Любимый немец. Глава 20


Всем добра! Вторая часть 19 главы здесь:
babiki.ru/blog/proba-pera/156350.html
ВНИМАНИЕ! Во избежание недоразумений, произведение по содержанию относится к разряду 18+ и в нем есть соответствующие иллюстрации. Всех несогласных, несовершеннолетних, а также лиц с тонкой психикой убедительная просьба проходить мимо.

20.

— Что вы здесь делаете?! – вопрос вырвался у обеих женщин одновременно.
Оксана Ивановна с удивлением смотрела на незнакомую девушку с копной волос яркого, оптимистичного, василькового колера, которая была чем-то очень сильно взволнована.

От нее импульсами исходила нарастающая тревога, и Бессоновой это совсем не понравилось.
— Я зашла навестит сына. Это квартира его настоящих родителей, вернее, биологической матери, — наконец первой отмерла переводчица.
Оксана Ивановна даже самой себе толком не могла объяснить, отчего она вцепилась в довольно выгодное, совершенно случайно подвернувшееся предложение от одной берлинской фирмы. Когда все формальности по переносу законного отпуска на июль были закончены, молодая женщина в тот же день вылетела в Германию. И дело было вовсе не в финансовом вопросе.
Ей не терпелось увидеться с сыном, хотя расстались они совсем недавно. Отто всегда был домашним мальчиком, и в поездки, тем более, за границу, отправлялся нечасто, а тут еще этот непонятный всплеск преступности по Европе…Ритхарту Кнабе Оксана полностью не доверяла.

И ее не успокаивал тот факт, что с Отто рядом были его друзья-однокурсники.
Похоже, незнакомая гостья думала точно так же.
— Надеюсь, что я все-таки не опоздала, — сказала Хельга и нажала на дверной звонок. Но в квартире стояла оглушающая и какая-то совсем недобрая тишина.
— Ну, же, Отто, черт тебя побери, давай, открывай, — пробормотала себе под нос Ольга и повторила свою попытку. А потом еще раз. И еще.
— Боже мой… — Оксана Ивановна внезапно обхватила от ужаса голову руками и попятилась в полумрак уютного коридора с ковриком, двумя креслами у журнального столика и с огромным фикусом в кадке. Хельга, оставив в покое дверной звонок, скосила глаза вниз и едва не завизжала.
Из-под двери на лестничную площадку текла вода.
— Надо ломать. Вызывайте службу спасения, — объявила девушка и решительно позвонила в соседнюю квартиру. К счастью, Герхардт Кацхен оказался дома, и набор слесарных инструментов был при нем.
— Was ist los? Was es bedeuted? (нем. Что случилось? Что все это значит?) – без конца повторяла Матильда Кацхен, пока ее муж вскрывал довольно мудреный замок металлической двери, а Оксана негнущимися пальцами набирала девятьсот одиннадцать. Вызвать спасателей ей удалось лишь с пятого раза.
Наконец дверь открылась, и вместе со струями красной воды, которая устремилась за порог, из квартиры вырвалось облако Тьмы.

Густой, вязкой, как ртуть, осязаемой. И обитаемой. Не успела Хельга подумать, что ей померещилось, как над их головами с пронзительным, зловещим писком пронеслась огромная стая черных, летучих мышей.
— Mein Gott! – Матильда, схватившись за сердце, присела от страха.
— Die Zeit ist knapp! (нем. Время не ждет!) – поторопил женщин Герхардт, и они устремились вперед. Времени раздумывать над необъяснимым феноменом появления в городской квартире целого полчища летучих, красноглазых тварей действительно не было.

Потому что оно, замерев, остановилось, а потом стремительно начало движение в обратную сторону по спирали. Шнурок талисмана, все еще по-прежнему висящего на шее у Черной Хельги, лопнул, а раковина-аманит, упав на кафельный пол, разбилась вдребезги. Артефакт выполнил свою миссию.

И теперь оставалось надеяться только на чудо.
— Dumm Kopf! (нем. Тупица!) – в сердцах бросил Герхардт, вытаскивая Отто Райхенау из переполненной ванны. Бедный юноша был еще жив, но жизненные силы с каждым мгновением неумолимо покидали его вместе с пульсирующими потоками крови, струящейся из левого запястья.

Его точеное, нежное, девичье лицо было прекрасно уже другой, иной красотой; из носа тоже шла кровь, а разбитые губы припухли. От поцелуев.

Жадных, нетерпеливых, неистовых. Горьких, словно острый перец. Так навылет целуют только перед тем, как сжечь за собой все мосты…
Ольга вздохнула с облегчением. Ее заклинания, которые она беспрестанно читала полчаса, когда они добирались с таксистом по адресу в объезд из-за ремонтных работ на дороге (у нее самой в конце концов под носом появилась влажная, темная струйка) умерили гнев Ритхарта Кнабе.
Иначе сейчас им было бы просто-напросто некого спасать: у Отто, которого били ногами, могли разорваться печень, селезенка и мочевой пузырь, не проведи она особый, очень серьезный и сложный ритуал. От него еще до сих пор шумело в ушах, а ноги были, как ватные: Ольге пришлось частично принять боль от побоев на себя…

— Отто, сынок, что же ты натворил?! Не уходи, прошу тебя. Не оставляй меня одну… — голос Оксаны Ивановны срывался, переходя то на крик, то на шепот, когда медики из службы спасения осторожно положили Отто на носилки, поставили капельницу и одели на него кислородную маску.

… В карете «скорой помощи» у Бессоновой случилась истерика, и ей пришлось поставить успокоительный укол. Молодая женщина тихо, почти беззвучно, отчаянно всхлипывая, дрожащими руками гладила бледное лицо сына и его темные, спутанные, почти распрямившиеся от воды локоны – собираясь на это роковое свидание, Отто в кои-то вки воспользовался стайлером для укладки волос…
— Вииии… — жалобно пропищала Оксана Ивановна, судорожно сжимая в ладонях вялую, безучастную, безжизненную кисть Отто. Ее мальчик был далеко.

Очень далеко от нее сейчас. И поэтому не мог объяснить, почему он сделал то, что сделал. Хотя, в принципе, и так все было понятно.

Ритхарт Ганс Модест Кнабе причинил ее ребенку боль. С которой тот не смог справиться.

(Продолжение следует)


Мастерская Чайковской Ольги

Ямогу: Здравствуйте. Я предлагаю свои услуги по шитью и вязанию. Шью любые вещи для кукол БЖД, Готс и других подобных кукол.

Максимова Елена

Ямогу: Я шью одежду для кукол ( Паола Рейна, Блайз) и делаю обувь ( кожзам, натуральная кожа)
Также делаю кастом Блайз.


Комментарии (0)