Из тьмы веков. Часть 1 Мечта. Серия 8 У Гойтемира

Добрый вечер! Серия 7 Решение
С вечера Турс одолжил у соседа верхнюю рубаху турецкой бязи, которую тот привез из Тифлиса, а утром, позвав брата, отправился с ним в соседний аул Гойтемир-Юрт, к Гойтемиру.
Доули слышала весь разговор с Хасан-муллой. У нее екнуло сердце, но вида она не подала, потому что знала — в таком деле муж с ней считаться не будет. Да и что она могла посоветовать? Не затевать тяжбы?







По дороге Турс поведал свои планы Гараку.

— А что думаешь делать, если он откажется говорить об этом? — спросил Гарак брата.

— Думаю, не откажется! — уверенно ответил тот.


Когда за последним поворотом тропы открылся многобашенный Гойтемир-Юрт, Турс зашел в кустарник, снял свою шерстяную дерюгу с заплатами и надел рубаху соседа, которую нес на палке за плечами, чтобы не запачкать до времени.









Гарак смотрел на него с восхищением.





Спрятав рубаху Турса в орешнике, братья продолжали путь.

Жилая и боевая башни замка Гойтемира находились во дворе, окруженном высокой стеной. В ней была всего одна дверь. Вокруг стены стояли загоны для скота, для хранения сена и каменные кормушки. Гойтемир сидел у стены.

На вид это был мужчина лет пятидесяти пяти. Освещенный утренним солнцем, он, казалось, дремал. Голова его в белой папахе была задрана вверх.

Присмотревшись к братьям, он встал, словно только теперь узнал их, и пошел им навстречу, по-молодому гибкий в спине.


Одет он был в холщовый бешмет и черкеску. Поздоровавшись, Гойтемир пригласил братьев в дом и пошел вперед.

— Как хорошо, что вы пришли, — сказал он своим резким, высоким голосом. — Я собирался сегодня поехать к вам. Такое несчастье! И вечно беда объявится там, где ее меньше всего ждут. От всей души сочувствую! Многое отдал бы, чтобы этого не случилось!.. — С этими словами он поднялся по каменной лестнице на второй этаж башни и ввел братьев в комнату для гостей.


— Садитесь! Располагайтесь поудобнее, — пригласил он с кажущимся радушием, и его трудно было заподозрить в неискренности.


Здесь было гораздо светлее, чем у Турса. Вместо очага у одной из стен — широкий камин.

Вдоль двух других тянулись нары, которые сходились в углу. На них — войлочные ковры.

Такие же ковры с ружьями — на стенах.

Окно затянуто не пузырем, а белой бязью, под ним деревянная кровать со стопкой войлоков и горкой подушек.




Под потолком на вбитых в стены деревянных колышках висели бутылки, тарелки, чашки.

Братья сразу увидели всю эту роскошь и оценили богатство хозяина.

Турс сел, Гойтемир тоже. Когда закончились расспросы о здоровье, о семье, Турс приступил к делу.

Он откашлялся, строго взглянул на Гарака, с мрачным видом стоявшего у дверей в нахлобученной войлочной шляпе.

И начал:
— Меня привела сюда моя беда.

— Я понимаю. Правильно сделал, что пришел. Я очень рад этому, — перебил его Гойтемир.

— Может быть, ты и не рад будешь, когда узнаешь, зачем я пришел. Но делать нечего.

— Я понимаю, — снова перебил Гойтемир. — Ты не тот гость, который приходит с дарами. Сегодня ты не тот гость. И это не твоя вина. Говори, Турс, твори, что надо. Мы все сделаем.

Тогда Турс обстоятельно повторил Гойтемиру всю историю их давнишней тяжбы и и конце сказал:
— Тебе, видно, все это известно не хуже, чем мне. У наших предков не было бога Аллаха. Им не грешно было есть чужое. Но мы с тобой одной веры. Я не хочу чужого, но и ты не должен есть хлеб с моей земли, если тебе досталась нечестно, и дожидаться, чтобы я умер с голоду. Греховной тебе будет моя кровь. У тебя от моей земли не прибавится и не убавится. Ты имеешь ее. И дай Бог, чтоб было у тебя больше! А мне, если ты не вернешь землю отцов, ничего не остается, как только умереть. И ты понимаешь: жизнь для меня сегодня ничего не стоит.

Последнюю фразу он произнес дрогнувшим голосом. В глазу его сверкнула решимость, и Гойтемир заметил это.
— Я понял, — сказал он спокойно. — Все понял. Будем говорить по-мужски?

Турс утвердительно кивнул головой.
— Тогда слушай. Того, что ты сказал, достаточно для новой вражды. Но я буду говорить с тобой так, чтоб в судный день мне не пришлось опускать глаз. Ты сказал, что мы взяли с вас полной мерой, как за убитого, и что это несправедливо. А как ты считаешь: вы вовсе не были повинны в смерти Тешала? Так его звали. Он сам по себе умер?

— Нет. Не сам. Но и не оттого, что мы чем-нибудь повредили его тело.

— Но сколько же ты признаешь вины за собой?

— Не больше половины. Шесть коров.

Гойтемир помолчал.

— Турс, вот брат твой, он свидетель моих и твоих слов, хотя я и так знаю тебя как честного человека. Земля твоих предков — у моих сородичей, таких же бедных, как и ты. На ней кормится несколько семей. Отнять ее у них, — значит, разорить их или я должен дать им другую.

Он вскочил, избоченился, подпершись рукой.

— Но я не Гойтемир, если не сдержу слова: давай, веди сюда шесть коров и забери свою землю… Бери! Всю! — закричал он. — Я не хочу твоей гибели. Но будь хозяином слова! А за судьбу своих братьев я буду отвечать!..

Наступило молчание.

— Или ты думаешь, что за жизнь человека и шести коров много?..
Ко всему был готов Турс. Он готов был сражаться за свое право хоть со всем Гойтемировским родом и умереть, если надо. Но такого не ожидал. И он простодушно, по-детски воскликнул:

— Но у меня нет шести коров! Где я их возьму?

— Так неужели, когда ты шел ко мне, ты думал, что я не человек? Не должен же я из-за того, что тебе нужна земля, забыть кровь предка, законы гор, выставить себя на посмешище?! Ведь если
просто так верну землю, полученную за жизнь человека, у меня завтра камня в родовой башне не оставят! Ты же знаешь людей. Скажи, что я неправ.

Турс молчал. Доводы Гойтемира для него, не искушенного в спорах, казались неотразимыми и даже справедливыми.

— Но я думал, что ты должен вернуть мне половину той земли…

— Нет, Турс. Не все должно поворачиваться так, как ты повернешь. Твое слово — шесть коров. Ты пришел заново ворошить покойника. Так держи слово. Шесть коров!

— Видимо, ты прав, — согласился после раздумий Турс. — Я буду помнить наш уговор. И когда у меня будет шесть коров, я вернусь за своей землей…

Он поднялся.
— Сиди, сиди, — закричал на него Гойтемир, — не коснувшись хлеб-соли моей, никуда не уйдете! Эй! — строго сказал он, открыв двери в соседнюю комнату. — Пропали вы там, что ли! Торопитесь!
И тотчас же было подано шу с дымящейся грудой баранины.

Гарака позвали есть в другую комнату.


За едой Гойтемир сказал:
— Недавно в округе собирали нас — старшин обществ — и говорили, что есть бумага полуцаря. В ней сказано: земля, которой сейчас владеют люди, будет принадлежать им вечно. Но, может быть, тебе как пострадавшему вернут твой надел? Я говорю о земле, которую у вас отобрали в Ангуште. Если ты хочешь, я готов поехать с тобой в город и просить за тебя начальство.


Подавленный Турс горячо ухватился за эту мысль. Уходя, он просил Гойтемира не помнить зла.

— Когда мышь попадает в ловушку, она готова влезть в любую дыру! — сказал он и ушел.

Они условились встретиться через день под стенами города Бурув. В тот вечер Гойтемир зарезал барана в честь почетного гостя Хасан-муллы и благополучного избавления от неприятности. Теплая беседа затянулась допоздна. Провожая гостя, Гойтемир говорил:

— Если б не твое предупреждение, я мог бы его выгнать. Тогда, кто знает, чем бы все это кончилось! Он ведь сейчас голоден, как волк по весне. Ему все нипочем.

— Во имя Аллаха и пророка Мухаммеда мы призваны мирить братьев-мусульман. — Мулла говорил тихо. — Турс — набожный человек. И если ты поможешь ему, ты сделаешь богоугодное дело…

— Ты прав, — ответил Гойтемир. — Сытый волк стаду меньше опасен…

Они вышли за ворота.

— Лошадь! — крикнул Гойтемир, и Хасан-мулле подвели коня.

*Шу — треногий столик
Полуцарь — наместник царя на Кавказе
Бурув — ингушское название Владикавказа

Благодарю за внимание, продолжение в четверг, в 19 часов.

Серия 9 Согласие

Текст И.Базоркин «Из тьмы веков»
Компоновка текста и фото Kaskoksana
Фото башень селений Эгикал и Эрзи из свободного доступа сети

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори