Хроники бросания веера. Глава 24.

Глава 23 здесь
Ранение Генриха произвело на мальчишек неизгладимое впечатление. Однако отнюдь не такое, на которое рассчитывали взрослые. Они вовсе не были напуганы, и запрет выходить из дома их только ещё больше подстрекал к тому, чтоб покинуть надоевшие за последние дни затворничества четыре стены, в которых говорили шёпотом, шикали и делали скорбные лица.
Им хотелось посмотреть на настоящее сражение.



Едва рассвело, Руперт и Сэберо проскользнули на кухню, и накидав в заплечные мешки провиант, отправились на поиски приключений.

Весь день приключения не находились. Одна улочка петляла за другой, ноги уже ныли от усталости, но звона клинков и залпов орудий слышно не было даже вдали.
Здоровый мальчишеский аппетит уже опустошил добрую половину запасов, которых, казалось, хватит не неделю.
Они сидели на старой бочке, болтая ногами и раздумывая, удастся ли им добраться до окраины города до того, как стемнеет. Ведь когда спустится ночь, никаких сражений уже не будет.


Вдруг Сэберо заметил человека на крыше. Он был далеко и не видел мальчиков, но в памяти Сэберо ярким пламенем вспыхнули воспоминания о той страшной ночи, когда его спас Арутр.
Он дернул Руперта за рукав и недвусмысленно показал сначала на горло, потом на человека на крыше.
Мгновение спустя они уже мчались, не помня усталости, как подстеленные зайцы.

Петляя незнакомыми закоулками, напрочь забыв про цель своей вылазки: только бы подальше от страшного черного человека.

Они едва переводили дух от быстрого бега, но никак не могли остановиться – им всё время казалось, что погоня близко — как вдруг чья-то рука зажала им рот и втащила в сумрак незнакомого дома.





***




Они росли как сёстры. Миюки была на три года старше Тсукико, и та души в ней не чаяла. Она старалась во всём походить на старшую сестру, восхищалась её грацией и красотой, еë живым умом и знала наизусть все её танка. Её маленькое сердечко замирало каждый раз, когда Миюки играла на кото: казалось, музыка льётся с небес, плача вместе с дождем и улыбаясь вместе с солнцем.



Походка Миюки напоминала движения ветра, её ласковый взгляд согревал в любой мороз.
Тсукико обожала расчесывать сестру – у нее были тяжелые черные, как ночь, волосы почти до пят. По праздникам Миюки разрешалось украшать прическу старинными кандзаси с камоном дома Тайра.








Сидя возле зеркала Миюки любила говорить:
— Когда-нибудь я подарю эту заколку тому, кого люблю больше всего на свете.

— Кому же? – спрашивала маленькая Тсукико.

— Конечно, тебе! Я подарю её на твою свадьбу, только обещай мне, что твой муж будет человеком благородным и честным.

— Что ты, сестра, на меня никто и не смотрит.
— Придёт время и достойный увидит тебя, оценит твой ум и твою внутреннюю красоту. Красота внешняя – увы, не залог счастливой жизни. Помни об этом, сестрёнка.

Когда ей исполнилось двенадцать дядя дал её свою фамилию.

Конечно, Тсукико понимала, что она никогда не станет полноправном членом семьи Токугава, но ей, маленькой сироте, не блиставшей ни красотой, ни талантами этого и не было нужно, ведь у нее было самое главное – верный друг, сестра-наперсница, которая никогда не делала разницы между ними.


В доме часто бывали гости – сыновья сановников и доблестные самураи – друзья старших братьев. Миюки уже исполнилось шестнадцать и в доме часто появлялись свахи. Но Миюки, казалось, совсем не интересовало замужество, она весело играла с сестрой, писала стихи при луне и играла на кото долгими осенними вечерами….



Пока не появился он…

Души моей отражение
В твоей душе.
Но не вечно цветение слив.

Продолжение следует

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори