Равновесие

Луна только пошла на убывание, и ночи обещали быть всё ещё ясными, если бы у погоды не было своих намерений. К вечеру небо снова затянуло тучами, а сейчас, как назло, поднялся сильный ветер… Разыгрывалась очередная буря.

Диаваль уже пожалел, что решил лететь домой, а не вернуться через камин из Хогсмида. Погода стремительно ухудшалась. Ветер был гораздо сильнее лёгкого птичьего тела, его постоянно сносило к юго-западу, и приходилось всеми силами выравнивать курс полёта, идя против ветра.

К тому же, при такой плохой видимости лес под ним казался бесконечным. Когда впереди показались горы, Диаваль ещё сильнее заработал крыльями, превозмогая стихию. Скорее бы добраться до замка! В такой вечер плохой хозяин собаку из дома не выгонит, а уж по своей воле точно никто наружу не покажется…


… Приближаясь к замку, он ещё сверху заметил неподвижную чёрную тень. Малефисента стояла на продуваемой всеми ветрами площадке башни, глядя перед собой в непроглядную темноту ущелья внизу — так, будто никакой бури и не было.


Чудом не перелетев за пределы башни, Диаваль приземлился на каменный пол. Принял свой обычный вид, остановился возле Малефисенты и перевёл дыхание.

— Я дома, госпожа, — отозвался он так, чтобы его слова не заглушил очередной порыв ветра. — Не хочешь спуститься отсюда?


— Здесь хорошо, — покачала она головой, не глядя на него. — Легче дышится.


— Легче дышится, говоришь, — вздохнул парень, опираясь о каменный бортик. — Ну тогда и я постою здесь с тобой.

Он задумчиво посмотрел на хмурое небо, где луна едва заметно пробивалась сквозь сумрак.

— Знаешь, я пока летел сюда, успел подумать, не твоя ли это работа…


— Разочарован, что нет? — равнодушно уточнила Малефисента, касаясь пальцами хрустального навершия.

— Возможно… Не поверишь, тогда бы мне было спокойнее.


Диаваль посмотрел на госпожу, пытаясь угадать её мысли. Прогонять его никто не собирается — что ж, это уже хорошо… Как прошёл её день, лучше не спрашивать. Развеять мрачное молчание самому, пожалуй, всё ещё лучшее решение.

— Где я только не был, — снова заговорил он, улучив момент, пока завывания ветра утихли. — На почте был, забрал письмо для нас. Гебридские драконологи опять заказали много мази от ожогов и рябиновый отвар. Пишут, что наши рецепты заживляют лучше, чем то, что намешивают местные аптекари. Я сразу и ответ им черкнул, что мы обязуемся всё выполнить. Так ведь?

Малефисента коротко кивнула в ответ, обхватив посох обеими ладонями.


— Вот. Обошёл весь Хогсмид, а серебристого мха нигде не оказалось, один белый. Подумал я, подумал и решил наведаться в Косой переулок, к Макферсону. А он говорит: подожди, тут как раз через пару часов будет поставка — или зайди уже завтра. А чего мне ещё завтра день терять?

Новый порыв ветра оглушительно засвистел в ушах, но Малефисента так и не сошла с места.
Терпеливо переждав бушующую стихию, Диаваль продолжил:
— Так вот, проторчал я там до вечера, и всё впустую. Привезли один белый мох… А серебристый обещают теперь уже на следующей неделе.

— Ну и ладно, — сухо ответила Малефисента, медленно проводя пальцами по навершию. — Нам это не срочно.


— Хотел купить ещё виггенвельдской коры, дополнить наши запасы — а её тоже нет. Как назло… Ну тогда уж решил хотя бы свечей в Хогсмиде взять на обратном пути. И не поверишь, госпожа — хорошие восковые свечи тоже закончились. Остались только эти дешёвые серые, которые коптят как черти.

Малефисента только молча пожала плечами в ответ.

— И ещё вот что… Пока я ждал эти два часа, успел встретить Каллидиса, — признался юноша. — Я ему честно сказал, чтобы ни на какую кровь в ближайшее время не рассчитывал. А может, и совсем. Вот так. Если его заинтересуют какие-то другие составы, вроде мазей от ожогов, мы можем предложить ему это. И к Кайле тогда уж заглянул — там сегодня тоже ни нужного мха, ни нормальной коры. Но зато я и её предупредил, что крови не будет.


Он снова переждал очередной порыв ветра, пытаясь угадать ответ на её мрачном лице.

— Госпожа, только не говори, что я всё неправильно сделал…

— Всё ты правильно сделал, — ответила Малефисента, расправляя плечи и делая глубокий, прерывистый вдох. — К чёрту всех. Всех.


— И меня тоже? — на всякий случай уточнил Диаваль, выразительно приподнимая брови.


Без единого слова, повернув голову ещё ближе, Малефисента посмотрела на него так, что все слова сразу захотелось взять обратно.

— Согласен, госпожа, вопрос дурацкий.


Над горами пронёсся первый раскат грома. Сверху уже срывались частые капли дождя, ветер всё сильнее хлестал по лицу… Горы впереди застелила густая стена, с их стороны уже слышался подозрительный шум.


— Вот что, госпожа, пойдём отсюда, — решительно заявил Диаваль, взяв её под локоть — иначе было ясно, что с места она не сдвинется, даже если бы камни с неба посыпались. — Пойдём, пока нас либо волной отсюда не смыло, либо молнией не поджарило.




Внутри было не очень уютно, но по крайней мере, здесь не было бури.

Диаваль зажёг свечи под потолком. Госпожа молча устроилась на своём любимом месте, рассыпав по плечам повлажневшие волосы. Судя по её лицу, она была вовсе не рада, что её оттуда забрали — точнее, что площадка на башне сейчас принадлежит не ей, а разбушевавшейся стихии.


— Посиди здесь, никуда не уходи, — предупредил он. — Я отойду ненадолго, сейчас принесу кое-что.

Возражать Малефисента не стала, снова превратившись в неподвижную тень. Хотя зелье исцеляющего сна всё же смогло вернуть ей и сон, и какое-никакое желание есть, но сейчас, при свете свечей, он не мог не заметить, как заострились черты её лица за прошедшие три недели.


Стараясь долго не задерживаться, Диаваль вскоре вернулся с тёплым покрывалом из овчины в руках… И застыл на месте.

Малефисента стояла к нему спиной перед камином, подняв руку перед собой. Казалось бы, привычный жест, который он видел тысячи раз… Только ничего при этом не происходило.
Ещё один жест — и снова всё впустую. Госпожа медленно опустила руку, делая глубокий вдох.


Так и замерев с овчиной в руках, Диаваль следил за ней, затаив дыхание. То, что он так или иначе улавливал уже много раз, о чём, казалось, давно уже догадался, но никак не хотел поверить – всё это сейчас предстало перед его глазами. И Малефисента явно не хотела, чтобы он это увидел.

Она снова глубоко вздохнула, будто собирая остатки воли. Ещё один жест рукой — Диаваль не мог знать, который по счёту — и вот в камине, наконец, зажёгся огонь. Не очень уверенно, но всё же зажёгся.


Госпожа обернулась и замерла, увидев его; её глаза расширились, в них метнулась тревога.

— Давно ты здесь?

— Достаточно, — спокойно ответил Диаваль, сгребая ускользающую овчину в охапку.

Замерев на месте, Малефисента молча смотрела на него, словно ожидая, что сейчас последуют ещё какие-то слова… И, не встретив ни жалости, ни осуждения, медленно отвела взгляд. Расправила плечи и, накрыв рукой хрустальное навершие, без единого слова вернулась на своё привычное место.


Раскинув покрывало, Диаваль осторожно укрыл её плечи. К его удивлению, госпожа не стала возражать, не сбросила покрывало с себя и, погрузив пальцы в мягкий курчавый мех, привлекла его к груди.


Всего на миг он случайно коснулся её руки — пальцы были совершенно ледяными.




Все сомнения, какие ещё оставались, отпали сами собой. Нельзя было упускать момент.

Юноша решительно направился к шкафу с зельями, где среди общих флаконов недавно пристроил и свой подарок.


Кто бы знал, каким удачным окажется их выбор! Они с Алисой перелистали множество рецептов, отмечая те, которые ей нравились и казались выполнимыми. Из отмеченных нужно было выбрать что-то одно… Выбор был за Алисой — и она его сделала, даже не подозревая, как была права.


— Вот, — вернувшись, Диаваль поставил перед ней целебное средство, не принимая никаких возражений. — Выпей это, госпожа. Только всё пей, до конца.

Странное это было чувство… До недавних пор он привык, что Малефисента здесь главная, и распоряжения отдаёт именно она — это казалось простым и естественным, как воздух. А сейчас, уже в который раз, он велит ей что-то сделать, не мирясь с возможными отказами.


Малефисента подняла на него вопросительный взгляд, затем перевела его на флакон, явно переживая какое-то внутреннее замешательство.

— Ты чудовище, Диаваль. Что за новую отраву ты принёс?

— Эликсир внутреннего равновесия. Знакомая штука?

Сощурившись, она снова вгляделась в прозрачную жидкость цвета крыжовника и молча кивнула. Ещё бы, они ведь не раз варили такое зелье на заказ…


— Помнишь, госпожа, ты всегда говорила, что магия — это твоя воля, и она должна течь свободно?

Малефисента кивнула, всё ещё не вполне понимая, к чему идёт речь.

— Так вот, по-моему, сейчас ей просто некуда течь. Я не знаю, что ты с собой делаешь, — продолжил он, не отводя взгляда, — но все твои силы уходят не на магию. Они уходят на что-то другое.

Она вскинула голову и напряглась, будто натянутая струна, явно ожидая, что сейчас он скажет что-то ещё — что-то такое, после чего дороги назад уже не будет.


Диаваль и не думал этого делать, но и сдаваться был не намерен.

— Ты теряешь силы, потому что злишься на себя… А потом злишься на себя за то, что теряешь силы. И конца этому не видно. Пей, госпожа, хуже от этого точно не будет.

Повисло молчание, в котором Малефисента больше не смотрела на него. Поколебавшись некоторое время и, явно переборов в себе что-то, известное ей одной, она осторожно придвинула лекарство к себе.


— Думаешь, всё дело в каком-то зелье? — спросила она внезапно с горечью и, казалось, даже с вызовом, пристально глядя на него.

— Нет, — покачал головой Диаваль. — Я уверен, что дело совсем не в нём. Но если оно хоть немного снимет с тебя эту тяжесть… так почему бы не позволить ему просто делать своё дело?

За спиной потрескивал камин; предоставленный сам себе, огонь набирал силу и постепенно наполнял комнату теплом.

— Пей, — решительно повторил он. — Главное — это ты. А всё остальное, чем бы оно ни было… да чтоб его волки сожрали!

Малефисента открыла было рот, чтобы что-то решительно возразить… и, спохватившись, так и не сказав ни слова, поднесла зелье к губам.


Юноша забрал сосуд с зельем и, отвернувшись, направился к шкафу. Что ж, начало положено. Теперь главное, чтобы с постепенным возвращением равновесия не входила в силу и строптивость госпожи, иначе все усилия пойдут прахом.


— Диаваль?

Он обернулся, готовясь услышать в свой адрес любую привычную колкость — от «болтливого ворона» до «чудовища»…

— Спасибо тебе.


— Ну вот ещё, – фыркнул парень, пожав плечами. — Вот когда я всё-таки достану этот проклятый серебристый мох и приличные свечи, а не эти коптилки, тогда и поблагодаришь.


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори