Бэйбики
Публикации
Своими руками
Другие наши увлечения
Проба пера
“СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННЫЕ МАТЕРИАЛЫ”. Дело № 001. “Матушка Гусыня, или Идеальный блудный сын”. Глава 20
Мария Титарчук
“СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННЫЕ МАТЕРИАЛЫ”. Дело № 001. “Матушка Гусыня, или Идеальный блудный сын”. Глава 20
Всем любителям потустороннего экстрима — трям! Предыдущая глава:
babiki.ru/blog/proba-pera/189192.html
20. Соммерсет-Хилл, штат Вирджиния. 31 октября 2001 года. Дом Мэй-Линн Опеншо у озера. 23:31
— Малдер, мы с Крайчеком на месте, — вполголоса сообщила Скалли напарнику по мобильному телефону, воровато оглядываясь по сторонам. Тёмное осеннее небо снова окрасилось яркой, праздничной, разноцветной вспышкой фейерверка, и Дэйна, чертыхнувшись, уронила связку универсальных отмычек. С полицией, если их засекут ковыряющихся в чужом замке на ночь глядя, проблем не будет. А вот детишки, все ещё бегающие по улицам с корзинками сладостей и вопящие «Шутка или угощение?» — вполне себе нешуточная головная боль. Мда. И удостоверение в этом случае может вполне поставить под удар предстоящую операцию: дети есть дети. Дом, по утверждению Алекса, был практически пустой (если не считать бродящую где-то внутри персианку Матушки Гусыни по прозвищу Бестия), однако хозяйка фазенды могла с минуты на минуту вернуться, и им следовало поспешить. Малдер, инспектировавший дубовую рощу на предмет возможных черномагических ритуалов (Крайчек после экстремальной «ночи любви» в доме у озера с уверенностью заявил, что тринадцатое жертвоприношение Тиамат состоится именно в районе Тёмного вигвама), пока ничего криминального не обнаружил, и Скалли чувствовала нарастающую тревогу – ведь до «часа ведьм» времени у них почти не осталось. А преступник все ещё спокойно разгуливал на свободе…
— Позволь мне, детка, — наконец не выдержал Крайчек, наблюдая за её бесплотными, неловкими попытками открыть, вернее, взломать чужую дверь, и Дэйна в прострации вложила ключи в его твердую ладонь.
С Алексом, начиная с полудня, явно было что-то не так.
И, что самое обидное – непонятно, в чем именно. Быть может, как раз таки в том, что за полгода напарник, при всей своей гиперсексуальности ( такова природа ведьмаков, ничего не поделаешь), первый раз (!) ущипнул её за филейную часть и назвал «деткой». «Сегодня же Хеллоуин. Детям можно все. Ну, или почти все», — примирительно сказала себе Скалли, наблюдая, как Крайчек с азартом вышибает «очко» в боулинг миниатюрными тыквами и с аппетитом уплетает за обе щеки сахарную вату тоже со вкусом тыквы. Они все, к слову сказать, просто обьелись этой самой ватой сначала в парке аттракционов, а потом во время фрик-шоу. Из палатки метателя ножей Алекса удалось выманить только свежайшими блинчиками с черной икрой, и «малолетний засранец» немедля обьявил, что она – гестаповка, и вообще это был нечестный прием… Что поделать, раз их напарник навсегда застрял где-то посередине между подростковым возрастом и ооочень ранней юностью. Тем не менее, её точил червячок необъяснимой тревоги.
«Один всемогущий, сегодня же полнолуние!».
Что ж, пожалуй, это с большего все объясняло. Когда на небе появлялась перламутровая горошина луны, напарники начинали вести себя более странно, чем просто близкие друзья и партнёры по работе.
К счастью, это чувственное влечение, по словам Грейс, не имело ровным счётом ничего общего с сексуальной ориентацией.
«Еще скажи спасибо, что они не покрываются мехом и не воют на луну», — сказала как-то на это Мелисса, укрывая пледом ребят, которые, не раздеваясь после напряженного дня (кажется, они разыскивали тогда сбежавшего вендиго и его хозяина), уснули в гостиной на тахте прямо…друг на дружке.
Ну, а Дэйне, собрав всю свою волю в кулак, приходилось стоически переживать это «бе-е-е-зумие», как она его называла, ровно три дня, пока луна не начинала идти на убыль. «В конце концов, у ведьмаков тоже ведь бывают свои «критические» дни», — решила Скалли.
Однако на этот раз аутотренинг отчего-то не прокатывал. То ли Малдер вошёл в раж на рок-концерте и черезчур пылко поцеловал Алекса, совсем как девушку, то ли походка у их горе-напарника была сегодня какая-то игриво-танцующая и временами слишком женственная… «Это еще что за фигня?! – Скалли, нацепив на нос очки, которые каким-то образом очутились в её сумочке, пребольно ущипнула себя за локоть. Однако картинка не поменялась. Фокс, похоже, был по-прежнему искренне уверен, что перед ним… девушка. – В Крайчека, судя по всему, подселилась какая-то сущность… Этого ещё нам сегодня не хватало!».
…От невеселых размышлений её отвлекли ощущение тепла возле ног и мягкое, бархатное, умильное мурлыканье.
— Бестия, ты что здесь делаешь?! – удивилась Дэйна, узнав одну из четырёх кошек Олимпии Кайзерманн.
В ответ котейка, призывно мяукнув, махнула лапой куда-то вперёд. Решив уже ничему не удивляться, Скалли последовала за своей мохнатой провожатой.
Напарникам пришлось «отклеиться» друг от друга и отправляться за ней следом.
— Шутка или угощение? Шутка или угощение? – с радостными возгласами обгоняли их толпы маленьких Дракул, Касперов, пиратов, зомби, оборотней, бэнши, ведьмочек, фей, Франкенштейнов и Красных Шапочек. Дэйна еле успела раздать детворе по паре конфет из заранее приготовленного мешка.
За её спиной слышались довольно шумная, недвусмысленная мышиная возня и сдавленные смешки напарников. Скалли сама с трудом поборола рвущуюся из неё снаружи истеричную смешинку, ровно как и непреодолимое желание обернуться.
Тем временем уже на тропинке, ведущей мимо озера к самому дому Мэй-Линн Опеншо, Бестия внезапно притормозила, затем принялась крутиться на месте волчком, пытаясь поймать кончик собственного хвоста, а потом упала на спину в позе «умирающий лебедь» и развесила в стороны лапки, являя лунному, волшебному небу открытый, беззащитный животик – самое слабое и уязвимое место.
— Кто в доме? Покойник? – с тревогой поинтересовалась Скалли у явно дрессированной киски.
— Мяу! – протестующие выдала Бестия и… совсем по-человечески покрутила головой из стороны в сторону.
Крайчек присвистнул.
— Она что, кошачей мяты обьелась, что ли?
— Ага. Которая выросла на удобрениях из галлюциногенных грибочков, — хихикнул Малдер.
— Там пострадавший, которому нужна помощь? – продолжала Дэйна свой самый странный за все годы работы в ФБР допрос, ибо знала: подопечная Матушки Гусыни прекрасно понимала человеческую речь, только сказать толком ничего не могла.
— М-мяууу! – обрадовалась Бестия и, вскочив, бодро потрусила вперёд.
— Скиннера хватит удар, когда он узнает, что свидетелем по делу проходила кошка породы перс, — вздохнула Скалли.
Идти пришлось недолго. Четвероногая искательница приключений тут же прошмыгнула в подвал (Мэй-Линн им в этом, как, похоже, и во многом другом, солгала, и подпол вовсе не был забетонирован), ну, а специальным агентам не осталось ничего, кроме как несанкционированно проникнуть внутрь. Малдер был отправлен в «ночной дозор», а Скалли с Крайчеком досталась роль медвежатников.
«Неужели мы все ошиблись, и ритуал все-таки будет, только в другом месте и в другое время? — с этой мыслью Дэйна осторожно протиснулась в парадное следом за Алексом. – Кого Мэй-Мэй собралась поднимать? И, самое главное, зачем?».
Вопросы, вопросы…На которые ответа нет. До конца «ведьминого времени» у них всего час с небольшим. Потом преступница заляжет на дно вместе с опасными артефактами, а то и вообще свалит из города в неизвестном направлении…
Этот вариант казался Скалли наиболее вероятным.
Подобного развития событий ни в коем случае нельзя было допустить!
— Наверху все чисто, — объявил Крайчек, вприпрыжку спускаясь по лестнице, и они углубились в анфилады комнат на первом этаже. Откуда-то из-под ног Дэйны с громким урчанием выкатилась Бестия и, усевшись возле дивана в гостиной, принялась жалобно и призывно мяукать.
— Там никого нет, дорогая, — возразила Скалли, однако котейку это, судя по всему, не убедило. И Дэйна решительно шагнула к софе, поэтому не видела, как глаза Алекса Крайчека широко распахнулись от неподдельного ужаса.
Именно в эту секунду в замке парадной двери, которую они предусмотрительно захлопнули за собой, дважды повернулся ключ. Крайчек покрепче обхватил свой «Зиг Зауэр», а Скалли принялась копаться в сумочке в поисках парализующего зелья нелетального действия, поскольку колдуны под её чарами не «замораживались», за крайне редким исключением. Что-то ей подсказывало, что сейчас явно не тот самый случай, который один на миллион. Поэтому лучше подстраховаться, что Дэйна и сделала.
Беззаботно насвистывая себе под нос, Таджимура Опеншо, сперва вкатив в прихожую дорожный кейс на колёсиках, а затем втащив огромный мольберт, зажег свет. Внезапно у художника под ногами, словно бомба, разорвался маленький флакончик с темной жидкостью, и пожилой японец замер посреди парадного, будто изваяние.
— А этот чудила какого лешего здесь забыл? – округлил глаза Алекс, доставая удостоверение.
— Вот сейчас и узнаем, — Скалли, разыскав свои «корочки», прочла отменяющее заклинание и щелкнула пальцами.
— Вечер добрый, господа хорошие, — тут же «отмер» экспонат из музея мадам Тюссо. Сказать, что художник был явно недоволен и раздражен – значило, не сказать ничего. – Чем обязан столь позднему визиту?
— У нас ордер на обыск дома вашей дочери и на её задержание до выяснения обстоятельств, поскольку она проходит главной подозреваемой в краже особо опасных черномагических артефактов, — складно соврала Дэйна, и на этот раз даже не покраснела, моля, тем не менее, всех известных ей богов, чтобы Таджимура не потребовал предъявить названный ей документ. Вернее, правду она сказала во всем, кроме ордера. Проникновение со взломом было их собственной инициативой. А за это даже шериф Маршалл, с которым они сошлись на короткой ноге за десять дней расследования, по головке не погладит. И вынужден будет сообщить в вашингтонскую Контору….Не успела Скалли об этом подумать, как выудила из сумочки…бумагу за личной подписью шефа. Самую что ни на есть настоящую, составленную по всем правилам. «Уолтер Сергей Скиннер просто неподражаем!» — улыбнулась Дэйна.
Тем временем господин Опеншо, внимательно изучив ордер, запрокинул голову и громко расхохотался.
— С вами все в порядке, сэр? – наконец на всякий случай уточнил Крайчек.
— Охохо, ребятки, наверное, следует сказать вам «спасибо». Я очень давно так не смеялся. А смех, знаете ли, продлевает жизнь… В общем, ищите здесь хоть черта лысего, арестовывать вам будет некого.
— Сэр? – Дэйна в полном замешательстве и недоумении задрала кверху одну бровь, почувствовав под ложечкой холодный, неприятный спазм. И, как выяснилось, совершенно не зря.
— Моя пропавшая без вести в 1962 году супруга была безплодна, милая барышня. А брать ребёнка из приюта я был категорически против. Я уже успел пожалеть об этом, только времени вспять не повернешь…
— Так… — Скалли негнущимися пальцами достала из кармана мобильный телефон, который тотчас же ожил на её ладони. Дэйна от неожиданности чуть не выронила средство связи.
— Скалли, вы ещё в доме Мэй-Мэй? – вместо элементарного приветствия выдал Малдер, и напарница немедля покрылась гусиной кожей от дурного предчувствия.
— Да. Ты что-нибудь нашёл?
— У меня по нулям, но не об этом речь. Ты можешь встретить меня на крыльце одна, без Крайчека?
— А что с ним не так?
— Все не так. Крайчек уже не Крайчек. Это долгая история. Жди меня на крыльце, поняла? И нарисуй чем-нибудь вокруг себя защитную сигилу! – брякнул Фокс и отсоединился. «Экзорцист хренов!» — со злостью подумала Скалли, неловко чертя мелом на добротных, дубовых досках защитные символы, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что за порчу чужого имущества ей точно прилетит, несмотря на вмешательство Скиннера, и внезапно замерла с освещенным в новолуние мелом в руке.
Новолуние.
Время сбора листьев для «Меры души».
В сборщики чайных листьев идут избранные. Отмеченные Тьмой. Или печатью Каина. А воин, вернее, «солдат удачи», отмеченный ею, «должен умереть, чтобы из зазеркалья вернулся его собрат-близнец».
Ну, конечно! Алекс Виктор Крайчек и Гюнтер Хэмиш Кайзерманн – одно лицо… Круг замкнулся. Она пришла в начало, чтобы предотвратить конец. Ключ к этой всей головоломке оказался спрятанным в самом себе и все время был у них на виду. Скалли ругала себя на все корки, что не обратила должного внимания на поразительное внешнее сходство двух абсолютно разных молодых людей, которые, возможно, и были когда-то братьями-близнецами, в одной из прошлых жизней. И то не факт.
«Совы не те, чем кажутся».
Вот тебе и Матушка Гусыня!
Нет, нет, не может быть, дичь какая-то… Дэйна потерла пальцами виски. Здесь налицо некая нелепая ошибка. Вот сейчас придёт Малдер и все встанет на свои места…
— Доставай маполок. У нас нету времени. Грейс с минуты на минуту обьявиться здесь, — раздался за её спиной голос Фокса. – Крайчек чертовски влип по самое «не балуй». Мы должны спасти малолетнего засранца. И сорвать этот гребаный ритуал.
— Mapolok extra monstrum! – вскомандовала Скалли, подумав о системных коммуникациях Соммерсет-Хилла.
Таджимура Опеншо, прежде чем быть телепортированным из собственного дома от греха подальше из эпицентра событий лично жрицей Хаоса, наверняка удивился, когда мальчик на его глазах превратился в девочку, но этот вопрос в ночь Самхэйна волновал Дэйну Кэтрин Скалли меньше всего.
А зря. Ведь совы действительно не те, чем кажутся.
(Продолжение следует, хе-хе-хе...)
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
babiki.ru/blog/proba-pera/189192.html
20. Соммерсет-Хилл, штат Вирджиния. 31 октября 2001 года. Дом Мэй-Линн Опеншо у озера. 23:31
— Малдер, мы с Крайчеком на месте, — вполголоса сообщила Скалли напарнику по мобильному телефону, воровато оглядываясь по сторонам. Тёмное осеннее небо снова окрасилось яркой, праздничной, разноцветной вспышкой фейерверка, и Дэйна, чертыхнувшись, уронила связку универсальных отмычек. С полицией, если их засекут ковыряющихся в чужом замке на ночь глядя, проблем не будет. А вот детишки, все ещё бегающие по улицам с корзинками сладостей и вопящие «Шутка или угощение?» — вполне себе нешуточная головная боль. Мда. И удостоверение в этом случае может вполне поставить под удар предстоящую операцию: дети есть дети. Дом, по утверждению Алекса, был практически пустой (если не считать бродящую где-то внутри персианку Матушки Гусыни по прозвищу Бестия), однако хозяйка фазенды могла с минуты на минуту вернуться, и им следовало поспешить. Малдер, инспектировавший дубовую рощу на предмет возможных черномагических ритуалов (Крайчек после экстремальной «ночи любви» в доме у озера с уверенностью заявил, что тринадцатое жертвоприношение Тиамат состоится именно в районе Тёмного вигвама), пока ничего криминального не обнаружил, и Скалли чувствовала нарастающую тревогу – ведь до «часа ведьм» времени у них почти не осталось. А преступник все ещё спокойно разгуливал на свободе…
— Позволь мне, детка, — наконец не выдержал Крайчек, наблюдая за её бесплотными, неловкими попытками открыть, вернее, взломать чужую дверь, и Дэйна в прострации вложила ключи в его твердую ладонь.
С Алексом, начиная с полудня, явно было что-то не так.
И, что самое обидное – непонятно, в чем именно. Быть может, как раз таки в том, что за полгода напарник, при всей своей гиперсексуальности ( такова природа ведьмаков, ничего не поделаешь), первый раз (!) ущипнул её за филейную часть и назвал «деткой». «Сегодня же Хеллоуин. Детям можно все. Ну, или почти все», — примирительно сказала себе Скалли, наблюдая, как Крайчек с азартом вышибает «очко» в боулинг миниатюрными тыквами и с аппетитом уплетает за обе щеки сахарную вату тоже со вкусом тыквы. Они все, к слову сказать, просто обьелись этой самой ватой сначала в парке аттракционов, а потом во время фрик-шоу. Из палатки метателя ножей Алекса удалось выманить только свежайшими блинчиками с черной икрой, и «малолетний засранец» немедля обьявил, что она – гестаповка, и вообще это был нечестный прием… Что поделать, раз их напарник навсегда застрял где-то посередине между подростковым возрастом и ооочень ранней юностью. Тем не менее, её точил червячок необъяснимой тревоги.
«Один всемогущий, сегодня же полнолуние!».
Что ж, пожалуй, это с большего все объясняло. Когда на небе появлялась перламутровая горошина луны, напарники начинали вести себя более странно, чем просто близкие друзья и партнёры по работе.
К счастью, это чувственное влечение, по словам Грейс, не имело ровным счётом ничего общего с сексуальной ориентацией.
«Еще скажи спасибо, что они не покрываются мехом и не воют на луну», — сказала как-то на это Мелисса, укрывая пледом ребят, которые, не раздеваясь после напряженного дня (кажется, они разыскивали тогда сбежавшего вендиго и его хозяина), уснули в гостиной на тахте прямо…друг на дружке.
Ну, а Дэйне, собрав всю свою волю в кулак, приходилось стоически переживать это «бе-е-е-зумие», как она его называла, ровно три дня, пока луна не начинала идти на убыль. «В конце концов, у ведьмаков тоже ведь бывают свои «критические» дни», — решила Скалли.
Однако на этот раз аутотренинг отчего-то не прокатывал. То ли Малдер вошёл в раж на рок-концерте и черезчур пылко поцеловал Алекса, совсем как девушку, то ли походка у их горе-напарника была сегодня какая-то игриво-танцующая и временами слишком женственная… «Это еще что за фигня?! – Скалли, нацепив на нос очки, которые каким-то образом очутились в её сумочке, пребольно ущипнула себя за локоть. Однако картинка не поменялась. Фокс, похоже, был по-прежнему искренне уверен, что перед ним… девушка. – В Крайчека, судя по всему, подселилась какая-то сущность… Этого ещё нам сегодня не хватало!».
…От невеселых размышлений её отвлекли ощущение тепла возле ног и мягкое, бархатное, умильное мурлыканье.
— Бестия, ты что здесь делаешь?! – удивилась Дэйна, узнав одну из четырёх кошек Олимпии Кайзерманн.
В ответ котейка, призывно мяукнув, махнула лапой куда-то вперёд. Решив уже ничему не удивляться, Скалли последовала за своей мохнатой провожатой.
Напарникам пришлось «отклеиться» друг от друга и отправляться за ней следом.
— Шутка или угощение? Шутка или угощение? – с радостными возгласами обгоняли их толпы маленьких Дракул, Касперов, пиратов, зомби, оборотней, бэнши, ведьмочек, фей, Франкенштейнов и Красных Шапочек. Дэйна еле успела раздать детворе по паре конфет из заранее приготовленного мешка.
За её спиной слышались довольно шумная, недвусмысленная мышиная возня и сдавленные смешки напарников. Скалли сама с трудом поборола рвущуюся из неё снаружи истеричную смешинку, ровно как и непреодолимое желание обернуться.
Тем временем уже на тропинке, ведущей мимо озера к самому дому Мэй-Линн Опеншо, Бестия внезапно притормозила, затем принялась крутиться на месте волчком, пытаясь поймать кончик собственного хвоста, а потом упала на спину в позе «умирающий лебедь» и развесила в стороны лапки, являя лунному, волшебному небу открытый, беззащитный животик – самое слабое и уязвимое место.
— Кто в доме? Покойник? – с тревогой поинтересовалась Скалли у явно дрессированной киски.
— Мяу! – протестующие выдала Бестия и… совсем по-человечески покрутила головой из стороны в сторону.
Крайчек присвистнул.
— Она что, кошачей мяты обьелась, что ли?
— Ага. Которая выросла на удобрениях из галлюциногенных грибочков, — хихикнул Малдер.
— Там пострадавший, которому нужна помощь? – продолжала Дэйна свой самый странный за все годы работы в ФБР допрос, ибо знала: подопечная Матушки Гусыни прекрасно понимала человеческую речь, только сказать толком ничего не могла.
— М-мяууу! – обрадовалась Бестия и, вскочив, бодро потрусила вперёд.
— Скиннера хватит удар, когда он узнает, что свидетелем по делу проходила кошка породы перс, — вздохнула Скалли.
Идти пришлось недолго. Четвероногая искательница приключений тут же прошмыгнула в подвал (Мэй-Линн им в этом, как, похоже, и во многом другом, солгала, и подпол вовсе не был забетонирован), ну, а специальным агентам не осталось ничего, кроме как несанкционированно проникнуть внутрь. Малдер был отправлен в «ночной дозор», а Скалли с Крайчеком досталась роль медвежатников.
«Неужели мы все ошиблись, и ритуал все-таки будет, только в другом месте и в другое время? — с этой мыслью Дэйна осторожно протиснулась в парадное следом за Алексом. – Кого Мэй-Мэй собралась поднимать? И, самое главное, зачем?».
Вопросы, вопросы…На которые ответа нет. До конца «ведьминого времени» у них всего час с небольшим. Потом преступница заляжет на дно вместе с опасными артефактами, а то и вообще свалит из города в неизвестном направлении…
Этот вариант казался Скалли наиболее вероятным.
Подобного развития событий ни в коем случае нельзя было допустить!
— Наверху все чисто, — объявил Крайчек, вприпрыжку спускаясь по лестнице, и они углубились в анфилады комнат на первом этаже. Откуда-то из-под ног Дэйны с громким урчанием выкатилась Бестия и, усевшись возле дивана в гостиной, принялась жалобно и призывно мяукать.
— Там никого нет, дорогая, — возразила Скалли, однако котейку это, судя по всему, не убедило. И Дэйна решительно шагнула к софе, поэтому не видела, как глаза Алекса Крайчека широко распахнулись от неподдельного ужаса.
Именно в эту секунду в замке парадной двери, которую они предусмотрительно захлопнули за собой, дважды повернулся ключ. Крайчек покрепче обхватил свой «Зиг Зауэр», а Скалли принялась копаться в сумочке в поисках парализующего зелья нелетального действия, поскольку колдуны под её чарами не «замораживались», за крайне редким исключением. Что-то ей подсказывало, что сейчас явно не тот самый случай, который один на миллион. Поэтому лучше подстраховаться, что Дэйна и сделала.
Беззаботно насвистывая себе под нос, Таджимура Опеншо, сперва вкатив в прихожую дорожный кейс на колёсиках, а затем втащив огромный мольберт, зажег свет. Внезапно у художника под ногами, словно бомба, разорвался маленький флакончик с темной жидкостью, и пожилой японец замер посреди парадного, будто изваяние.
— А этот чудила какого лешего здесь забыл? – округлил глаза Алекс, доставая удостоверение.
— Вот сейчас и узнаем, — Скалли, разыскав свои «корочки», прочла отменяющее заклинание и щелкнула пальцами.
— Вечер добрый, господа хорошие, — тут же «отмер» экспонат из музея мадам Тюссо. Сказать, что художник был явно недоволен и раздражен – значило, не сказать ничего. – Чем обязан столь позднему визиту?
— У нас ордер на обыск дома вашей дочери и на её задержание до выяснения обстоятельств, поскольку она проходит главной подозреваемой в краже особо опасных черномагических артефактов, — складно соврала Дэйна, и на этот раз даже не покраснела, моля, тем не менее, всех известных ей богов, чтобы Таджимура не потребовал предъявить названный ей документ. Вернее, правду она сказала во всем, кроме ордера. Проникновение со взломом было их собственной инициативой. А за это даже шериф Маршалл, с которым они сошлись на короткой ноге за десять дней расследования, по головке не погладит. И вынужден будет сообщить в вашингтонскую Контору….Не успела Скалли об этом подумать, как выудила из сумочки…бумагу за личной подписью шефа. Самую что ни на есть настоящую, составленную по всем правилам. «Уолтер Сергей Скиннер просто неподражаем!» — улыбнулась Дэйна.
Тем временем господин Опеншо, внимательно изучив ордер, запрокинул голову и громко расхохотался.
— С вами все в порядке, сэр? – наконец на всякий случай уточнил Крайчек.
— Охохо, ребятки, наверное, следует сказать вам «спасибо». Я очень давно так не смеялся. А смех, знаете ли, продлевает жизнь… В общем, ищите здесь хоть черта лысего, арестовывать вам будет некого.
— Сэр? – Дэйна в полном замешательстве и недоумении задрала кверху одну бровь, почувствовав под ложечкой холодный, неприятный спазм. И, как выяснилось, совершенно не зря.
— Моя пропавшая без вести в 1962 году супруга была безплодна, милая барышня. А брать ребёнка из приюта я был категорически против. Я уже успел пожалеть об этом, только времени вспять не повернешь…
— Так… — Скалли негнущимися пальцами достала из кармана мобильный телефон, который тотчас же ожил на её ладони. Дэйна от неожиданности чуть не выронила средство связи.
— Скалли, вы ещё в доме Мэй-Мэй? – вместо элементарного приветствия выдал Малдер, и напарница немедля покрылась гусиной кожей от дурного предчувствия.
— Да. Ты что-нибудь нашёл?
— У меня по нулям, но не об этом речь. Ты можешь встретить меня на крыльце одна, без Крайчека?
— А что с ним не так?
— Все не так. Крайчек уже не Крайчек. Это долгая история. Жди меня на крыльце, поняла? И нарисуй чем-нибудь вокруг себя защитную сигилу! – брякнул Фокс и отсоединился. «Экзорцист хренов!» — со злостью подумала Скалли, неловко чертя мелом на добротных, дубовых досках защитные символы, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что за порчу чужого имущества ей точно прилетит, несмотря на вмешательство Скиннера, и внезапно замерла с освещенным в новолуние мелом в руке.
Новолуние.
Время сбора листьев для «Меры души».
В сборщики чайных листьев идут избранные. Отмеченные Тьмой. Или печатью Каина. А воин, вернее, «солдат удачи», отмеченный ею, «должен умереть, чтобы из зазеркалья вернулся его собрат-близнец».
Ну, конечно! Алекс Виктор Крайчек и Гюнтер Хэмиш Кайзерманн – одно лицо… Круг замкнулся. Она пришла в начало, чтобы предотвратить конец. Ключ к этой всей головоломке оказался спрятанным в самом себе и все время был у них на виду. Скалли ругала себя на все корки, что не обратила должного внимания на поразительное внешнее сходство двух абсолютно разных молодых людей, которые, возможно, и были когда-то братьями-близнецами, в одной из прошлых жизней. И то не факт.
«Совы не те, чем кажутся».
Вот тебе и Матушка Гусыня!
Нет, нет, не может быть, дичь какая-то… Дэйна потерла пальцами виски. Здесь налицо некая нелепая ошибка. Вот сейчас придёт Малдер и все встанет на свои места…
— Доставай маполок. У нас нету времени. Грейс с минуты на минуту обьявиться здесь, — раздался за её спиной голос Фокса. – Крайчек чертовски влип по самое «не балуй». Мы должны спасти малолетнего засранца. И сорвать этот гребаный ритуал.
— Mapolok extra monstrum! – вскомандовала Скалли, подумав о системных коммуникациях Соммерсет-Хилла.
Таджимура Опеншо, прежде чем быть телепортированным из собственного дома от греха подальше из эпицентра событий лично жрицей Хаоса, наверняка удивился, когда мальчик на его глазах превратился в девочку, но этот вопрос в ночь Самхэйна волновал Дэйну Кэтрин Скалли меньше всего.
А зря. Ведь совы действительно не те, чем кажутся.
(Продолжение следует, хе-хе-хе...)
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
Обсуждение (0)