Мария Титарчук
Меня зовут Лореляй. Глава 12
Всем привет! Новая глава уже готова. Предыдущая тут:
babiki.ru/blog/proba-pera/180335.html
Ровно в полночь отель господина Флореску наводнился людьми из службы спасения. Михай, задремавший прямо на рисепшене, поскольку у него накануне выдалась довольно бурная и веселая ночь в одном из домов терпимости Берлина, не смог ничего толком объяснить прибывшим полисменам.
— От летучей мыши после спячки и то больше толку, чем от этого чудика, — резюмировал инспектор, убирая в папку жиденький протокол.
А медики из «неотложки» занялись пострадавшими.
— Ох, грехи мои тяжкие! Доигрались, декаденты, — вздохнул фельдшер, накладывая на руку девушки повязку. – Сейчас приедем в больницу, и вас заштопают.
— Гюнтер, брысь, — потеснив коллегу, Йохан Шмидт засунул в карман джинсов Отто маленький флакончик с прахом феникса.
— Йохан, привет, — слабо улыбнулся юноша, открыв глаза и, поморщившись, прижал руку к свежей ране. А затем, согнув ноги в коленях, тихо застонал.
— Тихо, тихо, парень, лежи и не дергайся. Выглядишь неважно. У тебя хреновое давление и пульс. Но это все поправимо. Я тебе сейчас промедола вкачу, na ja? Ножевая рана – не очень приятная штука. Хуже, пожалуй, только огнестрел без выходного отверстия… — с этими словами доктор Шмидт быстро и аккуратно поставил укол, и они с Гюнтером решительно подтолкнули носилки к выходу.
— Отто правда поправится? — с тревогой спросила Маргарита Кипелова уже в машине, бережно разглаживая разметавшиеся в беспорядке волосы Отто. Юноша был в сознании, дышал поверхностно и неровно, и послушно прижимал к ране стерильную салфетку, как ему было велено.
— Обязательно, милая фрейлейн, как же иначе? Прах феникса – очень сильный артефакт, который издавна использовали мои предки, и он еще ни разу не подвел…
Однако ваш Freund (нем. друг) потерял очень много крови. И ему нужно переливание.
— Я могу дать ему свою кровь, герр Шмидт. Отто спас мою честь и, возможно, и мою жизнь…
— Это не обсуждается, фройляйн Маргарита. Вы потеряли достаточно собственной, и вам необходимо восстановиться. Поэтому донором буду я. У нас одинаковые группы крови и резус-фактор. Кстати, ваш порез долго кровоточил. Слишком долго для травмы подобного рода. И это очень странно. И необъяснимо ни с какой научной точки зрения. Мне думается…
— Марго, ты ранена?! – глаза Отто Райхенау внезапно широко распахнулись, и он попытался сесть, но Йохан Шмидт мягко водворил обратно своего беспокойного пациента.
— Пустяки, Отто, это царапина. Благодаря тебе ей, собственно, все дело и обошлось… Бедный ты мой, как же тебе больно! – Рита с участием погладила его по бледному лицу, а затем взяла юношу за руку и переплела его пальцы со своими. – Я тебя никуда-никуда не отпущу, Отто, ты слышишь?
— Javohl, — улыбнулся он и слегка поморщился от пульсирующей, уже терпимой, боли. Введенный препарат подействовал быстро, к тому же, при нем был магический артефакт, который уже однажды вернул его из небытия, однако в операционной на него все же надели кислородную маску.
Спустя полминуты Отто Райхенау погрузился в искусственный сон без сновидений.
* * *
У Оксаны Ивановны выдалась тревожная, беспокойная ночь. Эсемес от Маргариты Кипеловой около полуночи стал полной неожиданностью. Сын домой еще не вернулся, однако переводчица особо не волновалась, полагая, что он либо с друзьями, либо с Ритхартом. Поэтому сообщение о том, что Отто серьезно ранен, стал для нее громом среди ясного неба.
— Риточка, ты только успокойся и держись там, ладно? Я сейчас позвоню доктору Шмидту, и все будет хорошо, — деревянным, надтреснутым голосом проговорила Бессонова, и отчаянно трясущимися пальцами набрала заветные цифры.
— Оксана, не переживай, я уже еду. У меня с собой прах Феникса. Я отвезу ребят в больницу святой Катарины, — заверил ее Йохан, однако Бессонова не находила себе места, спешно одеваясь, и еле дождалась такси.
— В старый парк аттракционов на Унтер ден Линден, — скороговоркой отрывисто бросила женщина, украдкой вытирая заплаканные глаза, и таксист заметил это.
— Вы не похожи на любительницу потустороннего экстрима. Сейчас у Михая Флореску вечеринка в самом разгаре.
— У меня сын в беде.
— Entschuldigen sie, bitte, — смутился бородач, заводя мотор.
— Ничего страшного, надеюсь, что все обойдется. Только езжайте быстрее!
И водитель вдавил в пол педаль акселератора.
Однако с каретой «скорой помощи» они почти разминулись.
— Быстрее следуйте вон за той машиной!
— Javohl, — таксист снова выжал до отказа сцепление. Казалось, кататься по экстренным вызовам для него было не впервой.
… Поездка по ночному Берлину даже в «ускоренном» режиме показалась Оксане бесконечной. А к рисепшену в больнице святой Катарины она подходила на ватных ногах. Как и три недели назад, все происходящее вокруг казалось дурным, сюрреалистическим сном.
— К вам только что привезли парня с ножевым ранением. Это мой сын.
— В данный момент идет операция. Ее делает лично доктор Шмидт, прогнозы благоприятные…Вам нехорошо? Может, воды?
— Да, пожалуй, — тихо проговорила Оксана Ивановна, с облегчением присаживаясь на светлый кожаный диван в просторном фойе. С ее плеч словно свалился тяжкий, непомерный груз. Отто в самых надежных, любящих руках, бояться нечего. Но тревожные мысли все равно не покидали переводчицу. Живот – самое слабое, уязвимое место, и Отто наверняка очень больно. Рана, надо полагать, довольно глубокая – иначе бы за ее мальчиком не прислали «неотложку»…
Руки Оксаны Ивановны снова предательски дрогнули, и женщина поставила едва начатый стакан на край журнального столика – от греха подальше.
В этот момент стеклянные двери больницы разъехались, и в холл ввалились Ритхарт, близнецы Мюллер, Илья Хомяков, Ксения Вебер и Черная Хельга.
— Ребята, спасибо, что приехали, — Бессонова тепло обняла молодых людей.
— Когда к «дому с привидениями» неотложка приехала, мы сразу поняли, что Райхенау накосячил, — вздохнула Ксения Вебер. – Главное, не волнуйтесь. Прах феникса – очень сильный, могущественный и надежный артефакт. Он делает невозможное, поднимая людей со смертного одра, и обращает вспять необратимое.
— Да, да, я знаю, Ксюшенька, спасибо тебе, — Оксана Ивановна дрожащими, холодными пальцами доверительно пожала руки девушки. – Я рада, что у Отто такие верные, надежные друзь…
Бессонова не договорила. Двери операционной с тихим шипением разъехались в стороны, пропуская врача. Йохан Шмидт уже снял стерильную маску, и его лицо было спокойно-сосредоточенным.
Переводчица внутренне подобралась. Неизвестность сдавило горло своими стальными клещами, а в глазах потемнело. «Ну же, Йохан, зачем ты меня так мучаешь?! Не тяни кота за хвост…».
— Этот парень просто в рубашке родился! – наконец радостно объявил герр Шмидт, и у всех присутствующих, включая дежурную медсестру за рисепшеном, вырвался шумный вздох облегчения. – Важные органы не задеты, кровотечение мы остановили. Теперь ему надо только отлежаться пару-тройку дней до полного восстановления. На сегодня никаких посещений. Пациент очень слабый и еще не отошел от наркоза.
— Gott sei Dank! (нем. Слава Богу) – прошептал Ритхарт Кнабе и с чувством перекрестился.
— Хорошо то, что хорошо кончается, — резюмировала Лореляй, и, как бы между прочим, легонько прикусила молодого фотографа за мочку уха. Хомяк, поперхнувшись только что добытой из автомата минералкой, звонко раскашлялся, а Ольга и Ксения недоумевающе попереглядывались. Сказать, что девушки были порядком озадачены, значило бы не сказать ничего.
— Ну, тогда всем gutten Nacht, Damen und Herren (нем. Спокойной ночи, дамы и господа).
— Йохан, постой! – Оксана Ивановна догнала герра Шмидта в коридоре, после того, как Отто определили в палату, а друзья нехотя разошлись. – Мне можно к сыну? Я ненадолго…
— Ну, конечно, Оксана! – тепло улыбнулся Йохан. И добавил, лукаво подмигнув: — Я же тебя слишком хорошо знаю. Ты до утра не уснешь.
— Не усну, — переводчица упрямо тряхнула пшеничными волосами.
— И прихвати Ритхарта. Герр Кнабе уже битый час стоит у рисепшена, как неродной.
Они дружно, весело рассмеялись, после чего Бессонова помахала фотографу рукой, приглашая его следовать за ней. А Ксения Вебер, сунув нос в палату втихаря от Йохана и убедившись, что с Отто все в порядке, отправилась искать Маргариту. Травма подруги была пустяковой, но доктор Шмидт настоял, чтобы она осталась в клинике хотя бы на день.
Вот и нужная палата.
Ксения услышала приглушенные голоса и притормозила.
— Папа, не надо звонить в полицию, умоляю! – долетел до нее взволнованный голос Риты. – Если Эжен еще в стране, они подключат посольство и интерпол. И что я им скажу? Что писатель Каминский – сатанист?! Боже мой… — девушка закрыла лицо руками.
— Отто Райхенау спас мою дочь. От маньяка. И насильника, — с расстановкой проговорил Кипелов. На его скулах заходили ходуном твердые желваки.
— Афанасий, наша девочка в чем-то права, — примирительно сказала Василиса Валерьевна. – Нам надо придумать более или менее правдоподобную версию случившегося. Или вообще не выносить сор из избы…
— Ну, знаете… Черта с два! – громыхнув стулом, Кипелов выскочил в коридор, едва не сбив с ног Ксению Вебер.
— Здрасьте, Афанасий Петрович, — растерянно проронила готесса.
— Привет, Ксю, — скороговоркой бросил отец Маргариты и потопал к лифтам, чеаня тяжеленными стилами каждый шаг.
«Эдак его разобрало… Чудные дела твои, Господи!» — Ксюша несколько секунд изумленно глядела Кипелову в спину. По идее, ей следовало догнать Афанасия Петровича и, возможно, с применением «запрещенных» ведьмовских приемов, отговорить от совершения непоправимых глупостей на территории чужой страны. Однако чутье, тем не менее, толкало ее вперед, в палату к подруге.
И Ксения Вебер выбрала второй вариант, решив, прислушаться к голосу интуиции. «В конце концов, Кипелов уже взрослый мальчик», — решила готесса и осторожно поскреблась в двери.
— Привет, — Марго помахала подруге здоровой рукой. Рана, которую Йохан Шмидт втихаря от медсестры обработал снадобъем с прахом феникса, уже почти не беспокоила ее, но девушка все еще не могла придти в себя после пережитого кошмара. Василиса Валерьевна сообразила, что девчонки хотят побыть наедине, и вышла из палаты, поцеловав дочь и ласково потрепав ее по волосам.
— Ксю, я до сих пор не верю…Эжен не мог так поступить со мной. И с Отто. И со всеми нами…
— Марго, он… В общем, если бы не он, я бы не сидела сейчас перед тобой. И Хомяка с нашими родителями, и Хельги с Ритхартом не было бы… Но на руках Каминского кровь. Много крови. Не только твоей и Отто.
— Что ты хочешь этим сказать? – Рита, подавшись вперед, схватила подругу за руки, словно клещами. И в это мгновение связь с окружающим миром лопнула, словно мыльный шарик, и Ксения Вебер «увидела» события трехлетней давности в жизни Евгения глазами Маргариты: черный «внедорожник», уходящий под ненадежный февральский лед, темное зеркало и контракт с Повелительницей преисподней. И книги Каминского. Много жутких книг, написанных… кровью.
— Господи, нет, нет, не может быть, — Рита отдернула руки, и ледянящие душу видения исчезли. А Ксения, зажмурившись, потрясла головой, словно разбуженная комнатная собачка.
— Упс, похоже, мы только что увидели одно и то же, — обескураженно пробормотала готесса.
— Ксю, прошу тебя, не молчи, скажи хоть что-нибудь! Неужели Эжен…
— К сожалению, да. Но ты не бойся, Марго. Каминский теперь не причинит тебе вреда. И никому, в принципе, тоже.
— Откуда ты знаешь? – удивилась Рита.
— Тьма пала. Эжен уже лишился ее покровительства, — загадочно усмехнулась Ксения Вебер, заботливо расправляя подушки подруги, и, наклонившись, поцеловала ее в щеку. – Отдыхай. И ни о чем не тревожься.
(Продолжение следует)
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
babiki.ru/blog/proba-pera/180335.html
Ровно в полночь отель господина Флореску наводнился людьми из службы спасения. Михай, задремавший прямо на рисепшене, поскольку у него накануне выдалась довольно бурная и веселая ночь в одном из домов терпимости Берлина, не смог ничего толком объяснить прибывшим полисменам.
— От летучей мыши после спячки и то больше толку, чем от этого чудика, — резюмировал инспектор, убирая в папку жиденький протокол.
А медики из «неотложки» занялись пострадавшими.
— Ох, грехи мои тяжкие! Доигрались, декаденты, — вздохнул фельдшер, накладывая на руку девушки повязку. – Сейчас приедем в больницу, и вас заштопают.
— Гюнтер, брысь, — потеснив коллегу, Йохан Шмидт засунул в карман джинсов Отто маленький флакончик с прахом феникса.
— Йохан, привет, — слабо улыбнулся юноша, открыв глаза и, поморщившись, прижал руку к свежей ране. А затем, согнув ноги в коленях, тихо застонал.
— Тихо, тихо, парень, лежи и не дергайся. Выглядишь неважно. У тебя хреновое давление и пульс. Но это все поправимо. Я тебе сейчас промедола вкачу, na ja? Ножевая рана – не очень приятная штука. Хуже, пожалуй, только огнестрел без выходного отверстия… — с этими словами доктор Шмидт быстро и аккуратно поставил укол, и они с Гюнтером решительно подтолкнули носилки к выходу.
— Отто правда поправится? — с тревогой спросила Маргарита Кипелова уже в машине, бережно разглаживая разметавшиеся в беспорядке волосы Отто. Юноша был в сознании, дышал поверхностно и неровно, и послушно прижимал к ране стерильную салфетку, как ему было велено.
— Обязательно, милая фрейлейн, как же иначе? Прах феникса – очень сильный артефакт, который издавна использовали мои предки, и он еще ни разу не подвел…
Однако ваш Freund (нем. друг) потерял очень много крови. И ему нужно переливание.
— Я могу дать ему свою кровь, герр Шмидт. Отто спас мою честь и, возможно, и мою жизнь…
— Это не обсуждается, фройляйн Маргарита. Вы потеряли достаточно собственной, и вам необходимо восстановиться. Поэтому донором буду я. У нас одинаковые группы крови и резус-фактор. Кстати, ваш порез долго кровоточил. Слишком долго для травмы подобного рода. И это очень странно. И необъяснимо ни с какой научной точки зрения. Мне думается…
— Марго, ты ранена?! – глаза Отто Райхенау внезапно широко распахнулись, и он попытался сесть, но Йохан Шмидт мягко водворил обратно своего беспокойного пациента.
— Пустяки, Отто, это царапина. Благодаря тебе ей, собственно, все дело и обошлось… Бедный ты мой, как же тебе больно! – Рита с участием погладила его по бледному лицу, а затем взяла юношу за руку и переплела его пальцы со своими. – Я тебя никуда-никуда не отпущу, Отто, ты слышишь?
— Javohl, — улыбнулся он и слегка поморщился от пульсирующей, уже терпимой, боли. Введенный препарат подействовал быстро, к тому же, при нем был магический артефакт, который уже однажды вернул его из небытия, однако в операционной на него все же надели кислородную маску.
Спустя полминуты Отто Райхенау погрузился в искусственный сон без сновидений.
* * *
У Оксаны Ивановны выдалась тревожная, беспокойная ночь. Эсемес от Маргариты Кипеловой около полуночи стал полной неожиданностью. Сын домой еще не вернулся, однако переводчица особо не волновалась, полагая, что он либо с друзьями, либо с Ритхартом. Поэтому сообщение о том, что Отто серьезно ранен, стал для нее громом среди ясного неба.
— Риточка, ты только успокойся и держись там, ладно? Я сейчас позвоню доктору Шмидту, и все будет хорошо, — деревянным, надтреснутым голосом проговорила Бессонова, и отчаянно трясущимися пальцами набрала заветные цифры.
— Оксана, не переживай, я уже еду. У меня с собой прах Феникса. Я отвезу ребят в больницу святой Катарины, — заверил ее Йохан, однако Бессонова не находила себе места, спешно одеваясь, и еле дождалась такси.
— В старый парк аттракционов на Унтер ден Линден, — скороговоркой отрывисто бросила женщина, украдкой вытирая заплаканные глаза, и таксист заметил это.
— Вы не похожи на любительницу потустороннего экстрима. Сейчас у Михая Флореску вечеринка в самом разгаре.
— У меня сын в беде.
— Entschuldigen sie, bitte, — смутился бородач, заводя мотор.
— Ничего страшного, надеюсь, что все обойдется. Только езжайте быстрее!
И водитель вдавил в пол педаль акселератора.
Однако с каретой «скорой помощи» они почти разминулись.
— Быстрее следуйте вон за той машиной!
— Javohl, — таксист снова выжал до отказа сцепление. Казалось, кататься по экстренным вызовам для него было не впервой.
… Поездка по ночному Берлину даже в «ускоренном» режиме показалась Оксане бесконечной. А к рисепшену в больнице святой Катарины она подходила на ватных ногах. Как и три недели назад, все происходящее вокруг казалось дурным, сюрреалистическим сном.
— К вам только что привезли парня с ножевым ранением. Это мой сын.
— В данный момент идет операция. Ее делает лично доктор Шмидт, прогнозы благоприятные…Вам нехорошо? Может, воды?
— Да, пожалуй, — тихо проговорила Оксана Ивановна, с облегчением присаживаясь на светлый кожаный диван в просторном фойе. С ее плеч словно свалился тяжкий, непомерный груз. Отто в самых надежных, любящих руках, бояться нечего. Но тревожные мысли все равно не покидали переводчицу. Живот – самое слабое, уязвимое место, и Отто наверняка очень больно. Рана, надо полагать, довольно глубокая – иначе бы за ее мальчиком не прислали «неотложку»…
Руки Оксаны Ивановны снова предательски дрогнули, и женщина поставила едва начатый стакан на край журнального столика – от греха подальше.
В этот момент стеклянные двери больницы разъехались, и в холл ввалились Ритхарт, близнецы Мюллер, Илья Хомяков, Ксения Вебер и Черная Хельга.
— Ребята, спасибо, что приехали, — Бессонова тепло обняла молодых людей.
— Когда к «дому с привидениями» неотложка приехала, мы сразу поняли, что Райхенау накосячил, — вздохнула Ксения Вебер. – Главное, не волнуйтесь. Прах феникса – очень сильный, могущественный и надежный артефакт. Он делает невозможное, поднимая людей со смертного одра, и обращает вспять необратимое.
— Да, да, я знаю, Ксюшенька, спасибо тебе, — Оксана Ивановна дрожащими, холодными пальцами доверительно пожала руки девушки. – Я рада, что у Отто такие верные, надежные друзь…
Бессонова не договорила. Двери операционной с тихим шипением разъехались в стороны, пропуская врача. Йохан Шмидт уже снял стерильную маску, и его лицо было спокойно-сосредоточенным.
Переводчица внутренне подобралась. Неизвестность сдавило горло своими стальными клещами, а в глазах потемнело. «Ну же, Йохан, зачем ты меня так мучаешь?! Не тяни кота за хвост…».
— Этот парень просто в рубашке родился! – наконец радостно объявил герр Шмидт, и у всех присутствующих, включая дежурную медсестру за рисепшеном, вырвался шумный вздох облегчения. – Важные органы не задеты, кровотечение мы остановили. Теперь ему надо только отлежаться пару-тройку дней до полного восстановления. На сегодня никаких посещений. Пациент очень слабый и еще не отошел от наркоза.
— Gott sei Dank! (нем. Слава Богу) – прошептал Ритхарт Кнабе и с чувством перекрестился.
— Хорошо то, что хорошо кончается, — резюмировала Лореляй, и, как бы между прочим, легонько прикусила молодого фотографа за мочку уха. Хомяк, поперхнувшись только что добытой из автомата минералкой, звонко раскашлялся, а Ольга и Ксения недоумевающе попереглядывались. Сказать, что девушки были порядком озадачены, значило бы не сказать ничего.
— Ну, тогда всем gutten Nacht, Damen und Herren (нем. Спокойной ночи, дамы и господа).
— Йохан, постой! – Оксана Ивановна догнала герра Шмидта в коридоре, после того, как Отто определили в палату, а друзья нехотя разошлись. – Мне можно к сыну? Я ненадолго…
— Ну, конечно, Оксана! – тепло улыбнулся Йохан. И добавил, лукаво подмигнув: — Я же тебя слишком хорошо знаю. Ты до утра не уснешь.
— Не усну, — переводчица упрямо тряхнула пшеничными волосами.
— И прихвати Ритхарта. Герр Кнабе уже битый час стоит у рисепшена, как неродной.
Они дружно, весело рассмеялись, после чего Бессонова помахала фотографу рукой, приглашая его следовать за ней. А Ксения Вебер, сунув нос в палату втихаря от Йохана и убедившись, что с Отто все в порядке, отправилась искать Маргариту. Травма подруги была пустяковой, но доктор Шмидт настоял, чтобы она осталась в клинике хотя бы на день.
Вот и нужная палата.
Ксения услышала приглушенные голоса и притормозила.
— Папа, не надо звонить в полицию, умоляю! – долетел до нее взволнованный голос Риты. – Если Эжен еще в стране, они подключат посольство и интерпол. И что я им скажу? Что писатель Каминский – сатанист?! Боже мой… — девушка закрыла лицо руками.
— Отто Райхенау спас мою дочь. От маньяка. И насильника, — с расстановкой проговорил Кипелов. На его скулах заходили ходуном твердые желваки.
— Афанасий, наша девочка в чем-то права, — примирительно сказала Василиса Валерьевна. – Нам надо придумать более или менее правдоподобную версию случившегося. Или вообще не выносить сор из избы…
— Ну, знаете… Черта с два! – громыхнув стулом, Кипелов выскочил в коридор, едва не сбив с ног Ксению Вебер.
— Здрасьте, Афанасий Петрович, — растерянно проронила готесса.
— Привет, Ксю, — скороговоркой бросил отец Маргариты и потопал к лифтам, чеаня тяжеленными стилами каждый шаг.
«Эдак его разобрало… Чудные дела твои, Господи!» — Ксюша несколько секунд изумленно глядела Кипелову в спину. По идее, ей следовало догнать Афанасия Петровича и, возможно, с применением «запрещенных» ведьмовских приемов, отговорить от совершения непоправимых глупостей на территории чужой страны. Однако чутье, тем не менее, толкало ее вперед, в палату к подруге.
И Ксения Вебер выбрала второй вариант, решив, прислушаться к голосу интуиции. «В конце концов, Кипелов уже взрослый мальчик», — решила готесса и осторожно поскреблась в двери.
— Привет, — Марго помахала подруге здоровой рукой. Рана, которую Йохан Шмидт втихаря от медсестры обработал снадобъем с прахом феникса, уже почти не беспокоила ее, но девушка все еще не могла придти в себя после пережитого кошмара. Василиса Валерьевна сообразила, что девчонки хотят побыть наедине, и вышла из палаты, поцеловав дочь и ласково потрепав ее по волосам.
— Ксю, я до сих пор не верю…Эжен не мог так поступить со мной. И с Отто. И со всеми нами…
— Марго, он… В общем, если бы не он, я бы не сидела сейчас перед тобой. И Хомяка с нашими родителями, и Хельги с Ритхартом не было бы… Но на руках Каминского кровь. Много крови. Не только твоей и Отто.
— Что ты хочешь этим сказать? – Рита, подавшись вперед, схватила подругу за руки, словно клещами. И в это мгновение связь с окружающим миром лопнула, словно мыльный шарик, и Ксения Вебер «увидела» события трехлетней давности в жизни Евгения глазами Маргариты: черный «внедорожник», уходящий под ненадежный февральский лед, темное зеркало и контракт с Повелительницей преисподней. И книги Каминского. Много жутких книг, написанных… кровью.
— Господи, нет, нет, не может быть, — Рита отдернула руки, и ледянящие душу видения исчезли. А Ксения, зажмурившись, потрясла головой, словно разбуженная комнатная собачка.
— Упс, похоже, мы только что увидели одно и то же, — обескураженно пробормотала готесса.
— Ксю, прошу тебя, не молчи, скажи хоть что-нибудь! Неужели Эжен…
— К сожалению, да. Но ты не бойся, Марго. Каминский теперь не причинит тебе вреда. И никому, в принципе, тоже.
— Откуда ты знаешь? – удивилась Рита.
— Тьма пала. Эжен уже лишился ее покровительства, — загадочно усмехнулась Ксения Вебер, заботливо расправляя подушки подруги, и, наклонившись, поцеловала ее в щеку. – Отдыхай. И ни о чем не тревожься.
(Продолжение следует)
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
Обсуждение (6)