Счастливый Дом на костях. Происхождение названия

Предлагаю желающим ещё один маленький кусочек из цикла " Счастливый дом на костях". На этот раз Эш расскажет, откуда взялось такое странное название.

Наступившая зима заявила о своём приходе кинув на Меховую падь и окружающие Карпатские горы россыпь искристого праздничного первого снега. На деревьях сохранились ещё кое-где разноцветные осенние листья: желтые, оранжевые, зелёные и чуть прикрывшись сверху чистейшим белым пологом расцветили горные склоны невероятной красоты палитрой.
Лёг первый снег и на серые камни особняка, и на вечно-зелёные кроны высоченных сосен окружающих поместье, прозванное Домом на костях.
Том и Хью азартно спорили в гараже, пора ли уже пересаживаться на снегоходы или можно ещё пользоваться квадроциклами.
Прислугу, после отъезда Лука так и не наняли и Эш сам приготовил обед на троих. Поев, он прошел в кабинет собираясь поработать, но стоило ему включить ноутбук и открыть первый файл с отчётами компании, как в дверь постучали.
— Да.
Дверь приоткрылась и в проёме обозначилась высоченная фигура Дарабонта.
— Не помешаю?
— Нет. Заходи. — после сытного и вкусного обеда Эш пребывал в добром расположении духа.
Френк войдя прикрыл за собой дверь и окинул взглядом комнату. Кабинет Дойла ему нравился. Здесь не было новомодных штучек. Классический кабинет. Эдакая мужская берлога. На старом письменном столе морёного дуба лежал ноутбук, несколько бумаг, ежедневник. Стояла настольная лампа начала двадцатого века с витражными цветными стёклами в плафоне. Пол покрывал ковёр, подходящей расцветки. Но на заслуженный потёртый, а дорогой и новый. В мраморном камине — приготовленные для розжига дрова. Оставалось лишь поднести к ним длинную спичку и весёлые язычки пламени закачаются на сухих поленьях. По стенам развешано оружие. На почётном месте сабля в истёртых кожаных ножнах. Это любимая сабля капитана — клинок выкованный когда-то в Толедо известным мастером оружейником. Много лет ладонь не стареющего пирата полировала её рукоять. Френк наверняка знал, что украшавшее кабинет оружие не приобретено в антикварных магазинах. Экспонаты коллекции, это либо трофеи, отобранные у поверженных врагов. Либо подарки друзей, которые бились когда-то бок о бок с бесстрашным ирландцем. Почти всю западную стену занимал открытый шкаф на полках которого стояли книги, всевозможные вещицы самого таинственного происхождения. Коробка, в которой, Френк как-то сунувший туда нос из любопытства, обнаружил два заряженных пистолета. Прекрасно сохранившийся человеческий череп, о котором археолог несколько раз порывался расспросить Дойла, но так и не решился.
Френк прошёл к окну, рассеяно выглянул из него, а затем повернулся к Дойлу и немного застенчиво попросил:
— Ты не так давно обещал поведать историю этого особняка. Расскажи. Меня любопытство просто измучило!
— Что ж, ладно. — Легко согласился Эш. Честно говоря работать ему не хотелось и он просто воспользовался визитом Френка, как поводом, отложить скучные отчёты в сторону.


Хозяин кабинета вышел из-за стола, подошел к небольшому бару, прихватил с него бутылку кальвадоса и две рюмки, и поставив это всё на квадратный столик рядом с камином, сел в вычурное кресло, явно китайского происхождения, и махнул рукой на место напротив себя, приглашая Френка Дарабонта устраиваться поудобней.
Разлив напиток по рюмкам и закурив, Эш посмотрел на изнывающего от любопытства археолога с лукавым озорством.

— Не терпится, значит? По душе тебе занятные истории? Ладно… Почему не доставить удовольствие хорошему человеку… Дом этот был построен в 1889году австрийцем по имени Леманн. Он был весьма богат. Имел двоих детей и жену, страдающую нервной болезнью. Врачи рекомендовали ей полный покой и свежий воздух. А здесь, как ты можешь убедиться, и того и другого с избытком. И вот, заботливый муж покупает, не дорого, большой участок земли и строит на нем дом: поместье Голубые сосны. Вот только при постройке, расчищая плато и готовя грунт под фундамент, рабочие нашли человеческие кости, как старые, так и не очень; ещё какие-то странные предметы и артефакты. Дом, как видишь, стоит на небольшом ровном плато. О Гиблом лесе я тебе уже рассказывал, но не упомянул, что как раз на этом плато, где сейчас стоит особняк, было древнее капище. Надо-ли говорить, что место это многие века считалось проклятым и добрые люди обходили его за три версты. Леманн, однако, был не местным. И, по крайней мере на первых порах, не суеверным. Несмотря на ропот рабочих и местного священника, дом был построен. Но радость новоиспеченного домовладельца продлилась не долго. Жене становилось всё хуже. Она жаловалась, что по ночам, в её комнату приходит высокий худой черный человек. Видела в коридорах дома черного человека и прислуга. И, даже, не только в ночное время. Иногда этот человек был якобы одет в монашескую рясу. Вот тут, я снова должен упомянуть цистерцианский монастырь.

Видя, что рюмка Эша опустела, Френк поднялся и вновь её наполнил.
— Тебе известно, кто такие цистерцианцы? — поднял на него глаза Дойл.
— Монашеский орден. Вроде уже совсем исчезнувший.
— Не совсем, но близко к тому. — уточнил Эш. — Сейчас цистерцианцев наберётся, наверное несколько сотен во всём мире. А когда-то это был могущественный и почтенный орден, внёсший значительный вклад в европейское развитие. В одинадцатом веке цистерцианцы отделились от бенедиктинцев приняв для себя более строгие правила жития. Расцвет ордена пришелся на тринадцатый век. А упадок начался после Реформации. Впрочем, как и монашеской жизни вообще. Реформация прокатилась по Европе, да и по моему Острову мощным катком. Столько бед понаделала, что до сих пор аукается. Тьфу ты! — Эш улыбнулся — Опять меня занесло. Всё-таки люблю я иногда потрепаться! Ты ведь всё это и без меня отлично знаешь. Обхохочешься: не ходивший даже в школу сын ирландского рыбака, читает лекцию по истории профессору университета! — Эш добродушно рассмеялся.

Френк, однако, его весёлости не поддержал:
— Продолжай, пожалуйста. — попросил он с самым серьёзным видом.
И Эш продолжил:
— Итак, орден постепенно приходил в упадок. Монастыри закрывались. В восемнадцатом веке уже правительство предпринимает меры против цистерцианцев. В немалой степени этому поспособствовали события произошедшие в нескольких километрах отсюда.


— Так случилось, что один из настоятелей монастыря перешёл на тёмную сторону. Вместе с ним и большая часть братии тайно отреклась от Христа и стала служить мессы Падшему ангелу. Звали настоятеля Леопольд Рихтер. У него был брат — Джозеф Рихтер, довольно известный путешественник по Ближнему востоку. Человек, по отзывам знакомых, странный. Его подозревали в ереси, оккультизме и даже преступных деяниях, уголовного толка. Тем не менее, это была личность образованная и весьма интересная. Вон там, на полке, его работа: « Исследования некоторых суеверий и колдовских культов народов Северной Африки».
Дарабонт повернулся и немного поискав глазами, снял с полки книгу необычного формата.

— Да. Это она. — подтвердил Эш. — Похоже, этот самый Джозеф и сбил с понталыку несчастного аббата. Он ведь жил в монастыре какое-то время. Кощунство продолжалось около года. Местные смельчаки шептались, что видели в лесу, на старом капище, как проклятые монахи по ночам приносят кровавые жертвы и устраивают на старых каменных столах бесовские оргии. Наконец, часть братии не выдержала и решила податься в другой монастырь. Они покинули обитель, но в пункт назначения так и не прибыли и что с ними сталось — неизвестно. — Дойл встал и прошёлся по комнате. — Когда богохульные дела оставшейся братии во главе с проклятым аббатом раскрылись, возмущённые люди сожгли монастырь и перебили дьяволопоклонников. Некоторым, в том числе и братьям Рихтер, удалось, однако, скрыться. Их дальнейшая судьба покрыта тайной. По некоторым данным они бежали на Ближний восток. Так вот, возвращаясь к поместью. Слуги, из местных, считали, что в доме живут призраки злокозненных братьев: аббата и учёного. А вскоре в доме произошла трагедия — покончил с собой пятнадцатилетний сын хозяина. Следом за ним, умерла и его мать, тоже при весьма загадочных обстоятельствах. Никто больше не хотел здесь оставаться. Прислуга разбежалась. Господин Леманн забрал оставшегося сына и спешно уехал во Францию. Жители Меховой пади прозвали особняк Домом на костях и забыли к нему дорогу, как и к развалинам монастыря. Дом стоял пустой. Во время Второй мировой войны немцы хотели расположить здесь госпиталь. Об этом я уже рассказывал. В бытность же Чехословакии была идея приспособить дом под пансионат, но тоже что-то не срослось. Так и простоял Дом на костях без хозяина более ста лет. Я же наткнулся на него почти случайно. Когда искал спокойное отдалённое пристанище для себя и костлявой команды. Дом подошел мне идеально! Денег я, конечно, сюда вбухал, но оно того стоило. Я, по крайней мере доволен. А потом приехала Лукреция и дом наполнился её энергетикой, её улыбками, итальянскими песнями, которые она пела. Она стала называть этот дом Счастливым. Таким он и был. — Прозрачные глаза Эша затуманились.
— И как ты не побоялся сюда вселяться? — развёл руками американец.
— А чего мне бояться? — искренне удивился Дойл. — Неужели призраков двух старых пердунов? Дорогой Френк, мне здесь так же безопасно и уютно, как в постельке под пуховым одеяльцем. Я давно уже заметил, чем страннее и опасней, с точки зрения всякой чертовщины, место, тем лучше я себя там чувствую. Не трогает меня нечисть. То-ли за своего признаёт. То-ли считает, что я принадлежу не им, а кому-то посерьёзней, по круче, чем банальные привидения, лешие, да упыри.
Френк немного смутился, но всё же решил задать Дойлу сокровенный вопрос:
— А ты, часом, не того? Сам-то?
— Ты имеешь в виду не колдун-ли я? Не режу-ли чёрных курей и не скачу-ли голым в одной лишь чёрной хламиде поклоняясь дьяволу? — Эш горько рассмеялся. — Нет, Френки. К той братии я не принадлежу. Я вообще в Бога верю.
Дарабонт на всякий случай, не стал уточнять в какого бога верит Эш. Он плеснул в рюмки ещё кальвадоса, выпил, подошёл к окну и положил руку на плечо друга. В наступающих синих зимних сумерках кружились редкие пушистые снежинки.


Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории