Влюблённые в небо. Дуэль

Кому продолжение романа? Расстались с героями тут А отмочили они следующее:

Дом Эванса был заброшен уже лет двадцать, если не больше. Снаружи вид у него был мрачный, изнутри — просто отвратный. Наследников домовладелец не оставил, выморочная собственность отошла городу, была выставлена на торги, но никто не поспешил приобрести странное приземистое строение, и оно постепенно ветшало.


Дом казался сердито щурящимся на пустую улочку глазами разбитых окон. Говорили, что там по ночам мелькает свет свечи — понятно, электричество-то отрезали, опасаясь пожара — слышатся то завывания, то заунывное пение, и конечно, это или сам Эванс, умерший в сумасшедшем доме, или его дочка, которая отравилась из-за несчастной любви. Кстати, говорили, что влюблена она была в старшего на сегодняшний день Кейна, и тот как-то исключительно гнусно обошёлся с ней. Впрочем, в Наретте столько всяких легенд и преданий, что если всему верить, как раз в дурдоме и окажешься. Я бывал в доме Эванса в детстве, ещё когда жил с родителями. Само собой, ночью и со свечой — кто-то рассказал мне, что если пойти туда именно со свечой, а не с нормальным фонарём, то можно увидеть призраков. Я видел — правда, призрак, шедший мне навстречу, тоже был со свечой и имел вид сына бакалейщика с нашей улицы. При виде друг друга мы так заорали, что свечи погасли, и мы кинулись в противоположные стороны, чудом не переломав ног. Не знаю, как Рон, сын бакалейщика, а я бежал до самого дома без передышки. Правда, наутро рассказывал всем, что видел призрак Эванса своими глазами, и Рон меня поддерживал.


Самым на сегодняшний момент интересным качеством дома Эванса была анфилада комнат на первом этаже, и две полуразрушенные лестницы на второй этаж, который целиком занимал бальный зал.


Когда-то там в самом деле устраивали балы, но нынче дом должен был стать местом дуэли. Кейн-младший не первый придумал такую штуку, несколько лет назад в доме Эванса уложили друг друга наповал два гвардейца, и газеты по этому поводу долго рассуждали на тему чести, законности, морали и градостроительства. Я рассчитывал, что эта дуэль завершится иначе — всё же гвардейцы были профессионалами, стреляли они куда лучше нас с Кейном, да и поднялись сразу на верхний этаж, где и шлёпнули друг друга с первого же выстрела — зал отлично простреливался. Едва ли Кейн туда полезет, скорее будет прятаться в нижних комнатах, надеясь, что я пойду его искать и он меня грохнет. Как бы не так.
Ками удочерила Рин — на это потребовалось всего два дня и одна злая медведица — отказать ей не посмели, так что ситуация теперь с бюрократической точки зрения выглядела просто изумительно: медведь дрался с гладкокожим за честь своей медвежьей невесты, тоже разумеется медведицы, поскольку медведи не заключали смешанных браков, и никто никогда не слышал о том, чтобы существовали какие-то полукровки. Вот гладкокожие между собой мешались в самых разнообразных сочетаниях, особенно в Приграничье Лайры. В общем, если знать дело только из газет, ни разу не видев участников конфликта, то рискуешь ничего не понять. Оскорбить медведицу можно, конечно, и довольно легко — женщины вообще обидчивы — вот только едва ли это приведёт к дуэли, скорее к удару когтистой лапой и долгому лечению. Словом, город уже второй день пребывал в состоянии нервического оживления. Все сгорали от любопытства, что же произошло и чем кончится дело.


Мне тоже было интересно. Особенно в свете того, что я стоял перед обшарпанной дверью в ожидании сигнала. Ужасно хотелось спать. Спал я плохо, но не из-за волнения перед предстоящей дуэлью, а из-за того, что Рин вчера предъявила мне вечернюю газету, где передовицу занимал мой вызов Кейну, и потребовала объяснить, что сие значит. Я объяснил, и мы поссорились. Она заявила, что смотреть на это не желает и слышать ничего не хочет — или я отказываюсь от дуэли, или… я не стал дожидаться, когда она скажет что-нибудь непоправимое, и хлопнул дверью. С утра я видел Рин, она пришла вместе с Ками.


В принципе, женщинам нечего было делать тут, дуэли — дело мужчин, но прогуливаться в аллее цветущих розодрев никому не запрещено.


Самое интересное, что Джой тоже пришла, и даже попыталась что-то мне сказать, но я сбежал, очень кстати заметив Ренара — журналиста, с которым познакомился на фронте и который помог мне организовать вызов на дуэль через газету.


— Всё-таки ты сумасшедший, Медвежонок, — Ренар покачал головой, — Я это ещё год назад понял, а сейчас убедился. Ты бы хоть подумал, с кем связываешься, хоть справки бы навёл! Ребята в редакции сказали, что этот Керан Кейн в прошлом году выиграл Кубок мэра по стрельбе!
— И что это меняет? — не понял я.
— Если ты снайпер, то ничего, — ответил журналист, — Но я видел, как ты стреляешь. Самолёт ты водишь куда лучше.


— Так я пилот, а не стрелок, — пожал плечами я.
Медведи не одобряли стрелковое оружие, полагая дистанционный бой бесчестным (что не мешало им быть отличными оружейниками), и я тоже впитал это предубеждение. Да и некогда пилоту отвлекаться на стрельбу, для пулемёта у меня в экипаже были два стрелка, они же сбрасывали бомбы, когда я заходил на цель. К нам подошли Итан и Эльвар и подтвердили, что хорошему пилоту стрельба без надобности, в воздухе не до того, а на земле проще дать в морду — проблем меньше.


Потом меня позвал Сай, потому что прибыл Кейн со своим секундантом.
— Ты тоже будешь меня отговаривать? — спросил я Сая, хотя если бы он хотел меня отговорить, у него для этого было полсуток, но он даже за завтраком мне ни слова не сказал, хотя обычно ворчит, когда я не ем. Но мне кусок в горло не лез — со мной всегда так, когда нервничаю.
— Мог бы, — пожал плечами Сай, — но ты уже взрослый медвежонок. И… просто чтобы ты знал — я горжусь тобой! — он хлопнул меня по плечу и направился к секунданту Кейна.


Я хмуро посмотрел на дверь. Скорее бы уж. Секундант Кейна замер в десяти шагах от меня, он смотрел на Сая, который таким же образом стоял у второго входа. Вот они подняли руки — я не видел Сая, но знал, что он в точности повторяет движения оппонента, секунда в секунду. Руки опустились, я толкнул дверь, зная, что на другом конце дома то же самое сделал мой противник. И у него тоже в руке револьвер и шесть патронов в барабане. Он может убить меня шесть раз. И я его — тоже, но доводить до таких крайностей мне не хотелось. Я прошёл быстрым шагом первые две комнаты, потому что если даже Кейн бежал бегом, он бы ещё не успел до них добраться. Слишком затягивать процесс мне тоже не хотелось.


В третьей комнате была лестница на второй этаж, и я подумал было подняться, но вспомнил про гвардейцев в бальном зале и решил не спешить, а вместо этого толкнул дверь под лестницей.


Оттуда сейчас же грохнул выстрел, щёку мне обдало ветром, а мочку уха словно обожгло — пуля прошла совсем рядом, чудом меня не задев. Я выстрелил в ответ, не сомневаясь, что промажу, потому что не видел, где мой противник. Послышался скрип двери, и я решил, что он выскочил в смежную комнату. Пойти за ним? Я снова приоткрыл дверь — на этот раз осторожно — и успел её захлопнуть заметив вспышку, а звук долетел уже одновременно с брызнувшими щепками. Револьверная пуля пробила ветхую дверь насквозь, хорошо, что я стоял сбоку. У Кейна осталось четыре выстрела, у меня — пять. Я снова заглянул за дверь, но на сей раз комната была пуста, а скрип половиц указывал, что мой противник отступает ко второй лестнице. Я тоже направился к лестнице, решив опередить его и встретить наверху.


К моему некоторому удивлению, с лестницы ход был не сразу в бальный зал, а сначала в коридор-галерею, идущую вокруг здания, а уже с галереи были двери в зал.


Я заглянул за одну — там оказалась крошечная каморка с полусгнившей кроватью, а вовсе никакой не зал. Тогда я стал поочерёдно заглядывать во все двери, и, конечно, непростительно отвлёкся: когда за дверью наконец оказался зал, меня встретили сразу две пули одна за другой, выбросившие меня обратно в коридор.


Я только и успел один раз нажать курок в ответ, а потом отключился. В себя я пришёл оттого, что упал. Одна из пуль задела меня по касательной по голове — голова гудела, но обошлось без крови, просто клок волос срезало, если бы не контузия три месяца назад, я бы и не вырубился. Вторая пуля зацепила правое плечо, там был длинный багровый синяк. Револьвер пришлось переложить в левую руку — я владею ей не хуже, чем правой, а ноющее плечо могло некстати сыграть на точности стрельбы. Итого у Кейна осталось два выстрела, у меня — четыре. И я в него кажется ни разу не попал. Я шагнул в зал, не сомневаясь, что Кейна там нет, но он там был.


Ещё одна пуля свистнула мимо меня, две моих ушли «в молоко», как выражаются стрелки, я вернулся на площадку перед дверью. Снежные духи! У меня осталось два выстрела, один из которых я собирался приберечь, у Кейна — последний. Я распахнул дверь одновременно нажимая курок. Два выстрела практически слились в один, левому боку стало горячо, но и Кейн как-то странно повернул обратно за дверь. В любом случае, патроны у него закончились.


Я прижал бок ладонью — пальцы были в крови, но, кажется, рана была сквозная и неглубокая, я и боли-то почти не ощущал. Кейн сидел у двери, привалившись к створке. Лицо у него было серое, под правым плечом по груди расплывалось кровавое пятно. Он посмотрел на меня.


— Отличная работа, пилот. Давай, заканчивай — за тобой последний выстрел.
Держался он гораздо лучше, чем можно было ожидать.
— Подождём, — сказал я, — последний выстрел я приберегу про запас — ты ведь знаешь это правило, верно? И мой тебе совет: если не хочешь получить пулю в башку в упор, оставь в покое Ками и «Тэрру».
— И всё? — губы Кейна дёрнулись в усмешке, но не презрительной, а скорее призванной сдержать стон, — А как же повод к дуэли? Знаешь, я тебе даже немного завидую: красавицы к тебе так и липнут. Джой просила тебя не убивать, кстати. Но я не хотел её слушать, ты не думай — промазал нечаянно, очень уж ты увёртливый для своих габаритов.


— На войне научился. Так что? Никаких больше видов на «Тэрру» или пуля в голову прямо сейчас?
— Упрямый медведь, — ругнулся Кейн, — Папаша сожрёт меня с потрохами: ни ума, ни лихости, ни удачи. Знаешь, лучше пристрели меня сейчас! — он попытался встать, но потерял сознание.


— Размечтался, — буркнул я, взваливая его на плечо.


Знаю, разумнее было бы выйти и позвать кого-нибудь, но война ещё не успела стереться из моей памяти, а там я ни за что не оставил бы раненого — пусть даже врага. Врага особенно. Секундант Кейна чуть в обморок не грохнулся, когда нас увидел. Он решил, что я несу труп — правду сказать, мой противник не подавал признаков жизни. Я не смог отказать себе в удовольствии и заявил, что по старинному медвежьему обычаю забираю тело для ритуального съедения, но тут подошёл Сай и эффект от шутки был испорчен его любимой фразой про глупого медвежонка. Я был в крови с головы до ног, в своей и чужой, и хотелось мне упасть уже и вырубиться, но почему-то не получалось. Мне надо было увидеть Рин.


Она кинулась мне навстречу, но остановилась в двух шагах, и лицо у неё было такое, что мне вдруг стало очень хорошо, несмотря на хлюпающую в ботинке кровь (неужели уже столько натекло, что вся штанина промокла?) и начинающийся озноб. У меня в карманах торчали два револьвера — мой армейский и спортивный Кейна — и вид был круче некуда.


Я только хотел сказать Рин, что люблю её, но тут её лицо сместилось куда-то в бок, а потом у меня перед глазами почему-то оказалось небо, и я сообразил, что всё-таки упал. Как некстати, успел подумать я, теряя сознание.
Продолжение следует.

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори