Мария Титарчук
Меня зовут Лореляй. Глава 11
Всем привет! Решила не тянуть кота за все подробности хвост, когда появилась возможность, и выложить продолжение. Предыдущая глава тут:
babiki.ru/blog/proba-pera/179279.html
— Как же здесь красиво в час луны! – восторженно воскликнула Маргарита Кипелова, направляясь по одной из аллей в глубину заброшенного парка, и Евгению пришлось окликнуть её. Девушка, удрученно вздохнув, вернулась назад, однако писатель успокоился (если в его ситуации можно было быть спокойным за что-либо вообще) лишь после того, как маленькая, изящная ручка его спутницы оказалась в его ладони, и Каминский, облегчённо вздохнув, переплел свои пальцы с её.
До полуночи оставалось три четверти часа, и в любой момент могло произойти все, что угодно. Евгений спинным мозгом чувствовал некую скрытую угрозу, притаившуюся в окружающем мире, и его не могла обмануть ни кажущаяся безмятежной тьма, которая притаилась в благоуханной, летней ночи, настоянной на ароматах молодых трав и недавно выпавшей росы, и терпеливо, как удав, ждущая своего часа, ни личное благословение Тиамат.
«Я не знаю, переживу ли я праздник Литы и увижу ли рассвет. Но больше никто не отправится в Страну Вечного Вдохновения по моей вине. Особенно, Марго. Ни один волос не упадет с её головы. Правда, мне придётся причинить ей боль. Но через эту боль рано или поздно проходят все дочери Евы, ещё не познавшие своего Адама. Но она останется жива, чего бы мне этого ни стоило…»
— О чем ты думаешь, Эжен? – неожиданно спросила его Маргарита, и Евгений, споткнувшись на старом, заржавелом мосту, оплетенном вьюнками, сам едва не отправился в пруд, где мирно дремал его единственный пернатый обитатель – белый лебедь.
— О Музах, — ответил Каминский, как на духу, и похолодел. Но, к его радости, в глазах Маргариты, до краев наполненных лунным светом (Боже мой, какие немыслимые, бездонных у неё глаза, словно два волшебных колодца! ) читался лишь глубокий, живой интерес.
— О Музах?
— Да, о Музах. Но не о тех, которые с лирой в руках и которых никто, кроме подобных мне чудиков, не видит. А о настоящих, из плоти и крови, которые приходят в этот мир, чтобы вдохнуть в него обновленную веру в добро и красоту.
На дворе Эра Водолея, моя королева, но его посланники приходят лишь к избранным. Они подобны святыням, но, как писал Оскар Уальд, «лишь святыни и стоит касаться», верно?
— Эжен, ты такой странный сегодня! Мне даже немножко жутко стало, — Рита вздрогнула и поежилась.
— Ничего не бойся, Марго, и просто верь мне. Я не причиню тебе зла, клянусь, — мягко сказал Евгений, стараясь быть как можно более искренним и убедительным. За пазухой у него лежало зеркало Тиамат, которое ему надлежало разбить во время обряда, и прах феникса. Оставалось всего ничего – раздобыть кровь девственницы. И Маргарита не должна ни в коем случае ни о чем догадаться.
К тому же, ночь оказалась немного прохладнее, чем он ожидал. А посему то, о чем он так мечтал все эти месяцы, произойдет в доме, а не под открытым небом, на жертвенном алтаре. «Придется перенести Марго туда сразу же, ничего не поделаешь…
Надеюсь, что у господина Флореску не было проблем с любителями темной романтики, и нам никто не помешает. Не хотелось бы столкнуться нос к носу с Ритхартом и Лореляй. Эта парочка если и не в курсах о сегодняшнем празднике Литы, то явно в теме. И еще неизвестно, они со мной или против меня…».
— А в этом доме будут настоящие привидения? – осторожно спросила Маргарита, когда они поднимались на второй этаж по старой, скрипучей лестнице, погруженной в бархатный, интимный полумрак, разбавленный лишь светом газовых рожков. В воздухе, настоянном на лунном ладане, витали пряные, экзотические, незнакомые ароматы.
— Старина Михай любит фен-шуй, — пояснил Каминский в ответ на удивленный взгляд девушки.
— У призраков сегодня выходной, — разочарованно вздохнула Рита и, внезапно остановившись посреди пустынного коридора, заглянула Каминскому прямо в глаза. – Ты разве ничего не чувствуешь?
— А я разве что-то должен чувствовать? – Евгений, задрав, по своему обыкновению, кверху одну бровь, похолодел. «Ну, здравствуй, план «Б», которого еще нету, в принципе, в природе…».
— Сегодня день Литы, Эжен. День летнего солнцестояния. В эту волшебную ночь земля и небо сходятся, и грань между мирами стирается до рассвета. До «ведьминого часа» осталось всего ничего. И я приняла решение.
— К-какое реш-шение? – заикаясь, пролепетал писатель, уже наперед предполагая ответ. Вечер пошел явно не по плану, а Тиамат величественно безмолвствовала, потому что ей было попросту не до него.
— Я люблю тебя, Эжен. И готова быть с тобой. До конца и навсегда, — с этими словами Маргарита, обняв Евгения за шею, прильнула к его губам долгим, настойчивым поцелуем, который сказал все за себя сам.
И Каминский, вместе с охватившим его желанием, ощутил прилив бесконтрольной паники.
Вселенная в открытую насмехалась над ним.
То, чего он, как и подобает истинному сыну Марса, хотел забрать силой, пришло к нему само. «Тут что-то не так. Это слишком просто. Так не бывает».
Тем не менее, ему в эту ночь следовало пройти до конца… Ни одна живая душа не должна была заподозрить, какую рискованную он ведет игру с самой Матерью Всей Тьмы. И, уж тем более, о его личных демонах не должна была узнать Маргарита. По крайней мере, пока.
Этой удивительной девочке с глазами пугливой горной серны предстояло стать Ключом, который навсегда запрет врата Преисподней – ведь недаром Тьма даже не посмела прикоснуться к ней там, на презентации, в переполненном зале.
Маргарита так и не познала мужчину.
И теперь это целомудренное неведение лучшей из лучших дочерей Евы запечатает Обитель Зла. И откроет настоящую Страну Вечного Вдохновения, где все его Музы будут отныне жить, долго и счастливо.
Любопытная, влюбленная Ева сама выбрала свою лунную дорожку, ведущую прочь из райских кущ. И ему, Евгению Каминскому, оставалось всего ничего – сорвать благоуханный, девственный, нетронутый плод…
— Убери от нее свои грязные руки, сатанист недоделанный! – звенящий от ярости голос Отто Райхенау вспугнул резвящихся в животе мотыльков.
— Эжен, Отто, что происходит? – Маргарита, задрожав, отстранилась и попятилась к стене.
Обьяснить, что он – посланник Тьмы, отныне играющий на светлой стороне, Евгений не успел – Отто, раскрутившись на месте волчком, сделал мощный выпад, и Каминского отбросило к стене, как котенка.
— Мальчики, немедленно прекратите! – закричала Рита, но ее никто не слушал. Девушка не понимала, что могло послужить причиной столь внезапной драки, и откуда у ее однокурсника вдруг взялась необыкновенная, геркулесовская сила.
Евгений в долгу не остался, и через секунду парни уже вовсю метелили друг друга.
Было понятно, что Отто Райхенау не отступится. Юноша использовал какие-то мудреные приемы из восточных единоборств, с ловкостью настоящего ниндзя уходя от ударов, и Каминский еле успевал парировать выпады парня с комплекцией недокормленного подростка.
Однако Темная фортуна отвернулась от своего любимца, и без кровопролития писателю обойтись не удалось.
Все произошло слишком внезапно.
Отшвырнув от себя в очередной раз Отто, Каминский в мгновение ока извлек из-за пазухи миниатюрный кинжал и наобум метнул его в своего противника.
Ножи Евгений ни разу в жизни не метал.
Писатель с детства недолюбливал холодное оружие, аккурат после того, как, будучи несмышленым, пятилетним пацаном, он очень сильно порезался на кухне, за что получил от мамы с бабушкой грандиозный нагоняй. Отец тоже тогда будущую звезду беллетристики по головке не погладил и, вылупив ремнем, поставил на полдня в угол.
Поэтому Каминский был немало удивлен тем, что не промахнулся.
Отто Райхенау, согнувшись пополам, снова очутился на полу.
— Эжен, что ты наделал?! — в отчаянии вскричала Маргарита, и звук ее голоса, в котором звенели боль и упрек, вернули Евгению чувство реальности, а также осознание того, что он только что натворил.
И, возможно, натворил непоправимое, если клинок повредил важные органы или брюшную артерию…Но часы в холле, который был по-прежнему безмолвным и пустым в царстве ночи, пересекаемый лишь лунными дорожками, что, подобно дурному знамению, недвижно застыли в сумраке, пробили без четверти полночь.
Die Zeit ist knapp.
— Прости, котенок, но я должен остановить тьму, — с этими словами писатель, выдернув из раны Отто кинжал, сделал им глубокий надрез на предплечье Маргариты, и исчез за дверями. Словно растворился в лунном сиянии, грустно льющемся с небес.
— Эжен, подожди! – жалобно позвала Маргарита, но единственным ответом ей стала безмолвная (вымер весь отель господина Флореску, что ли?), и оттого какая-то недобрая, зловещая тишина, которую внезапно потревожил слабый стон.
Отто Райхенау, всернувшись калачиком на полу, судорожно зажимал рану на животе, откуда пульсирующими толчками струилась сама жизнь.
— Отто, мой хороший, не уходи от меня, пожалуйста, — всхлипывая, повторяла Рита и, осторожно перевернув юношу,. Положила его голову себе на колени и прижала к его ране снятый с шеи летний шарф, который тут же стал густо-красным.
— Все в порядке, Марго. Только мне холодно, но это ничего. Самое главное – Эжен не успел причинить тебе вреда, — тихо прошелестел Отто, прежде чем потерять сознание.
И Маргарита Кипелова, негнущимися пальцами достав телефон, набрала девятьсот одиннадцать, а затем позвонила Оксане Бессоновой.
* * *
— Гончие рая, гончие ада, гончие земли, гончие Хранителя Двери…
«Неужели обязательно призывать инфернальных псов?» — недоумевал Евгений, с опаской озираясь по сторонам, пока колдунья Инесса зажигала по периметру перевернутой пентаграммы, в центре которой оказался фонтан с Ундиной, черные свечи.
В отдалении слышался тоскливый собачий вой, который с каждой секундой приближался, переходя в кровожадное и недвусмысленное рычание.
— Эжен, присоединяйся, время не ждет, — поторопила его Инсесса, и Каминский со вздохом достал из кармана сложенный вчетверо листок с заклинанием. «Alas, с подводной лодки никуда не денешься, придется подыгрывать. Назвался груздем – полезай в кузов». Никто ничего не должен заподозрить, хотя писателя так и подмывало броситься со всех ног в отель, где истекал кровью Отто Райхенау только потому, что оказался не в том месте и не в то время…Но, может, и это тоже было заранее предопределено?
Евгений уже не понимал, где заканчиваются случайные совпадения, и начинается великий промысел Высшего Разума. «Ничего, с ним осталась королева Марго, и она, думаю, давным-давно вызвала службу спасения. Все как-нибудь обойдется. Как и в прошлый раз. По крайней мере, очен на это надеюсь. Медики разберутся, что к чему, и наверняка отправят парня в больницу святой Катарины. Лишние «жмурики» мне не нужны. Кроме Тиамат, естественно».
— Посланцы Тьмы уже здесь. До полуночи осталось всего ничего. Нам нужно объединить свои силы.
— …Мы призываем вас помочь воскресить Темную госпожу. Мы преклоняемся перед дверью, которая отделяет мир живых от мира мертвых…
Евгений вздрогнул и снова огляделся.
Адские псы уже были здесь, но он видел только горящие, как угли, красные глаза. И ему стало страшно. Страшно по-настоящему, совсем так, как три года назад, в уходящем под лед внедорожнике.
Строчки расплывались и разбегались перед глазами, а руки предательски дрожали. Каминскому с трудом удалось пересилить себя.
— …Со смиренной благодарностью просим ее открыться. Нечестейшая из духов, мы воздаем тебе сей девственный эликсир жизни, — с этими словами Инесса, достав из кармана небольшой пузырек с кровью, вылила его содержимое в фонтан.
Евгений судорожно сглотнул.
С жертвенной кровью он полностью облажался. Каминский так и не сумел раздобыть ее у Маргариты. Зато у него в руках оказался могущественный артефакт, способный сокрушить, если верить легендам, любое, даже самое темное зло…
— О, Темная повелительница, вокруг которой все объято огнем, твоя сила, твоя тропа, твоя воля – наше желание…
Пламя тринадцати черных свечей с ревом устремилось в темное ночное небо, по контуру круга вспыхнул огонь, а земля под ногами дрогнула.
«Она идет…». У Евгения пересохло во рту.
— Гончие призваны, и Дверь открыта, цена заплачена кровью. О, Великая Тиамат, мы призываем тебя, восстань! Мы отдаем свои жизни, кровь, души, чтобы совершить это возрождение…
Почва дрогнула ещё раз, раскололась, и фонтан вместе с Ундиной ушёл под землю.
— Мы собрались здесь перед лицом Тёмной повелительницы. Со всеми душами, живыми и мертвыми, всего ковена Нечистейшей Церкви Тиамат, преклоняясь перед силой, через годы и столетия, мы вызываем, восстань!
Адские псы, усевшись на хвосты (теперь Евгений мог видеть их смутные, призрачные очертания), подняли вверх морды и, как по команде, принялись дружно выть на полную луну. Небо в мгновение ока затянулось тучами, ослепительно сверкнула молния, и из пламени, идущего из-под земли, выступил стройный женский силуэт с крыльями дракона, увенчанный выгнутыми бычьими рогами.
Отныне Тиамат была живой, из плоти и крови.
И ей следовало поклониться.
— Мы приветствуем тебя в мире живых, наша Тёмная госпожа, — с благоговением проговорила Инесса и первая встала на колени.
Евгений медлил.
Перед ним стояла сама Тьма во плоти, адские гончие, перестав приветственно выть, преданно виляли хвостами, буравя его насквозь своими немыслимыми глазищами, и он чувствовал здесь и повсюду неулвимое, незримое присутствие чужаков.
— Пора, — прошептала Чёрная Хельга, и они вчетвером – она, Хомяк, Ритхарт и Ксения Вебер принялись в один голос читать заклинание обратной петли, недоумевая, куда незадолго до начала ритуала подевался Отто Райхенау, который, как выяснилось, являлся неплохим медиумом и проводником, слыша и видя то, что не видят и не слышат другие.
— Я благодарю тебя за верную службу, блудная дочерь Тьмы, — улыбнулась Тиамат и незаметно щелкнула пальцами. Громко хрустнули сломанные позвонки, и колдунья Инесса замертво упала на землю.
Евгений замер в оцепенении, не веря от потрясения своим собственным глазам.
Тиамат, наклонившись, положила руку на лоб умершей и в экстазе зажмурилась. Тело Тёмной повелительницы пробрала чувственная дрожь.
— М-м-м, — персонала богиня, жадно, нетерпеливо облизываясь. – Как же я ждала этого момента целые столетия – вживую вкусить прекрасную, темную, падшую душу, исполненную своего мрачного величия… Но ты не бойся, Эжен, тебя я не трону. Мне нужны верные Рыцари Ада.
И тут у Евгения появилась идея. В конце своего тёмного, как ночь вокруг, тоннеля писатель увидел слабый, неясный свет надежды.
— Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа, — Каминский, преклонив колено, принялся ощупью как можно незаметнее искать во внутреннем кармане зеркало Хаоса. Или сейчас, или никогда!
… Сирена «неотложки», отьезжавшей от особняка Михая Флореску, чуть все не испортила.
— Эти люди так наивны! И так несовершенны… Но скоро, очень скоро, я это исправлю. Ты готов, Эжен, стать вестником Нового Порядка? – проговорила Тиамат, шагнув к нему, но словно наскочила на невидимую стену.
— Какого дьявола?! – Темная богиня повторила свою попытку, но с тем же успехом. А Евгений, разбив зеркало, выбрал осколок покрупнее и принялся читать заклинание астрального переноса на кровь Маргариты. Окровавленый кинжал, уже присыпаный прахом феникса, был припасен в качестве плана «Б».
Писатель пребывал в неведении относительно того, что ингридиенты он поросту перепутал, и эта ошибка едва не стоила ему жизни.
Когда с осколка закапала темная влага, Каминский вонзил артефакт Тиамат под ребра и повернул.
Однако Повелительница, рассмеявшись ему в лицо, выдернула из себя орудие инквизиции и, как клещами, сдавила горло Евгения. У писателя потемнело в глазах.
— Оля, кристаллы! – вскомандовала Ксения Вебер, поскольку до нее, наконец, дошло: что-то явно пошло не так. И Котовская ловко метнула в центр круга кварцевые пирамидки, от которых вокруг Тиамат образовалось магическое, энергетическое поле. Евгений, рухнув на землю, судорожно раскашлялся.
— Упс, ребята, делайте что-нибудь, ловушка долго не продержится, — поторопил друзей Ритхарт.
— Блин, заклинание обратной петли не работает! – запаниковала Ксения Вебер.
Однако у Евгения было свое мнение на этот счет. Писатель, отскочив на безопасное расстояние, метнул кинжал в Тиамат, который вошел в ее солнечное сплетение по самую рукоятку.
— Предатель, ты отравил меня прахом феникса, — прохрипела Темная богиня. У нее горлом пошла кровь, а мгновение спустя тело Матери Всей Тьмы вспыхнуло огромным, пылающим, огненным шаром.
— Ни фига себе!!! – ахнула Черная Хельга, не веря своим собственным глазам.
«Я свободен!» — возликовал Евгений Каминский, на автопилоте прижимая ладонь к саднящему горлу (он до сих пор ощущал железную хватку Тиамат).
И похолодел, потому что шнурок внезапно лопнул, и талисман, надежно защищавший его до сего момента, упал на каменные, парковые плиты и разбился вдребезги.
(Продолжение следует)
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
babiki.ru/blog/proba-pera/179279.html
— Как же здесь красиво в час луны! – восторженно воскликнула Маргарита Кипелова, направляясь по одной из аллей в глубину заброшенного парка, и Евгению пришлось окликнуть её. Девушка, удрученно вздохнув, вернулась назад, однако писатель успокоился (если в его ситуации можно было быть спокойным за что-либо вообще) лишь после того, как маленькая, изящная ручка его спутницы оказалась в его ладони, и Каминский, облегчённо вздохнув, переплел свои пальцы с её.
До полуночи оставалось три четверти часа, и в любой момент могло произойти все, что угодно. Евгений спинным мозгом чувствовал некую скрытую угрозу, притаившуюся в окружающем мире, и его не могла обмануть ни кажущаяся безмятежной тьма, которая притаилась в благоуханной, летней ночи, настоянной на ароматах молодых трав и недавно выпавшей росы, и терпеливо, как удав, ждущая своего часа, ни личное благословение Тиамат.
«Я не знаю, переживу ли я праздник Литы и увижу ли рассвет. Но больше никто не отправится в Страну Вечного Вдохновения по моей вине. Особенно, Марго. Ни один волос не упадет с её головы. Правда, мне придётся причинить ей боль. Но через эту боль рано или поздно проходят все дочери Евы, ещё не познавшие своего Адама. Но она останется жива, чего бы мне этого ни стоило…»
— О чем ты думаешь, Эжен? – неожиданно спросила его Маргарита, и Евгений, споткнувшись на старом, заржавелом мосту, оплетенном вьюнками, сам едва не отправился в пруд, где мирно дремал его единственный пернатый обитатель – белый лебедь.
— О Музах, — ответил Каминский, как на духу, и похолодел. Но, к его радости, в глазах Маргариты, до краев наполненных лунным светом (Боже мой, какие немыслимые, бездонных у неё глаза, словно два волшебных колодца! ) читался лишь глубокий, живой интерес.
— О Музах?
— Да, о Музах. Но не о тех, которые с лирой в руках и которых никто, кроме подобных мне чудиков, не видит. А о настоящих, из плоти и крови, которые приходят в этот мир, чтобы вдохнуть в него обновленную веру в добро и красоту.
На дворе Эра Водолея, моя королева, но его посланники приходят лишь к избранным. Они подобны святыням, но, как писал Оскар Уальд, «лишь святыни и стоит касаться», верно?
— Эжен, ты такой странный сегодня! Мне даже немножко жутко стало, — Рита вздрогнула и поежилась.
— Ничего не бойся, Марго, и просто верь мне. Я не причиню тебе зла, клянусь, — мягко сказал Евгений, стараясь быть как можно более искренним и убедительным. За пазухой у него лежало зеркало Тиамат, которое ему надлежало разбить во время обряда, и прах феникса. Оставалось всего ничего – раздобыть кровь девственницы. И Маргарита не должна ни в коем случае ни о чем догадаться.
К тому же, ночь оказалась немного прохладнее, чем он ожидал. А посему то, о чем он так мечтал все эти месяцы, произойдет в доме, а не под открытым небом, на жертвенном алтаре. «Придется перенести Марго туда сразу же, ничего не поделаешь…
Надеюсь, что у господина Флореску не было проблем с любителями темной романтики, и нам никто не помешает. Не хотелось бы столкнуться нос к носу с Ритхартом и Лореляй. Эта парочка если и не в курсах о сегодняшнем празднике Литы, то явно в теме. И еще неизвестно, они со мной или против меня…».
— А в этом доме будут настоящие привидения? – осторожно спросила Маргарита, когда они поднимались на второй этаж по старой, скрипучей лестнице, погруженной в бархатный, интимный полумрак, разбавленный лишь светом газовых рожков. В воздухе, настоянном на лунном ладане, витали пряные, экзотические, незнакомые ароматы.
— Старина Михай любит фен-шуй, — пояснил Каминский в ответ на удивленный взгляд девушки.
— У призраков сегодня выходной, — разочарованно вздохнула Рита и, внезапно остановившись посреди пустынного коридора, заглянула Каминскому прямо в глаза. – Ты разве ничего не чувствуешь?
— А я разве что-то должен чувствовать? – Евгений, задрав, по своему обыкновению, кверху одну бровь, похолодел. «Ну, здравствуй, план «Б», которого еще нету, в принципе, в природе…».
— Сегодня день Литы, Эжен. День летнего солнцестояния. В эту волшебную ночь земля и небо сходятся, и грань между мирами стирается до рассвета. До «ведьминого часа» осталось всего ничего. И я приняла решение.
— К-какое реш-шение? – заикаясь, пролепетал писатель, уже наперед предполагая ответ. Вечер пошел явно не по плану, а Тиамат величественно безмолвствовала, потому что ей было попросту не до него.
— Я люблю тебя, Эжен. И готова быть с тобой. До конца и навсегда, — с этими словами Маргарита, обняв Евгения за шею, прильнула к его губам долгим, настойчивым поцелуем, который сказал все за себя сам.
И Каминский, вместе с охватившим его желанием, ощутил прилив бесконтрольной паники.
Вселенная в открытую насмехалась над ним.
То, чего он, как и подобает истинному сыну Марса, хотел забрать силой, пришло к нему само. «Тут что-то не так. Это слишком просто. Так не бывает».
Тем не менее, ему в эту ночь следовало пройти до конца… Ни одна живая душа не должна была заподозрить, какую рискованную он ведет игру с самой Матерью Всей Тьмы. И, уж тем более, о его личных демонах не должна была узнать Маргарита. По крайней мере, пока.
Этой удивительной девочке с глазами пугливой горной серны предстояло стать Ключом, который навсегда запрет врата Преисподней – ведь недаром Тьма даже не посмела прикоснуться к ней там, на презентации, в переполненном зале.
Маргарита так и не познала мужчину.
И теперь это целомудренное неведение лучшей из лучших дочерей Евы запечатает Обитель Зла. И откроет настоящую Страну Вечного Вдохновения, где все его Музы будут отныне жить, долго и счастливо.
Любопытная, влюбленная Ева сама выбрала свою лунную дорожку, ведущую прочь из райских кущ. И ему, Евгению Каминскому, оставалось всего ничего – сорвать благоуханный, девственный, нетронутый плод…
— Убери от нее свои грязные руки, сатанист недоделанный! – звенящий от ярости голос Отто Райхенау вспугнул резвящихся в животе мотыльков.
— Эжен, Отто, что происходит? – Маргарита, задрожав, отстранилась и попятилась к стене.
Обьяснить, что он – посланник Тьмы, отныне играющий на светлой стороне, Евгений не успел – Отто, раскрутившись на месте волчком, сделал мощный выпад, и Каминского отбросило к стене, как котенка.
— Мальчики, немедленно прекратите! – закричала Рита, но ее никто не слушал. Девушка не понимала, что могло послужить причиной столь внезапной драки, и откуда у ее однокурсника вдруг взялась необыкновенная, геркулесовская сила.
Евгений в долгу не остался, и через секунду парни уже вовсю метелили друг друга.
Было понятно, что Отто Райхенау не отступится. Юноша использовал какие-то мудреные приемы из восточных единоборств, с ловкостью настоящего ниндзя уходя от ударов, и Каминский еле успевал парировать выпады парня с комплекцией недокормленного подростка.
Однако Темная фортуна отвернулась от своего любимца, и без кровопролития писателю обойтись не удалось.
Все произошло слишком внезапно.
Отшвырнув от себя в очередной раз Отто, Каминский в мгновение ока извлек из-за пазухи миниатюрный кинжал и наобум метнул его в своего противника.
Ножи Евгений ни разу в жизни не метал.
Писатель с детства недолюбливал холодное оружие, аккурат после того, как, будучи несмышленым, пятилетним пацаном, он очень сильно порезался на кухне, за что получил от мамы с бабушкой грандиозный нагоняй. Отец тоже тогда будущую звезду беллетристики по головке не погладил и, вылупив ремнем, поставил на полдня в угол.
Поэтому Каминский был немало удивлен тем, что не промахнулся.
Отто Райхенау, согнувшись пополам, снова очутился на полу.
— Эжен, что ты наделал?! — в отчаянии вскричала Маргарита, и звук ее голоса, в котором звенели боль и упрек, вернули Евгению чувство реальности, а также осознание того, что он только что натворил.
И, возможно, натворил непоправимое, если клинок повредил важные органы или брюшную артерию…Но часы в холле, который был по-прежнему безмолвным и пустым в царстве ночи, пересекаемый лишь лунными дорожками, что, подобно дурному знамению, недвижно застыли в сумраке, пробили без четверти полночь.
Die Zeit ist knapp.
— Прости, котенок, но я должен остановить тьму, — с этими словами писатель, выдернув из раны Отто кинжал, сделал им глубокий надрез на предплечье Маргариты, и исчез за дверями. Словно растворился в лунном сиянии, грустно льющемся с небес.
— Эжен, подожди! – жалобно позвала Маргарита, но единственным ответом ей стала безмолвная (вымер весь отель господина Флореску, что ли?), и оттого какая-то недобрая, зловещая тишина, которую внезапно потревожил слабый стон.
Отто Райхенау, всернувшись калачиком на полу, судорожно зажимал рану на животе, откуда пульсирующими толчками струилась сама жизнь.
— Отто, мой хороший, не уходи от меня, пожалуйста, — всхлипывая, повторяла Рита и, осторожно перевернув юношу,. Положила его голову себе на колени и прижала к его ране снятый с шеи летний шарф, который тут же стал густо-красным.
— Все в порядке, Марго. Только мне холодно, но это ничего. Самое главное – Эжен не успел причинить тебе вреда, — тихо прошелестел Отто, прежде чем потерять сознание.
И Маргарита Кипелова, негнущимися пальцами достав телефон, набрала девятьсот одиннадцать, а затем позвонила Оксане Бессоновой.
* * *
— Гончие рая, гончие ада, гончие земли, гончие Хранителя Двери…
«Неужели обязательно призывать инфернальных псов?» — недоумевал Евгений, с опаской озираясь по сторонам, пока колдунья Инесса зажигала по периметру перевернутой пентаграммы, в центре которой оказался фонтан с Ундиной, черные свечи.
В отдалении слышался тоскливый собачий вой, который с каждой секундой приближался, переходя в кровожадное и недвусмысленное рычание.
— Эжен, присоединяйся, время не ждет, — поторопила его Инсесса, и Каминский со вздохом достал из кармана сложенный вчетверо листок с заклинанием. «Alas, с подводной лодки никуда не денешься, придется подыгрывать. Назвался груздем – полезай в кузов». Никто ничего не должен заподозрить, хотя писателя так и подмывало броситься со всех ног в отель, где истекал кровью Отто Райхенау только потому, что оказался не в том месте и не в то время…Но, может, и это тоже было заранее предопределено?
Евгений уже не понимал, где заканчиваются случайные совпадения, и начинается великий промысел Высшего Разума. «Ничего, с ним осталась королева Марго, и она, думаю, давным-давно вызвала службу спасения. Все как-нибудь обойдется. Как и в прошлый раз. По крайней мере, очен на это надеюсь. Медики разберутся, что к чему, и наверняка отправят парня в больницу святой Катарины. Лишние «жмурики» мне не нужны. Кроме Тиамат, естественно».
— Посланцы Тьмы уже здесь. До полуночи осталось всего ничего. Нам нужно объединить свои силы.
— …Мы призываем вас помочь воскресить Темную госпожу. Мы преклоняемся перед дверью, которая отделяет мир живых от мира мертвых…
Евгений вздрогнул и снова огляделся.
Адские псы уже были здесь, но он видел только горящие, как угли, красные глаза. И ему стало страшно. Страшно по-настоящему, совсем так, как три года назад, в уходящем под лед внедорожнике.
Строчки расплывались и разбегались перед глазами, а руки предательски дрожали. Каминскому с трудом удалось пересилить себя.
— …Со смиренной благодарностью просим ее открыться. Нечестейшая из духов, мы воздаем тебе сей девственный эликсир жизни, — с этими словами Инесса, достав из кармана небольшой пузырек с кровью, вылила его содержимое в фонтан.
Евгений судорожно сглотнул.
С жертвенной кровью он полностью облажался. Каминский так и не сумел раздобыть ее у Маргариты. Зато у него в руках оказался могущественный артефакт, способный сокрушить, если верить легендам, любое, даже самое темное зло…
— О, Темная повелительница, вокруг которой все объято огнем, твоя сила, твоя тропа, твоя воля – наше желание…
Пламя тринадцати черных свечей с ревом устремилось в темное ночное небо, по контуру круга вспыхнул огонь, а земля под ногами дрогнула.
«Она идет…». У Евгения пересохло во рту.
— Гончие призваны, и Дверь открыта, цена заплачена кровью. О, Великая Тиамат, мы призываем тебя, восстань! Мы отдаем свои жизни, кровь, души, чтобы совершить это возрождение…
Почва дрогнула ещё раз, раскололась, и фонтан вместе с Ундиной ушёл под землю.
— Мы собрались здесь перед лицом Тёмной повелительницы. Со всеми душами, живыми и мертвыми, всего ковена Нечистейшей Церкви Тиамат, преклоняясь перед силой, через годы и столетия, мы вызываем, восстань!
Адские псы, усевшись на хвосты (теперь Евгений мог видеть их смутные, призрачные очертания), подняли вверх морды и, как по команде, принялись дружно выть на полную луну. Небо в мгновение ока затянулось тучами, ослепительно сверкнула молния, и из пламени, идущего из-под земли, выступил стройный женский силуэт с крыльями дракона, увенчанный выгнутыми бычьими рогами.
Отныне Тиамат была живой, из плоти и крови.
И ей следовало поклониться.
— Мы приветствуем тебя в мире живых, наша Тёмная госпожа, — с благоговением проговорила Инесса и первая встала на колени.
Евгений медлил.
Перед ним стояла сама Тьма во плоти, адские гончие, перестав приветственно выть, преданно виляли хвостами, буравя его насквозь своими немыслимыми глазищами, и он чувствовал здесь и повсюду неулвимое, незримое присутствие чужаков.
— Пора, — прошептала Чёрная Хельга, и они вчетвером – она, Хомяк, Ритхарт и Ксения Вебер принялись в один голос читать заклинание обратной петли, недоумевая, куда незадолго до начала ритуала подевался Отто Райхенау, который, как выяснилось, являлся неплохим медиумом и проводником, слыша и видя то, что не видят и не слышат другие.
— Я благодарю тебя за верную службу, блудная дочерь Тьмы, — улыбнулась Тиамат и незаметно щелкнула пальцами. Громко хрустнули сломанные позвонки, и колдунья Инесса замертво упала на землю.
Евгений замер в оцепенении, не веря от потрясения своим собственным глазам.
Тиамат, наклонившись, положила руку на лоб умершей и в экстазе зажмурилась. Тело Тёмной повелительницы пробрала чувственная дрожь.
— М-м-м, — персонала богиня, жадно, нетерпеливо облизываясь. – Как же я ждала этого момента целые столетия – вживую вкусить прекрасную, темную, падшую душу, исполненную своего мрачного величия… Но ты не бойся, Эжен, тебя я не трону. Мне нужны верные Рыцари Ада.
И тут у Евгения появилась идея. В конце своего тёмного, как ночь вокруг, тоннеля писатель увидел слабый, неясный свет надежды.
— Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа, — Каминский, преклонив колено, принялся ощупью как можно незаметнее искать во внутреннем кармане зеркало Хаоса. Или сейчас, или никогда!
… Сирена «неотложки», отьезжавшей от особняка Михая Флореску, чуть все не испортила.
— Эти люди так наивны! И так несовершенны… Но скоро, очень скоро, я это исправлю. Ты готов, Эжен, стать вестником Нового Порядка? – проговорила Тиамат, шагнув к нему, но словно наскочила на невидимую стену.
— Какого дьявола?! – Темная богиня повторила свою попытку, но с тем же успехом. А Евгений, разбив зеркало, выбрал осколок покрупнее и принялся читать заклинание астрального переноса на кровь Маргариты. Окровавленый кинжал, уже присыпаный прахом феникса, был припасен в качестве плана «Б».
Писатель пребывал в неведении относительно того, что ингридиенты он поросту перепутал, и эта ошибка едва не стоила ему жизни.
Когда с осколка закапала темная влага, Каминский вонзил артефакт Тиамат под ребра и повернул.
Однако Повелительница, рассмеявшись ему в лицо, выдернула из себя орудие инквизиции и, как клещами, сдавила горло Евгения. У писателя потемнело в глазах.
— Оля, кристаллы! – вскомандовала Ксения Вебер, поскольку до нее, наконец, дошло: что-то явно пошло не так. И Котовская ловко метнула в центр круга кварцевые пирамидки, от которых вокруг Тиамат образовалось магическое, энергетическое поле. Евгений, рухнув на землю, судорожно раскашлялся.
— Упс, ребята, делайте что-нибудь, ловушка долго не продержится, — поторопил друзей Ритхарт.
— Блин, заклинание обратной петли не работает! – запаниковала Ксения Вебер.
Однако у Евгения было свое мнение на этот счет. Писатель, отскочив на безопасное расстояние, метнул кинжал в Тиамат, который вошел в ее солнечное сплетение по самую рукоятку.
— Предатель, ты отравил меня прахом феникса, — прохрипела Темная богиня. У нее горлом пошла кровь, а мгновение спустя тело Матери Всей Тьмы вспыхнуло огромным, пылающим, огненным шаром.
— Ни фига себе!!! – ахнула Черная Хельга, не веря своим собственным глазам.
«Я свободен!» — возликовал Евгений Каминский, на автопилоте прижимая ладонь к саднящему горлу (он до сих пор ощущал железную хватку Тиамат).
И похолодел, потому что шнурок внезапно лопнул, и талисман, надежно защищавший его до сего момента, упал на каменные, парковые плиты и разбился вдребезги.
(Продолжение следует)
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
Обсуждение (6)
Замечательно!!! Спасибо!