В поисках оборотня. Глава 16

Глава 1.
Глава 15.

Генри отправил послушников созвать всех горожан на площадь. У одного из них он успел расспросить про дела в городе и уже знал, что на Килаю напал оборотень, которым была признана ведьма в лесу. Охотник подтвердил подозрения, и все отправились восстанавливать справедливость. Килая же с братом покинули город незадолго до этого.
Лицо Генри не выражало эмоций, хорошо скрывая его истинные чувства. Поднявшись на возвышение, он терпеливо ждал, пока люди соберутся на площади, внимательно наблюдая за их настроением. Большинство опускали глаза, не выдерживая прямого взгляда священника. Над площадью поднималось тревожное волнение. Когда все горожане были готовы слушать, Генри еще раз обвел всех взглядом.
— Меня не было в городе четыре дня, скажите, дети, мои, как вы провели это время?
Ответа не последовало, каждый интуитивно знал, зачем святой отец собрал их на площади. Генри сделал несколько шагов по краю возвышения, ловя взгляды тех, кто все осмеливался смотреть ему в глаза. Взирая на всех сверху вниз он словно был воплощением молчаливого упрека, собравшиеся ощущали это нутром, хотя внешне святой отец никак не проявлял подобных эмоций.
— Может в городе произошло что-то необычное? – спокойным голосом продолжал спрашивать Генри.

— Святой отец, вы ведь хотите узнать что-то определённое, да? – Задал вопрос глава города и Генри остановился, оценивая настрой говорившего.
— Что вы делали у хижины в лесу?
— Мы пришли расправиться с ведьмой. Скорее всего, это она оказалась виной всему, что происходило.
— Замечу, что истинная благодетель не говорит такими словами, как «скорее всего», но сейчас не об этом. Самосуд, рожденный из низменных эмоций ужасен, и мне бесконечно грустно понимать, что вы все принимали в нем участие. Вы, кого я называю своими детьми, в чьи широкие и добрые сердца я верю, учинили нечто невообразимое.
— Эта женщина была оборотнем, и она напала на человека. В тот день, святой отец, вы покинули город и не могли этого знать. Это безумное чудовище заслужила мести.
Генри покачал головой.
— Посмотрите на себя, вы сами похожи на безумцев, жаждущих крови. Поступки совершенные нами, как и их последствия нельзя обратить вспять и поэтому нужно много раз подумать, прежде чем перейти к делу, — несколько секунд он молчал в воцарившейся на площади тишине. — Ты ошибаешься, я знаю об этом, — стальным голосом продолжил Генри. На воспоминания того дня наложился неприятный холодок пробежавший по телу после слова «была». – Хочешь сказать, что именно та женщина является волком, что мы видели однажды у города.
— Да.
— Это не так. Я не случайно уехал именно в тот день. Оборотня, которого мы так долго искали, больше нет в округе.
— Почему вы не сказали об этом? – спросил глава города под одобрительные восклицания других людей.
— Потому что каждая минута у меня была на счету, и, как бы я ни заботился об эмоциональном спокойствии горожан, уехать, как можно скорее было в тот момент наиболее важно.
— Как же вы вычислили оборотня? – вновь задал вопрос глава.
— Прежде чем я отвечу на этот вопрос, позвольте мне сначала задать вам несколько других, и прошу быть предельно откровенными, — Генри обвел толпу взглядом,- Готовы ли вы были сами, своими силами решить вопрос с оборотнем?
— Вам прекрасно известно, святой отец, что мы не воины, — ответил глава, — и уж тем более не имели дел с подобными существами, иначе, мы не обратились бы за помощью в церковь.
— Значит, вы все же признаете, что у церкви есть возможности решить вопросы с нечистью?
— Это ваша прямая обязанность, — ответил он же.
— Не могу не согласиться, а теперь, позвольте мне порассуждать. Если наш враг силен и хитер, то для поимки его нужно разработать определенную стратегию. Согласны?
Кое-кто из толпы нехотя кивнул, переглядываясь.
— И чем сильнее враг, тем более расчётливее и осторожнее нужно делать каждый новый шаг. Мне регулярно приходили письма из столичной церкви с указаниями, которые я не могу распространять, так как утечка информации может грозить неудачей. Вы, — он указал на кузнеца, — выдаете все секреты своего мастерства?

Кузнец не ожидал подобного вопроса, бросил быстрые взгляды по сторонам и стал мять в руках шапку.
— Известно дело, святой отец, не выдаю.
— Почему?
— Ну, — кузнецу было неловко признавать истинную причину сохранения тайны при служителе церкви, и он продолжал мычать, глядя в пол.
— Позволь тебе помочь, — Генри улыбнулся ему, — если кто-то заберет у тебя твой секрет мастерства, то, вероятно, захочет его использовать в своих целях. Чем больше человек будет знать то, что позволительно знать лишь мастеру, тем знание будет более обесцениваться. Каждый сможет попробовать себя в изготовлении оружия. У одних получится, другие же испортят множество материала, которое могло бы долго служить в умелых руках. И это не самое страшное, люди, не имеющие в голове добрые поступки, тоже могли бы воспользоваться знанием, а те, против кого оно направлено, защититься от него наилучшим способом. Я прав?
Кузнец, слушающий разинув рот, закивал, удивляясь, как глубоко идет цель сохранения его профессиональных секретов. Генри улыбнулся и добавил:
— Остается еще один незначительный момент – чем меньше люди знают секрет мастера, тем выше цена на его изделие. Церковь не осуждает подобное, труд должен оплачиваться, — Генри приостановился и кузнец радостно закивал, — тем более, когда человек настолько благочестив, что всегда отдает часть дохода на процветание церкви и ее благих дел. Однако вернемся немного назад. Раз вы все согласны, что ведение определенных дел, то поймете, что и я не мог раскрыть вам все, что казалось оборотня. Так же некоторые тайны я вынужден хранить и сейчас. Вы продолжаете считать, что это неправильно? – Последние слова были обращены к главе.
Голос Генри был спокойным и уверенным, говорил он слаженно и логично, даже у эмоционально возбужденных представителей толпы, не нашлось слов возражения. Глава города в ответ на вопрос отрицательно покачал головой.
— Эта, как вы выразились, ведьма помогала мне в поимке оборотня, и благодаря ей дело продвинулось довольно далеко, — продолжал святой отец.
По толпе прошел шум перешептывающихся людей.
— С каких пор церковь стала настолько беспомощна, что обращается за помощью к ведьмам? – выкрикнул кто-то и с десяток одобрительных голосов его поддержали.
— Кто это произнес? – Тут спросил Генри. — Ты задал очень важный вопрос, поэтому прошу, выйди ко мне.

Смельчак пару мгновений стоял неподвижно, затем призывал всю свою решимость и поднялся к Генри. Стоять на обозрении горожан он не планировал, смелость быстро испарилась.
— Ты ведь умный и рассудительный человек, скажи, что значит слово ведьма? – Спросил святой отец.
— Так все это знают.
— Не лишним будет вспомнить еще раз.
— Ведьма она и есть ведьма, колдует да порчи наводит.
— Ты застал девушку, жившую в лесу за колдовством?
— Нет, но вы бы видели, святой отец, ее хижина вся уставлена неизвестными приспособлениями да банками и книг странных полно.
— Это все?
Говоривший кивнул.
— У вас есть еще какие-либо доказательства? – обратился он уже к толпе, и не ничего не услышав на свой вопрос, продолжил, — Может, вы видели что-то ужасное? Курьи ножки? Рыбьи глаза? Крылья летучей мыши? Молчите, потому что ничего этого не было, я говорю это потому, что я видел эту хижину, когда однажды заплутав в лесу, набрел на нее и девушка, живущая в ней, показала мне дорогу, ведущую из чащи в город. В ее банках лишь травы, переработанные различными способами, а неизвестные приспособления есть в любой гильдии магов. Они тоже колдуны? Если так, почему гильдии существуют даже в столице под боком у правителя?
— Это ведь гильдия магов, а это странная девушка в лесу живущая.
— Место жительства для вас является показателем? Перед тем, как приехать в это город я год жил в одиночестве в одном из лесов нашей провинции. После этой информации вы будете относиться ко мне по-другому?

— Вы святой отец и искали в своем уединении благочестие, а не травы собирали.
— Кто-то должен отдавать свое время благочестию, чтобы нести его народу, кто-то весь день стоит у печи, чтобы прокормить город, — Генри кивнул пекарю и перевел взгляд на сапожника, — кто-то все дни чинит сапоги, чтобы нам было в чем ходить и ни одно дело не является более бессмысленным. Однако кроме обыденных дел есть и другие, ответьте, из вас никто ни разу не обращался к девушке живущей в лесу за помощью? Чтобы залечить старую рану или продлить девичью красоту? Те, кто шли жечь ее хижину, ни разу не стучали в ее дверь, чтобы она помогла найти решение вашей проблемы?
По количеству опущенных глаз Генри видел, что таковых было много. К Илейне много раз обращались за помощью, но всегда тайно и подобным поступком никто не спешил хвастаться.
— Разве возможно одного и того же человека называть ведьмой и идти к нему за помощью? Почему вы обратились за помощью к ведьме? Может, потому что она ею не является?
Генри медленно прошелся вдоль толпы, позволяя всем усвоить информацию, и обратился к вызванному ранее из толпы человеку.
— Теперь ответ на твой вопрос – почему я решил обратиться к ней за помощью? Потому что она хотела помочь. Ты спросил – с каких пор церковь стала беспомощна? Ты действительно считаешь церковь беспомощной? Настолько ты предан своей вере, что так легко осуждаешь ее? Почему же тебе не пришло в голову, что церковь настолько сильна, что даже люди, далекие от нее обращают взор к истине?
Мужчина молчал. Одно дело было выкрикнуть что-то из толпы и другое держать ответ, стоя перед этой самой толпой. Ответ, которого у него не было.
— Мне нечего сказать вам, святой отец.
— Почему?
— Я вижу, что был скоропалителен в своих выводах.
— Это не страшно, сын мой, главное, что ты все осознал. Разумность – это признак благочестия. Возвращайся на свое место. Есть у кого-либо еще возражения? Важно развеять все заблуждения.

Толпа молчала, никому не хотелось занять опустевшее место рядом со святым отцом. Ведь действительно, девушка не была замечена в колдовстве. Добрая часть горожан не раз посещали ее хижину, зная о ее познании в лечебных травах и настойках. От бессилия и отъезда святого отца, эмоции всколыхнулись, требовали выхода. Выход этим эмоциям помог найти охотник, возместивший, что оборотень найден. Спокойная речь Генри, как и его авторитет, смогли утихомирить еще бушевавшие волнения, но самого Генри такой результат еще не устраивал и он продолжил.
— Человечеству не просто так даны учения об усмирении чувств. Самое важное – это растить в себе зерно справедливости и сострадания, но что же сделали вы? Пустили на волю самые низменные чувства, позволили тьме овладеть вами. Скажите, что вело вас по этому пути? Желание сделать мир лучше? Повторюсь, знание – это главная сила благочестия, вы же шли под силой иного рода. Перед любым поступком нужно увериться, если ли у вас необходимое знание.
— Мы были в отчаянии, а вас рядом не было, некому было развеять наши сомнения.
— Отчаяние побеждается светлыми мыслями, а не желанием разрушения. Много ли сомнений развеялись после того, как вы сожгли хижину? Вы молчите, потому что на деле не изменилось ничего. Кроме пепла в чаще леса ваши действия не принесли ничего. Как сможете вы сегодня ночью спать в теплой кровати, зная, что кто-то из-за вас остался без крыши над головой?
Толпа молчала, Генри выдерживал паузу, затем сцепил ладони и спокойно произнес.
— Церковь была бы огорчена, если бы узнала о беззаконии, случившемся тут. Много сильнее, чем огорчен я, — Генри отыскал глазами охотника. — Ты ведь знал, что делаешь, верно, Осберт?

— А тебя что-то смущает в моих действиях? – с вызовом спросил тот.
— Да, отсутствие в них разумности. Неплохо было бы думать, прежде чем что-то делать.
— Ты красиво говоришь, отче, браво, но эту фразу ты сегодня уже произносил, — охотник усмехнулся.
Генри великолепно владел собой. Внутри у него клокотал гнев, досада и страх за Илейну, но внешне он продолжал выглядеть абсолютно спокойно.
— Ты превысил свои полномочия, — глядя в глаза Осберту, произнес он.
— За то вопрос решен, не это ли было целью? – усмехнулся охотник.
— Чьей целью?
— Общей и главной – истребление оборотней.
— Если каждый будет действовать по собственной инициативе – мир превратится в хаос, а любое дело будет обречено на провал.
— Не смеши меня, — скривился охотник, — мне нет дела до твоих заумных речей.

— А до чего же тебе есть дело?
Осберт смерил Генри недовольным взглядом, этот человек не умел вовремя остановиться. Дело уже сделано, вопрос закрыт, какой смысл развивать эту тему?
— Я выполнял свою работу, на которую ты же меня и нанял. Заметь, я не трогал ведьму лично, это сделали люди. Ты с таким упорством ее защищаешь. Этот факт, знаешь ли, вызывает массу вопросов, — охотник усмехнулся, заметив волнение в толпе, уставившейся на священника.
— Ты задал хороший вопрос, — спокойно ответил Генри, — я, действительно, ходил в хижину, так как считаю, что должен отслеживать любые волнения в нашей округе. Было бы опрометчиво жить рядом с отшельником и не знать, что у него на уме, ты так не считаешь?
— Какая честь ведьме принимать у себя главного священника. Мог отправить кого из послушников или других людей.

— Она могла оказаться опасна, я не хочу ни кем рисковать. Послушники занимаются своей работой, как и все остальные, а я своей. Верхом трусости было бы отсиживаться в стенах церкви, отправляя других выполнять свои обязанности.
— Не строй из себя героя, — буркнул охотник, чувствуя, что настроение толпы переменилось. Слишком явный был камень в его огород. – Эта женщина жила странной жизнью, ее не стали бы трогать без причин. Человек, которому нечего скрывать, не станет сторониться других людей. Мне надоел этот разговор, — раздраженно произнес охотник, — я ухожу.
— По какой причине ты сбегаешь? – спокойно произнес Генри ему вслед.
— Я не сбегаю. Мне надоела вся эта чушь.
— Что именно ты называешь чушью? Поиск истины или слова церкви в лице ее представителя? Первый вариант предпочтительнее, быть глупцом лучше, чем еретиком.
По толпе волной прошел шепот. Охотник все труднее стало пробираться через толпу, которая расступалась все труднее.
— Я все же хочу услышать ответ, — с ледяными нотками в голосе произнес Генри.

Толпа перекрыла дорогу охотнику, тому не оставалась ничего другого, как остановиться.
— Чего ты добиваешься? – обернулся он.
— Я задал простой вопрос. Человек, которому нечего скрывать, не будет уходить от темы.
— Не надо пытаться ловить меня на слове, не выйдет. Думаешь, я не понял, к чему ты клонишь? Хочешь отомстить за свою подругу.
— Бездоказательно обвинять священника в мирском – опасное оскорбление. Или, может, ты не единственный, кого терзают подобные подозрения? – Генри вопросительно окинул толпу взглядом, но никто не мог вспомнить святого отца, замешанного в чем-то сомнительном. Он излишне радел за благочестие, порой сводил с ума избытком проповедей, но это были единственные причины для жалоб на него. В отличие от предыдущего священника, он хотя бы не был глуп и фанатичен, помогал разумными советами, за что горожане уважали его. – Что в твоих мыслях? Откуда столько злобы? – продолжал Генри.
— Злобы? Я защищал интересы народа и обеспечивал его безопасность. Или ты считаешь, что твое предвзятое мнение меняет ситуацию?
— Нет, не считаю. Мое положение слишком мало для этого, я не буду брать на себя ответственность решать кто прав, а кто виноват. Однако я должен поставить в известность вышестоящих отцов об опасных мыслях в твоей голове. Возможно, тебе нужно провести какое-то время среди них, наполнится благостью и благоразумностью. Это для твоего же блага, пока тьма не поглотила твою душу.
— Ты бредишь, я подобным заниматься не буду.
— Не сопротивляйся помощи церкви. Признание своей болезни, первый шаг к выздоровлению.
— Ты не сможешь удерживать меня тут.

— К сожалению, это необходимость, ты можешь посеять в добрых людях смятение, неуверенность в истинном положении вещей.
— А истинное положение вещей, значит, определяешь ты?
— Я лишь голос, не более.
— Но ведь именно ты сейчас настаиваешь на необходимости мне остаться. Если ты только голос, какое ты имеешь право принимать такие решения?
— Чем дольше длится наш разговор, тем более ясно я вижу, как далек ты от истинной веры. Я не буду настаивать на своем участии в этом деле, если ты так хочешь.
— Замечательно, стоило ли так долго разговаривать?
— Я надеялся образумить тебя.
— Не переживай на этот счет, я сам о себе позабочусь.
— У тебя будет такая возможность, если ты этого хочешь, — сказал Генри, — без моего участия. Я буду лишь наблюдать. Если ты окажешься прав, сможешь покинуть город завтра, после наступления рассвета.
— Рассвет? Хочешь меня втянуть во что-то? – прищурившись, произнес охотник.
— Нет, ты сам захотел. Теперь все зависит только от чистоты твоих помыслов, — жестко произнёс святой отец.

Охотник продолжал смотреть на Генри, с разных сторон шепотом стали раздаваться фразы: «Божий суд», «На рассвете состоится Божий суд». Из-за спины Генри вышли два монаха и направились к Осберту, он обернулся на один из выходов с площади, но толпа отрезала любые возможности отступления. Генри перекрестил пальцы, без чувств сожаления наблюдая, как уводят охотника. В какой-то момент тот поднял глаза и их взгляды перекрестились. В последний раз.

Глава 17.

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори