озером Фларин. Экипаж прыгнул, а я пытался отвести самолёт подальше от домов — там был городок, которому только упавшего бомбардировщика не хватало до полного разорения… — я моргнул, отгоняя воспоминания, но они не спешили улетать. Почему-то в памяти очень чётко запечатлелась поверхность озера, и огонь на носу самолёта, и зелёные трассирующие очереди, которыми стрелковые посты Дивнолесья поливали небо, и засевшие в голове две откровенно дурацкие мысли: у меня не израсходован боезапас и Саю не придётся за меня стыдиться. А вот дальнейшие события отсутствуют до момента, когда я открыл глаза на берегу и увидел оленёнка, вышедшего из тени деревьев.
— Озеро Фларин считается священным...- задумчиво проговорила Рин, — и оно очень глубокое. Как же ты выбрался?
— Без понятия. Очнулся на берегу, всё болит, последнее что помню, это блестящая на солнце вода. Кстати, плавать я не умею.
— Серьёзно?! — обрадовалась Рин, — Так это же замечательно! Я тебя научу!


— Сама-то ты где научилась? — проворчал я, немного обиженный её восторгом.
— В Намуне, — пожала плечами Рин, — медвежата плавать начинают едва ли не раньше, чем ходить.
То медвежата, подумал я. Меня Сай близко не подпускал к воде, уверяя, что я заболею, простужусь и утону — именно в таком порядке. Болеть я ненавидел, поэтому слушался и в воду не лез. Рин осторожно, чтобы не задеть мой перевязанный бок, выбралась из моих объятий.


— Мне пора, — сказала она с сожалением, — завтра рано утром в рейс. А ты выздоравливай, — и она так улыбнулась, будто насквозь видела все мои хитрости.
— Не уходи, — попросил я, зная, что она не останется, — завтра полетим вместе, я нормально себя чувствую!


— В другой раз. И не смотри на меня так, а то я передумаю, — и отпрянула так быстро, что я не успел её снова схватить, — Пока, Медвежонок.
Дверь за ней закрылась. Кот вылез из-под кровати. Я мысленно выругался и решил в самом деле лечь спать, чтобы завтра проснуться до рассвета. Это мы ещё посмотрим, кто куда не летит.

Продолжение следует.

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори