Город, которого нет на карте. Васильев вечер

Всем доброго вечера! В эфире снова Лысогорск-ТВ — с огромной благодарностью всем, кто высказался в поддержку безумной истории и слегка захандрившей безумной меня! Продолжение было, есть и будет! Остановились тут

Как-то незаметно подкрался канун Старого Нового Года — Васильев вечер. Яна весь день провела в архиве, и, конечно, Лариса нарассказывала ей историй о гаданиях времён своей молодости — в то материалистическое время эти пережитки прошлого тем не менее были известны и ими баловались.

Хотя вам любой маг скажет, что гадание по большей части занятие не только бессмысленное, но и опасное, поскольку сущности, ожидающие на Той Стороне, вовсе не жаждут сообщить вам ваше будущее. Они гораздо охотнее включили бы вас в своё меню. Но… те же маги скажут, что чаще всего никто не приходит. И вы таращитесь на бесформенную восковую кракозябру, выдавливая из глубин воображения более-менее похожие образы. Если ваше гадание сбылось, то это свидетельствует не об эффективности методики, а о наличии у вас провидческого дара — разумеется, неразвитого и почти неуправляемого.

Главное, не гадайте в мрачном настроении, иначе сами себя в неприятности загоните — самовнушения никто не отменял. Впрочем, есть одно гадание, которое я вам настоятельно не рекомендую: это зеркальный коридор. В нём в самом деле можно увидеть много интересного…

— Слушай, а у нас баня есть! — вспомнила Лиля, высушив после этой самой бани свои роскошные волосы.
— Ты имеешь в виду — не сгорела? — уточнила Яна, у которой волосы после мытья превращались в огромную спутанную мочалку, и она, стиснув зубы и шипя ругательства, пыталась их разодрать расчёской.

— Я имею в виду, что сегодня гадают! Давай тоже, а?
— С ума сошла, — покачала головой Яна, — Это всё ерунда. А в бане вообще опасно. К тому же тебе нечего гадать: Влад на тебе хоть вчера жениться готов!
— А ты?
— Что — я? Я на тебе жениться не собираюсь! И не смотри так!

— Ах ты… — Лилит притворно задохнулась от возмущения, — Да ты сама подумай: а вдруг что-то интересное увидим?
— В бане гадают поодиночке, — сказала Яна, — надо распустить волосы, снять все металлические предметы, а также пояса, ленты, резинки и нижнее бельё. Лучше вообще голышом гадать, но голышом холодно.
— Даже в передбаннике ещё тепло.

— Но раздеваться по самое не могу я бы не советовала — а вдруг напугаешься так, что выскочишь оттуда с визгом? Что, голышом по снегу побежишь?
— Так всё равно темно, — пожала плечами Лиля, — а кроме того, я могу и голышом. И вообще, кто ещё кого напугает. У нас и зеркало подходящее есть, и свечи — без тебя тут подряд три вечера отключали электричество. А поскольку первый раз это было в дежурство Влада, то мне как-то без света стало неловко.

— Гадание — ерунда с точки зрения практической магии. Можно притянуть какого-нибудь бесёнка, но едва ли узнать будущее.
— А теоретическая магия?
— Скорее психология. Теоретически да, можно вытащить из своего подсознания варианты наибольших вероятностей на ближайшее будущее. Но это достигается и другими способами, менее нежитеопасными, например, медитацией.

— Фу, — скривилась Лилит, — какая тоска! Никакой романтики!
В итоге Яна поддалась на уговоры подруги, они взяли фонарик (электричества в бане не было), свечи, двойное зеркало с комода и отправились в баню. Там в самом деле было ещё тепло, и Яне показалось, что какая-то тень шмыгнула по стене ещё до того, как Лиля зажгла свечу и выключила фонарик.

— Чур, я первая, — сказала лилит, — ты жди за дверью!
— Смотри, не забудь схлопнуть зеркало, если кого-то увидишь, — напомнила Яна, — а то эти суженые-ряженые бывают весьма кровожадны!

— Что, и меня могут съесть? — удивилась Лиля, впервые ощутив лёгкую неуверенность.
— Не знаю. А вдруг могут?

— Ну это мы ещё посмотрим! — сказала Лилит совершенно с интонациями Влада, и Яна только головой покачала и ушла в передбанник.

Сидеть там оказалось довольно тоскливо, писем из Сантии не было, правда, было поздравление со Старым Новым Годом от родителей и подруги Маринки, и это её немного развлекло. Можно было написать Олегу — звонить она не решилась, чтобы разговором не мешать гаданию, но подумала — и не написала. Эти три дня они словно кружили по тонкому льду, боясь снова друг друга обидеть.

Причём Яна видела, что Олег просто уступил ей, оставшись при своём непонимании, что её так возмутило в его отношении к истории Деда. Вернее, даже не к самой истории, а к подаче материала. За чаем. Ну, хорошо, пусть за самогоном, но всё равно — она не могла понять, о каком снисхождении могла идти речь в отношении пусть и бывшего, и даже не состоявшегося, но прошедшего полный курс обучения мага, сознательно и добровольно сотрудничавшего с кровожадной опасной нежитью. Олег видел только сильного человека, сумевшего пережить потерю дара и порошок мары. Способного на хладнокровное убийство — не важно, своими руками и даром или с помощью кумихо. А почему бы не восхищаться, скажем, Ангелиной Васильевной?

Она тоже пережила потерю дара — да не милосердной блокировкой, а рвущим астральное тело в клочья Треугольником Фекете — о, Яна была уверена, что до смертного часа не забудет это ощущение иссякания силы, когда вот-вот не только умрёшь, а ещё и друзей подставишь. К тому же это было ещё и физически больно. И всё же Ангелина Васильевна не сломалась, она вырастила племянника — причём вырастила именно Охотником на вампиров, а не запуганным цыплёнком (чем можно было напугать Влада Яна вообще представляла смутно, он боялся разве что за тех, кто ему дорог). При этом была очень приятной в общении, жизнерадостной и весёлой — как и Влад, а уж как пела! Яна на Новый Год просто заслушалась, тем более, Ангелина Васильевна много знала песен Яне совершенно незнакомых, старинных казачьих, просто поразительных по энергетике и не требующих музыкального сопровождения. Вот это в самом деле пример сильного человека!

А Деда ей удавить хотелось. И прикопать на компостной куче, дабы соблюсти экологическое равновесие. И Олег своим непониманием её искренне огорчал. Хотя она нашла для него оправдание — он вообще неважно разбирался в человеческих взаимоотношениях и эмоциях, словно вырос в искусственной среде, да так оно отчасти и было, едва ли даже самый лучший детский дом можно считать нормальной моделью общества. Это всё равно не семья. И он честно пытался понять… только хотел как лучше, а получалось как всегда. Понял, что надо уметь прощать — и научился, только не понял, что прощать следует не всех и не за всё, а объяснить ему принципы сортировки Яна сама хорошенько не могла. Вот попробуйте, объясните человеку, почему не пересекаются параллельные прямые! Вы точно уверены, что они не пересекаются, и можете доказать… но Олег на этот пример привёл геометрию Лобачевского, где параллельные прямые спокойнёшенько пересеклись где-то фиг знает в какой точке пространства — Яна выпала из реальности и перестала понимать, о чём вообще речь, на второй минуте объяснения.

И как тут быть? Сдаться, убедить себя, что это просто не тот человек, не её половинка? Как бы не так! Все химико-физологические признаки влюблённости были налицо, хотя маги достаточно неплохо умеют контролировать своё тело, могут даже сердце остановить на время (до минуты, дольше опасно, могло начаться массивное тромбообразование). Хорошо было Владу и Лиле — он был решительным, а она уступчивой, очень удачное сочетание. Яна тоже готова была уступать — но не в принципиальных же вопросах! Да и Олег либо уступал одновременно с ней — оставаясь при своём мнении, либо просто замыкался и менял тему разговора каждый раз, как речь заходила о спорных моментах.

Потребность любить у него была, чувства были, а реализовать их он не умел, потому что и этому человек учится тоже в семье. И какие слова подобрать, чтобы сказать ему, что он понравился ей таким, как есть, принципиальным и резким, делящим мир на чёрное и белое, и что не нужно ничего менять и перекраивать в себе — она не знала. Любые слова вызывали его недоверие, и как ей казалось, во многом благодаря продолжающемуся общению с Дедом. Но что с этим делать? Яна готова была впасть в отчаяние, и в тёмном передбаннике картины будущего ей мерещились очень мрачные.

Да скоро там Лиля, что ли?

Лилит всматривалась в зеркальную глубину сначала внимательно, потом разглядывая себя, потом само зеркало, потом ей стало скучно, и она принялась думать о том, о ком вообще обычно не думала — она вспомнила почему-то Олега. Наверное потому, что за дверью её ждала Яна.

За три дня, прошедшие с её возвращения с каникул, Лилит настолько привыкла видеть их с Олегом вместе, что сегодня даже растерялась, когда Кира попросила её пойти узнать, что нужно печальному одинокому посетителю кафе, и Лиля, выйдя в зал, увидела за столиком Олега.

Он сосредоточенно рассматривал горшечный перчик, и тот под взглядом мага постепенно становился всё более унылым. Сдохнет наверное, решила Лиля.
— Не порть растение, — сказала она, — оно не может ответить тем же.

— Можно посадить новое, — пожал плечами Олег, и взгляд его не понравился Лиле ещё больше, чем всегда.
Это вообще ненормально, когда у человека светлые глаза, да ещё такие тоскливые, как у волка в зоопарке.

— Что тебе принести?

— Кофе. Но только если ты его сваришь и если составишь мне компанию.

От изумления — Олег терпел её общество, но не более того — Лилит не нашла слов и молча ушла варить кофе. Принесла две кружки — по-домашнему большие, потому что Олег был «своим» — себе со сгущёнкой и чёрный Олегу (как только он пил эту гадость?), и, крайне заинтригованная, уселась напротив.

— Мне нужна твоя помощь, — сказал Олег, и Лиля чуть не поперхнулась от изумления.
Они поддерживали вооружённый нейтралитет с того дня, когда вернулись с охоты на вампиров. Олег, видимо, немного успокоился, что она не причинит вреда его драгоценному напарнику и бесценной Яночке, а она обнаружила, что безнаказанно огрызаться на инспектора госнежконтроля даже приятно временами. Они изощрялись во взаимных подколках, но взаимно без обид, потому что он считал её говорящей собакой, а она его считала придурком, и даже иногда высказывала это мнение вслух, и он не возражал. Но чтобы попросил помощи? Да ещё таким тоном, что просто хотелось чашку уронить?

— Что случилось?
— Требуется консультация по вопросам жизненного опыта.
— Ой, с этим лучше к Владу!
— Не лучше, поверь.

— Ну хорошо, я постараюсь помочь… хоть и не знаю, чем.
— Советом более мудрого человека.
— Что, уже не адской твари и не нежити? К тому же я младше тебя, мне двадцать два только весной будет.
— Это не важно, — покачал головой Олег, — я тебе сейчас всё расскажу, и ты сама поймёшь.

И рассказал. Соседа его Лиля не то чтобы не знала — видела мельком, но не разглядывала пристально. Старик как старик, лет семьдесят на вид, рыжий с сильной сединой, довольно крепкий ещё, бодрый — ну и всё. Маленький Димка почти всё время был с дедом, тянулся за ним хвостиком, но это было не уникально, по хорошей погоде парк просто кишмя кишел такими парами, дедушки и бабушки массово выгуливали внучат от совсем малышей в колясках и до вполне бешеных десятилеток, с индейскими воплями носившихся по дорожкам и швырявшихся снежками в кого придётся. И кто бы мог подумать, что тихий с виду старичок… нет, её не ужаснули деяния Деда.

Из ревности люди и не такое творили, она отлично знала. Что же до кумихо, то ей самой казалось, что даже Яну возмущает не столько количество лисьих жертв, сколько деловой подход Деда. Ну и то, что одной из жертв должен был стать Олег. Кстати…
— Ты не можешь понять, что рассердило Яну?

— Я могу понять, что её рассердило, мне непонятно, почему она одни и те же поступки кому-то прощает, а кому-то нет.
— Это кому например?
— Например тебе.

— Это когда это я какую нечисть прикармливала?! — возмутилась Лиля, — Или ты имеешь в виду то, чем я занималась в Москве? А ты сам там жил? Ты Диану видел, и что она творила? Ты в моей шкуре побегай сперва хоть полдня, а потом осуждай. Хорошо быть чистоплюем, когда режим дня расписан и в случае провинности всего лишь получишь устное замечание. Ну, прогулки лишат. Ты…
— Хорошо-хорошо! — поднял руки Олег, — Тогда так: как отличить, кого следует попытаться понять и простить, а кого нет? Как выбрать?

— Очень просто: представь себя на месте Деда. Вот ты что сделал бы, если бы Яна… ну, к примеру, приехал бы какой-нибудь откуда-нибудь — и вспыхнули у них взаимные чувства. Что бы ты сделал?
— Ничего, — пожал плечами Олег, — дождался бы, когда она уедет, и…
Он не договорил, но глаза у него стали ещё страшнее, чем обычно. Лиле стало холодно несмотря на горячую кофейную кружку в руках. Такой взгляд бывает только у человека, побывавшего за гранью. И эта грань очень неохотно отпускает от себя — такое она тоже видела в прошлой жизни.
— Ладно, понятно с этим. Тогда представь, что… Яну он не увлёк. Но сам проникся и начал к ней клеиться напропалую.
— Она бы его так отбрила, что он бы год к девушкам подойти боялся, — хмыкнул Олег.
— Да боже мой… ну представь, что лишился дара!

— Подумаешь! — фыркнул Олег, — У меня контракт через два с половиной года заканчивается, и я подумываю уехать… не знаю пока, куда — зависит от Яниного распределения. Если там будет вакансия мага-практика — хорошо, а если нет, то подам заявку на блокировку дара и вернусь к своей гражданской специальности!
— Короче, ты непрошибаем, круче только Влад, — резюмировала Лиля, — Ну тогда вспомни тот день, когда вы с Яной поймали эту чёртову лису.
— Я его вряд ли скоро забуду, — передёрнулся Олег.
— Вспоминай вслух.

— Что, прямо с утра? Всё как обычно… до возвращения с работы. Пошёл домой почему-то другой дорогой — не спрашивай, я не знаю почему. Подошёл к дому и увидел, что Яна кого-то из-за угла высматривает. Подошёл, тоже выглянул — у подъезда никого. Только хотел спросить, кого она выслеживает, тут она об меня спотыкается, я её чисто на автомате подхватил, чтоб не упала, а она — говорит, тоже на автомате — так меня приложила, что искры из глаз… ну поделились информацией о лисе… мы же перед этим поругались — из-за тебя, между прочим — и почти не разговаривали, я понятия не имел, что Яна самостоятельное расследование начнёт: зато теперь я знаю, что её нельзя оставлять без присмотра… поднялись в квартиру — я накануне нашёл дневник одной из жертв, хотел Яне показать — чайник включил, принёс дневник в комнату. А потом мне как-то не по себе стало, и смотрю — Яна тоже какая-то странная, как будто ей нехорошо, а потом уже сообразил, что газом пахнет. Решил, что чайник выкипел и огонь залил, пошёл на кухню, а там эта скотина… и Яну попытался прогнать на площадку, а она не ушла, а вытолкать из квартиры я её не мог, потому что тварь тогда улизнула бы, и ищи её потом по всему городу… ну, Яна чудом каким-то назвала эту тварь по имени — от девчачьих увлечений иногда бывает польза — лисичка лопнула, мы окна открыли и сами пошли воздухом дышать…

Он смотрел мимо своей собеседницы, и видел совсем не кафе, а колышущуюся от сквозняка русую прядку на виске, и пульсирующую возле неё голубую жилку, и даже сквозь запах газа пробивающийся аромат незнакомых, но сразу ставших любимыми духов, который теперь всегда вызывал в памяти внимательные глаза цвета питерского неба…

— Прекрасно, — протянула Лилит с не очень понятной, какой-то зловещей интонацией, — а теперь сообрази одну вещь: в тот день Яна могла погибнуть!
У Олега будто выключатель в голове перещёлкнули. Он молча и не мигая уставился на свою собеседницу, и смотрел так долго, что Лилит в конце концов захотелось спрятаться под стол.
— Хватит на меня таращиться! — рыкнула она.

— Прости, — Олег моргнул, и неожиданно улыбнулся, оказавшись не только не пугающим, а даже довольно забавным. Лиля только сейчас разглядела, что у него веснушки.

— Полегчало?
— Да, спасибо. Правда, твоя помощь оказалась просто бесценной. Представляешь, я ведь ни разу за всё это время не подумал о том, что Яна тоже подвергалась опасности — а обычно думаю о ней прежде всего. И даже, кажется, знаю, в чём причина… ты извини, мне надо кое-что проверить, если меня кто будет искать, скажи, что я у Мирона, ладно? — и не то чтобы ушёл, а прямо убежал.

Лилит тряхнула головой, с некоторым недоумением огляделась — она и забыла, где и зачем сидит. Свеча почти выгорела, становилось зябко. Долго тут ещё сидеть? Она решительно нахмурилась и поднялась с лавки.
— Яна? А долго сидеть-то надо? Я уже всю лавку отсидела! — она высунулась в передбанник.
— Что, и никакого результата? — спросила Яна без большого огорчения.

— Не-а. Чуть не заснула со скуки. Тоже мне, развлечение! Пойдём лучше на картах погадаем? Я в комоде колоду нашла, только там не хватает нескольких карт — но можно у Мешка попросить, или вообще самим дорисовать — нам же не критично?
— Ты иди, я тут уберу всё, — Яна включила фонарик и задула свечной огарок.

Она услышала, как скрипнула входная дверь, немного подумала, а потом снова зажгла свечу и погасила фонарик. Села на лавку. Двойное зеркало стояло уголком, и отражение в нём было очень своеобразным. Свеча дробилась хороводом огоньков, словно в пляске фей.

Вспомнились какие-то почти забытые стихотворные строки, какие-то обрывки с неясно-святочным мотивом, и почему-то чётко: «Ну как лохматый с глазами свинцовыми выглянет вдруг из-за плеч!»

Стало жутко до мурашек, Яна зябко передёрнула плечами, и в этот миг что-то тихо и жутковато стукнуло, в зеркале что-то колыхнулось, она всмотрелась… не сдержав испуганного вскрика, схлопнула зеркала, попутно нечаянно загасив огарок и погрузив баню во тьму.

Сердце бешено колотилось, кровь стучала в висках, и последнее виденное в зеркале — тот самый, «лохматый с глазами свинцовыми» — так и стояло перед мысленным взором.

А потом у неё за спиной кто-то выдохнул — тихонько, но слышно. Достаточно слышно для того, чтобы возникло ощущение присутствия. Пугающее, надо сказать, ощущение. Вспомнила, что зеркальная нежить слепа, пока на неё не взглянешь.

Но то зеркальная, а банник или шуш как раз любят подкрасться со спины с мочальной удавкой… Где-то на полке лежал фонарик, но в темноте Яна не видела ни зги, а на ощупь велика была вероятность скатить фонарик на пол.

Она осторожно и медленно чуть повернула голову, стараясь разглядеть боковым зрением хоть что-то кроме чернильной темноты. Разглядела пару синих огоньков, и даже не сразу сообразила, что уже видела однажды точно такие.

Нечто позади неё засекло движение, шагнуло навстречу… дальше всё происходило одновременно, и гораздо быстрее, чем о том можно рассказать. Яна с перепугу позабыла вообще всё, чему училась, зато сгенерировала очень мощную силовую волну, каким-то чудом не забыв поставить щит, поэтому отражённая волна не размазала её по стенке, но зато во все стороны с грохотом и треском полетели щепки, листья от веников, осколки зеркала, фонарик, а потом пространство вообще схлопнулось, и Яна отключилась.

Пришла в себя почти сразу, с панической мыслью, что баня рухнула, и непонятно, как теперь выбираться. Вторая мысль, не менее пугающая, сводилась к осознанию, что если баня и рухнула, то Яна во всяком случае удачно упала на что-то мягкое.

И тёплое. И оно дышит… мамочки!!! А если сильно и сразу всеми конечностями лягнуть, то ещё охает и сдавленно ругается голосом Олега. И пахнет его одеколоном, вообще говоря.
Тут до Яны начало постепенно доходить. Потусторонний холодок был обычным сквозняком от двери. Стук — конечно, стуком в дверь, а молчание было расценено как знак согласия. И видение в зеркале было всего лишь отражением заглянувшего в дверь Олега, шагнувшего через порог как раз в момент, когда Яна схлопнула зеркало и установила царство тьмы на земле в отдельно взятой старой бане. И он упоминал, что видит в темноте только живые и движущиеся объекты, и когда она повернула голову, то он её увидел и справедливо рассудил, что вблизи неё есть свеча, которую можно снова зажечь. А когда она взвизгнула, то сообразил тоже поставить щит, потому что знал её уже достаточно для того, чтобы предвидеть её реакцию на испуг. И не баня упала, а просто Олег её обнял, а она его в благодарность опять стукнула чересчур больно и обидно.

— Олег? — робко окликнула она.
— Я стесняюсь спросить — ты меня наконец узнала или проверяешь, не надо ли добить? — яда в его голосе хватило бы на несколько кобр и ещё одну гюрзу.
— Ага, сейчас по голосу определю, где ты…
— Фигушки, я уже за дверью! — он рассмеялся в темноте, а потом снова сначала засветились глаза, а потом экран телефона, — Эх, нифига себе! — Олег оглядел в смутном свете картину побоища, — Ангелина Васильевна нас убьёт!

Побоище впечатляло: толстый полок разлетелся в щепу, из стены торчал сиротливый обломок и несколько гвоздей, лавка потеряла ножки, зеркало посверкивало на полу таинственной звёздной пылью, искорёженная рама валялась рядом с ножками лавки. Фонарик чудом не разбился, Яна подняла его и включила, но разгром от этого не уменьшился. Убралась называется, подумала она отстранённо.
— Ладно, чего тут стоять? — рассудительно сказал Олег, — Всё равно в темноте как следует прибраться не выйдет.

— Ты как сюда попал вообще?
— Я просто пришёл к тебе. Соскучился… и… ну, в общем, одна мысль появилась. Даже две, но вторая, боюсь, потеряла актуальность. Лиля мне сказала, что ты тут убираешься после гадания, я удивился, но решил пойти помочь… как всегда отлично справился, без моей помощи ты бы так классно баню вряд ли разгромила бы!
— Тебе ещё и смешно?!

— А чего теперь, плакать что ли? Не поможет, так хоть посмеяться напоследок. Пока Ангелина Васильевна не в курсе дела.
— Может, она не узнает?
— Когда-нибудь узнает — доску эту менять придётся, лавку чинить, зеркало опять же… плохо, что оно старое — вряд ли точно такое добудем на замену, чтоб не заметно было.
— У меня такое чувство, что ты не в первый раз ищешь способы маскировки чрезмерного применения магии.
— Да, у меня богатый опыт по этой части. И я даже не всегда попадался. Готов научить и тебя плохому.

— Пойдём домой, а? — Яна поёжилась — в одной куцей рубашонке было холодно, даже не смотря на шаль.
Куртка была в передбаннике, и в ней успел свить гнездо если не сам Дед Мороз, то его младший подмастерье. Олег вздохнул, отобрал у неё промёрзшую куртку и взамен отдал нагретую свою.

— Простудишься.
— Обязательно. И буду страдать без ухода, любви, ласки и малинового варенья. Придёшь меня утешать?

— Иди уже!
— А вы чего, правда гадали?
— Правда, только Лиля закономерно ничего не увидела, а мне как раз ты помешал!

— Зеркало в зеркало с трепетным лепетом я при свечах навела, — мечтательно продекламировал Олег те самые строки, которые отрывочно вспоминались недавно Яне, — В два ряда свет — и таинственным трепетом чудно горят зеркала. Страшно припомнить душой оробелою: там, за спиной, нет огня… Тяжкое что-то над шеею белою плавает, давит меня! Ну как уставят гробами дубовыми весь этот ряд между свеч! Ну как лохматый с глазами свинцовыми выглянет вдруг из-за плеч! Ленты да радуги, ярче и жарче дня… Дух захватило в груди… Суженый! Золото, серебро! Чур меня, Чур меня — сгинь, пропади!
— Чьи это стихи?
— А я помню? Фет, кажется.
— Я вспоминала их… но вспомнила только про лохматого… и тут твоё отражение…
— Так может, я он и есть?
— Лохматый-то? Несомненно!
— А если я тебя сейчас поцелую, это будет выглядеть так, словно я воспользовался ситуацией?

— Да, это будет исключительно гнусный поступок. Погоди ты, хоть не посреди огорода!

От бани до дома было чуть больше ста метров, но иногда такое расстояние можно преодолевать очень долго…



— Вы где шарахались? — подозрительно спросила Лиля, — И чего все в опилках, в блёстках каких-то… и где зеркало?
— Лиль, оно разбилось.

— И вообще мы там слегка навели погром, — добавил Олег.
— Да, — протянула Лиля, — вот это, я понимаю, страсть!
— Да ничего такого! — запротестовали хором Яна и Олег.

— Рассказывайте, — недоверчиво усмехнулась лилит, — Кровать всегда случайно ломается, когда все тихонько спят!

— Демон, — укоризненно сказал ей Олег, — и мысли у тебя демонские!

— У тебя, можно подумать, ангельские! Ты вообще зачем пришёл?
— Я вообще хотел Яну в кино позвать, но тут такой цирк, что никакого театра не надо. А ещё я хотел спросить, не слышала ли ты, Яна моя, чего-нибудь про зелья на спиртовой основе?
— Надо в конспекты лезть. А тебе зачем?

— Есть подозрение, что один мой… кхм… друг… не выкинул свои конспекты. И кое-что сварганил, используя местную флору и классический самогон. Я хочу узнать, что это было, чем оно нейтрализуется и вообще. Озадачил Мирона, но он пока ничего не нашёл, а в моих конспектах прискорбный пробел именно по части зельеварения — я когда последний раз рецептурной тетрадью пользовался, опрокинул на неё нечаянно мензурку с ацетоном, и чернила — магически стойкие, кстати — позорно расплылись в сплошное голубое море.

— Ты не маг, а тридцать три несчастья, — вздохнула Яна.
— А ты зеркало разбила.
— Я не суеверна.
— Жаль, а то я бы сказал, что мы отличная пара.
— Ребят, вы отличная пара, я вообще в вашем присутствии мечтаю в сейфе запереться! — сказала Лиля, — И никакие зелья вы тут проверять не будете, идите на работу, в лабораторию, и там шаманьте!!!
-Да мы и не собирались ничего такого делать, — заверила её Яна, — сейчас принесу конспекты!

Продолжение следует!


Купить шарнирную куклу, не BJD можно в нашем Шопике

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори