Совсем другая история. Часть 25

Очередное продолжение надоевшего романа! Предыдущая часть тут, а начало вот здесь

Поезд в клубах пара отвалил от дебаркадера, когда дверь купе приоткрыл деликатный кондуктор удивительно восточной внешности и, кланяясь, указал место четвёртому пассажиру. Уже находившиеся в купе едва не подпрыгнули от удивления.
— Яр!
— Доброе утро! — солнечно улыбнулся оборотень, — Составлю вам компанию, если не возражаете.
— А как же служба? — удивилась Инесса.
— Графиня, не поверите — именно по службе и еду, — он всё ещё улыбался.
Тоб посмотрел на Антуана и многозначительно закатил глаза, что означало: «Ну не думал же ты, что нас пропустят вглубь страны без сопровождающих! А то ведь нашпионим!»


Антуан, честно говоря, об этом тоже думал, но перехватив взгляд Ярослава, смутился. Капитан Княжеской гвардии был последним, в ком хотелось подозревать жандарма.
— Меня переводят в столицу, — пояснил Яр, — на неопределённый срок, — он печально улыбнулся, — и я сам не знаю, рад этому или нет.
— Не любите столицу? — удивилась Инесса.
— Не в том дело… просто Камнеград — это… как бы вам объяснить… боюсь, не подберу франкских слов, а гибернийского, где есть сходное понятие, вы, насколько я понял, не знаете.
— Только некоторые ругательства, — кивнула Инесса и, спохватившись, покраснела и торопливо прибавила, что слышала на корабле и понятия не имеет, что они означают.
Тоб понимающе ухмыльнулся — не надо быть пророком, чтобы угадать, что источником знаний была Майра, которая ругалась вообще аж на пяти языках.
— Вы попробуйте объяснить, — предложил граф, — а там, глядишь, и подберём определение.


— Э… — озадачился оборотень, — ну… это такое место, где… всё напоминает о счастье. Как-то так. Место, куда всегда возвращаешься мыслями, потому что там… дом твоего сердца, — он нахмурился, — Нет, на чужом языке это всё звучит чересчур пафосно.


— Но вполне понятно, — кивнул Тоб, которому во всё время объяснения представлялась темноватая таверна в Ронсевальесе, хотя он был уверен, что именно это воспоминание заморожено надёжнее остальных.
— Ну вот! — обрадовался Ярослав, — А столица… не хуже, нет, но… место несбывшейся надежды, скорее всего так. Майра поняла бы, о чём речь. Очень жаль, что она уехала — с ней легко было делиться общими воспоминаниями.
— Но нам можно рассказать с самого начала, — предложила Инесса, сгорая от любопытства, — И тогда воспоминания немножко оживут.
— Только немножко, — грустно улыбнулся Ярослав, — вы всё-таки её ни разу не видели.
— А вы нам опишите, — не отставала Инесса.
— У меня не хватит слов, — покачал головой оборотень, — извините, — и отвернулся к окну, словно увидел там что-то интересное, кроме клубов паровозного дыма.


Тоб внимательно на него посмотрел и сам себя обозвал идиотом. В самом деле, только такой дурень, как он, мог мало того, что влюбиться в Майру, так ещё и вообразить, что он такой не один. У Ярослава был свой собственный музей замёрзших воспоминаний, и Майра там если и занимала место, то разве что любопытного посетителя.


Столица Гипербореи была довольно далеко от моря, и ехать до неё пришлось аж двое суток. Поезд, пыхтя, преодолел Гиперборейские горы, казавшиеся сказочным снежным королевством, и утром третьего дня в розовом от восходящего солнца морозном воздухе пассажиры увидели Аркаим.


От Камнеграда он отличался примерно так, как небо отличается от земли. Все строения казались бревенчатыми (Яр объяснил, что именно казались — часть построек была всё же из камня, но обработанного под брёвна, чтобы не нарушать общий вид древнего города), украшались причудливыми резными карнизами и наличниками, и в утреннем инее выглядели совершеннейшими пряничными домиками. Вокзал притулился на западной окраине — в самом городе действовал запрет на чадно-смрадный транспорт, зато многие улицы были расчерчены металлическими полосами рельс, по которым с медным звоном бегали вагончики с электромотром. Вот уж точно, такого чуда ещё нигде не видали, даже в Париже — там рельсовый путь был пока только один, и то короткий и закольцованный, по нему ходил всего один состав из двух вагонов. Центр города занимало круглое Святилище, где обитал Верховный Волхв, а на северо-востоке, за рекой, на горе возвышался Княжеский Терем, видимый с любой точки города.


— Мне туда, — вздохнул Яр, указав на Терем, — может, ещё увидимся.
— Что-то мне подсказывает, что он прав, — усмехнулся Тоб.
— А мне даже жаль расставаться с ним, — призналась Инесса, — он очень приятный человек. Для волка. Я как раз собиралась порасспрашивать его про оборотней, чтобы написать длинное-длинное письмо Пауле — она в детстве часто пугала нас с Майрой страшными историями, над которыми Майра всегда потешалась.
— Мне тоже любопытно, — кивнул Антуан, — но не хотелось показаться навязчивым. Я здесь всё время чувствую себя немного дикарём, который всему удивляется с квадратными глазами. И надо поподробнее узнать насчёт пути дальше на север — едва ли тут повсюду столичные удобства, и, возможно, графине придётся дождаться нашего возвращения здесь.


— Что?! — возмутилась Инесса, — Ты намерен бросить меня тут одну?!
— Вы пока поругайтесь, — предложил Тоб, — а я пойду заселяться в гостиницу — в любом случае мы все проведём здесь хотя бы несколько дней.


Он ушёл, аккуратно прикрыв за собой дверь. Инесса возмущённо фыркнула и отвернулась от мужа, а Антуан обнаружил, что совершенно не хочет с ней ссориться — и расставаться.
— Инесса… Инесса, я не хотел тебя обидеть. Просто я боюсь, что путешествие к Сердцу Севера может оказаться слишком тяжёлым… ты не привыкла…


— Ну конечно, — Инесса повернулась к нему с кривоватой усмешкой — совершенно Майриной, — как с четвёртого этажа по глицинии спускаться — это пожалуйста, а как путешествие — так слишком тяжело?
Антуан не нашёлся, что ответить, и Инесса прошла мимо него сквозь стеклянные двери.

«Большая любовь не обходится без ссор», — частенько повторяла Мама Анхель. Тоб не мог припомнить, чтобы родители при нём ссорились, но увидев сидящую в холле гостиницы Инессу сразу вспомнил мамино присловье.


Графиня сидела очень прямо, будто кол проглотила, на коленях у неё лежала раскрытая на середине книга, а выражение лица такое, словно в книге детально описывалось убиение всей графининой родни за несколько поколений. Тоб постоял, посмотрел, убедился, что книга гиперборейская, и решился спросить:
— Не мешаю?


— Нет, Тоб, — грустно ответила Инесса, подвинувшись на без того просторном диване, — присаживайтесь. Я очень вам рада.
— Мне никогда не радовались таким похоронным голосом, — признался Тоб, — И хоть не в моих правилах вмешиваться, но, зная графа гораздо дольше, чем вы, позволю себе дать вам совет: не берите к сердцу.
— Он обиделся.
— Вы обиделись. Тан не обидчив — по крайней мере, мне за четверть века знакомства не удалось его обидеть ни разу.
— У меня, видимо, талант, — жалко улыбнулась графиня.
— У вас просто живое воображение. И вы обижены. А он наверняка сейчас ходит по номеру из угла в угол — есть у него такая привычка — и терзается от того, что обидел вас. При этом боится сделать первый шаг к примирению, чтобы не стало хуже. Его покойные родители иной раз неделями не разговаривали друг с другом, и он уверен, что так оно всегда и бывает.


— Я боюсь, — призналась Инесса, — вот я пойду сейчас, скажу что-нибудь… а он не ответит.
— А вы не говорите, — Тобу показалось, что она готова заплакать.
— Как это?
— Словами не говорите. Разве всё нужно непременно выражать словами? У меня не такой большой опыт, конечно… но я видел свадьбы — долго выбирают день, подписывают кучу бумаг, бесконечно ходят из одного дома в другой… словом, всё рассчитано. Но венчаться в дождливую ночь, никому не сказав ни слова, на мой взгляд, можно только по большой любви. Тан любит вас, и до смерти боится потерять. Он воспитан на том, что женщины существа слабые, хрупкие, и их место — у окна с вышиванием. Он плохо знает женщин.
— А вы?
— А я унаследовал мамин характер. Вы мою маму видели?
— Конечно, — вспомнив Маму Анхель Инесса улыбнулась.
— Ну вот. Мама умеет и стрелять, и командовать. И если стрелять её научил мой отец, то командовать она умела с рождения! Причём пока отец был жив, он искренне считал себя главой семьи.
— Тоб… Тоб, а вы не могли бы…
— Пойти поговорить и с ним тоже? Конечно.


«Как дети малые», — подумал он, и чему-то грустно улыбнулся.
продолжение следует

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори