Мария Титарчук
Любимый немец. Глава 19, часть 1
Всем доброго, летнего дня! Вторая часть 18 главы здесь:
babiki.ru/blog/proba-pera/156001.html
ВНИМАНИЕ! Во избежание недоразумений, произведение по содержанию относится к разряду 18+ и в нем есть соответствующие иллюстрации. Всех несогласных, несовершеннолетних, а также лиц с тонкой психикой убедительная просьба проходить мимо.
19.
Продолговатый, белый конверт был девственно-чист.
Ритхарт Кнабе еще раз в недоумении повертел в руках найденый им только что под дверью прямоугольник, словно от этих нехитрых манипуляций могло совершиться чудо в виде хоть каких-либо знаков либо пометок на почтовой бумаге.
С утра в фотостудии «Энигма» побывала тьма народу, так что «сюрприз» подбросили недавно, в самом конце рабочего дня.
Досадливо поморщившись, словно у него болел зуб, молодой фотограф, открыв дверь, повесил на ручку табличку «Geschlossen» (нем. Закрыто) и юркнул внутрь.
«Одно из двух: либо письмо от поклонников, либо угрозы с шантажом. Teufel! Придется читать послание здесь, в студии, ничего не поделаешь…».
Ритхарт полез было за своим любимым ножом для вскрытия корреспонденции из слоновой кости с эмалью и бирюзой, как зазвонил телефон в заднем кармане его узких, кожаных штанов. Кое-как выудив на свет Божий смартфон, фотограф нажал на вызов.
— Das Dunkelheit ist hier (нем. Тьма уже здесь), — послышался в мембране чей-то зловещий, свистящий шепот. Затем раздались короткие гудки.
«Что за идиотская шутка?» — в сердцах выключив мобильный телефон, Ритхарт Кнабе, тем не менее, набрал свой городской номер на Александер-штрассе. Ему просто хотелось убедиться в том, что с ребятами все в порядке.
Трубку снял Отто.
— Я немного задержусь, meine Liebe (нем. Любовь моя). Хочу еще поработать. Не скучай.
— С Ксюхой не соскучишься! – рассмеялся юноша. – Мы сперва будем вызывать дух Лореляй доской Уиджи, а потом гадать по книгам Гофмана и Гете…
— Смотрите, не устраивайте там шабаш, Вальпургиева ночь давным-давно прошла, — мурлыкнул Ритхарт и, отсоединившись, положил рычаг телефона «под старину» на стол. Вот теперь точно полный alles. Никто не помешает… Молодой немец нетерпеливо взялся за костяной нож для разрезания бумаги.
Из призрачно белеющего в последних лучах заходящего дня чрева конверта выпали фотографии. Много фотографий без каких-либо сопроводительных пояснений. Да и они, в принципе, были не нужны.
— Das ist unmöglich! (нем. Это невозможно!) – потрясенно проговорил Ритхарт Кнабе, отчаянно дрожащими руками перебирая снимки. Он узнал бы свои работы из тысячи. И все же, фотографии казались не его, чужими.
Потому что Отто Райхенау был запечатлен на них… с девушкой.
«Незнакомку» в полумаске звали Маргарита Кипелова.
Ошибки быть не могло. Просидев несколько минут словно в столбняке, Ритхарт коршуном бросился к сканеру, однако вердикт программы оказался суров и непреклонен: снимки подлинные.
… На мгновение у молодого немца от ярости потемнело в глазах. По крайней мере, ему так показалось, потому что студию внезапно заполнила неизвестно откуда взявшаяся тьма.
Она запускала свои щупальца в самые укромные уголки, с любовью поглаживая сейф, где хранились самые откровенные фотографии, пока, наконец, не добралась до него, Ритхарта Модеста Ганса Кнабе.
Первый удар непознанной, необъяснимой, потусторонней стихии пришелся под дых. В солнечном сплетении словно внезапно распрямилась стальная пружина, вышибая воздух из легких. Однако Тьма не дала своей жертве опомниться, и стальной мертвой петлей захлестнула чресла… Из глаз посыпались искры и мир окончательно погрузился в темноту.
«Меня только что изнасиловал инкуб!» — было первой мыслью Ритхарта Кнабе, когда тот очнулся спустя полтора часа посреди собственной студии. Осторожно перевернувшись на спину, молодой фотограф погладил ноющий живот, в котором все еще резвились мотыльки. «Mein Gott, у меня было такое только один раз после ночи с девственником по имени Отто Райхенау… Teufel!».
Резко сев, Ритхарт принялся лихорадочно собирать раскиданные повсюду некой неведомой силой фотографии, не чувствуя ни гнева, ни обиды, ни разочарования, приличествовавших в подобных случаях.
Словно все чувства и эмоции замерзли и застыли в ожидании своего часа. Это все истерика. Тихая и беззвучная, и оттого страшная вдвойне. Ритхарт усмехнулся и сделал добрый глоток абсента прямо из горла фигурной бутылки.
Совсем как Ван Хельсинг в одноименном фильме.
Полынная, обжигающая горечь заставила закашляться и выбила слезу. Зато бабочки улетели. Почти.
Еще с четверть часа Ритхарт неподвижно просидел в черном, кожаном офисном кресле, в которое негодник Отто всегда любил забираться с ногами.
… Внезапный «фейерверк» заставил молодого немца со стоном согнуться пополам, судорожно хватая ртом воздух.
Тьма была здесь, в каждом флюиде стремительно догорающего заката, и наслаждалась чувственной агонией своей жертвы, ибо знала, что та от нее уже никуда не денется…
Наконец «инквизиция» закончилась. «Эх, жаль, что я не писатель. «Эммануэль» отдыхает!» — думал Ритхарт, не спеша перебирая фотографии. Простая бумага обжигала его руки, словно огнем.
«Сжечь к чертовой матери!» — Ритхарт достал зажигалку, однако потерпел полное фиаско: пламя жадно лизало снимки, которые никак не хотели загораться и даже не потемнели, и только. «Чертовщина какая-то!» — молодой фотограф схватился за голову.
Тем не менее, суть проблемы не переставала быть таковой. «Какого же я змееныша пригрел у себя на груди!» — Ритхарт в сердцах запустил в стену ни в чем не повинной карандашницей. За ней последовали чашка с блюдцем, графин и дырокол. Рабочий ноутбук от неминуемой расправы спасла Тьма, которая снова пришла за ним, Ритхартом Модестом Гансом Кнабе.
Она заползала за ворот рубашки и за пояс штанов, находила и ласкала такие места, о которых негодный изменник Отто даже и не догадывался. И в его случае Тьма, конечно же, не была женского рода.
Внезапно на смену ласке, невыносимой до крика наслаждения, пришла… боль.
От острого, пронзительного спазма в чаше Солнца Ритхарт вскрикнул и закусил губы. Затем последовал еще один, справа, под ребрами. И еще, левее и ниже. Низ живота тоже вспыхнул адской болью, от которой перед глазами поплыли круги. Чьи-то невидимые, безжалостные пальцы с необыкновенной точностью находили самые болезненные, чувствительные точки на его теле…
Встряхнув с себя морок, присланный Тьмой, Ритхарт резко сел на тахте, куда едва успел добраться до своего виртуального и довольно брутального «соития» с инкубом, и, кое-как приведя себя в порядок, лихорадочно выдвинул один из ящиков. Живот болел так, словно по нему только что промаршировала целая армия. От такой боли уже не было привычного возбуждения и вяжущей, приятной тяжести где-то глубоко внизу. От нее хотелось свернуться в позе эмбриона, судорожно обхватив себя руками, и пролежать так целую вечность. «Teufel! Это уже не смешно. Я не удивлюсь, если у меня завтра будут синяки…», — подумал молодой фотограф, нетерпеливо перебирая содержимое шуфлядки со всякой всячиной.
Когда его пальцы сомкнулись на связке дубликатных ключей от берлинской квартиры Отто Райхенау, боль прошла, будто ее и не было.
И Ритхарт Кнабе понял, чего же на самом деле хотела от него Тьма.
(Продолжение следует)
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
babiki.ru/blog/proba-pera/156001.html
ВНИМАНИЕ! Во избежание недоразумений, произведение по содержанию относится к разряду 18+ и в нем есть соответствующие иллюстрации. Всех несогласных, несовершеннолетних, а также лиц с тонкой психикой убедительная просьба проходить мимо.
19.
Продолговатый, белый конверт был девственно-чист.
Ритхарт Кнабе еще раз в недоумении повертел в руках найденый им только что под дверью прямоугольник, словно от этих нехитрых манипуляций могло совершиться чудо в виде хоть каких-либо знаков либо пометок на почтовой бумаге.
С утра в фотостудии «Энигма» побывала тьма народу, так что «сюрприз» подбросили недавно, в самом конце рабочего дня.
Досадливо поморщившись, словно у него болел зуб, молодой фотограф, открыв дверь, повесил на ручку табличку «Geschlossen» (нем. Закрыто) и юркнул внутрь.
«Одно из двух: либо письмо от поклонников, либо угрозы с шантажом. Teufel! Придется читать послание здесь, в студии, ничего не поделаешь…».
Ритхарт полез было за своим любимым ножом для вскрытия корреспонденции из слоновой кости с эмалью и бирюзой, как зазвонил телефон в заднем кармане его узких, кожаных штанов. Кое-как выудив на свет Божий смартфон, фотограф нажал на вызов.
— Das Dunkelheit ist hier (нем. Тьма уже здесь), — послышался в мембране чей-то зловещий, свистящий шепот. Затем раздались короткие гудки.
«Что за идиотская шутка?» — в сердцах выключив мобильный телефон, Ритхарт Кнабе, тем не менее, набрал свой городской номер на Александер-штрассе. Ему просто хотелось убедиться в том, что с ребятами все в порядке.
Трубку снял Отто.
— Я немного задержусь, meine Liebe (нем. Любовь моя). Хочу еще поработать. Не скучай.
— С Ксюхой не соскучишься! – рассмеялся юноша. – Мы сперва будем вызывать дух Лореляй доской Уиджи, а потом гадать по книгам Гофмана и Гете…
— Смотрите, не устраивайте там шабаш, Вальпургиева ночь давным-давно прошла, — мурлыкнул Ритхарт и, отсоединившись, положил рычаг телефона «под старину» на стол. Вот теперь точно полный alles. Никто не помешает… Молодой немец нетерпеливо взялся за костяной нож для разрезания бумаги.
Из призрачно белеющего в последних лучах заходящего дня чрева конверта выпали фотографии. Много фотографий без каких-либо сопроводительных пояснений. Да и они, в принципе, были не нужны.
— Das ist unmöglich! (нем. Это невозможно!) – потрясенно проговорил Ритхарт Кнабе, отчаянно дрожащими руками перебирая снимки. Он узнал бы свои работы из тысячи. И все же, фотографии казались не его, чужими.
Потому что Отто Райхенау был запечатлен на них… с девушкой.
«Незнакомку» в полумаске звали Маргарита Кипелова.
Ошибки быть не могло. Просидев несколько минут словно в столбняке, Ритхарт коршуном бросился к сканеру, однако вердикт программы оказался суров и непреклонен: снимки подлинные.
… На мгновение у молодого немца от ярости потемнело в глазах. По крайней мере, ему так показалось, потому что студию внезапно заполнила неизвестно откуда взявшаяся тьма.
Она запускала свои щупальца в самые укромные уголки, с любовью поглаживая сейф, где хранились самые откровенные фотографии, пока, наконец, не добралась до него, Ритхарта Модеста Ганса Кнабе.
Первый удар непознанной, необъяснимой, потусторонней стихии пришелся под дых. В солнечном сплетении словно внезапно распрямилась стальная пружина, вышибая воздух из легких. Однако Тьма не дала своей жертве опомниться, и стальной мертвой петлей захлестнула чресла… Из глаз посыпались искры и мир окончательно погрузился в темноту.
«Меня только что изнасиловал инкуб!» — было первой мыслью Ритхарта Кнабе, когда тот очнулся спустя полтора часа посреди собственной студии. Осторожно перевернувшись на спину, молодой фотограф погладил ноющий живот, в котором все еще резвились мотыльки. «Mein Gott, у меня было такое только один раз после ночи с девственником по имени Отто Райхенау… Teufel!».
Резко сев, Ритхарт принялся лихорадочно собирать раскиданные повсюду некой неведомой силой фотографии, не чувствуя ни гнева, ни обиды, ни разочарования, приличествовавших в подобных случаях.
Словно все чувства и эмоции замерзли и застыли в ожидании своего часа. Это все истерика. Тихая и беззвучная, и оттого страшная вдвойне. Ритхарт усмехнулся и сделал добрый глоток абсента прямо из горла фигурной бутылки.
Совсем как Ван Хельсинг в одноименном фильме.
Полынная, обжигающая горечь заставила закашляться и выбила слезу. Зато бабочки улетели. Почти.
Еще с четверть часа Ритхарт неподвижно просидел в черном, кожаном офисном кресле, в которое негодник Отто всегда любил забираться с ногами.
… Внезапный «фейерверк» заставил молодого немца со стоном согнуться пополам, судорожно хватая ртом воздух.
Тьма была здесь, в каждом флюиде стремительно догорающего заката, и наслаждалась чувственной агонией своей жертвы, ибо знала, что та от нее уже никуда не денется…
Наконец «инквизиция» закончилась. «Эх, жаль, что я не писатель. «Эммануэль» отдыхает!» — думал Ритхарт, не спеша перебирая фотографии. Простая бумага обжигала его руки, словно огнем.
«Сжечь к чертовой матери!» — Ритхарт достал зажигалку, однако потерпел полное фиаско: пламя жадно лизало снимки, которые никак не хотели загораться и даже не потемнели, и только. «Чертовщина какая-то!» — молодой фотограф схватился за голову.
Тем не менее, суть проблемы не переставала быть таковой. «Какого же я змееныша пригрел у себя на груди!» — Ритхарт в сердцах запустил в стену ни в чем не повинной карандашницей. За ней последовали чашка с блюдцем, графин и дырокол. Рабочий ноутбук от неминуемой расправы спасла Тьма, которая снова пришла за ним, Ритхартом Модестом Гансом Кнабе.
Она заползала за ворот рубашки и за пояс штанов, находила и ласкала такие места, о которых негодный изменник Отто даже и не догадывался. И в его случае Тьма, конечно же, не была женского рода.
Внезапно на смену ласке, невыносимой до крика наслаждения, пришла… боль.
От острого, пронзительного спазма в чаше Солнца Ритхарт вскрикнул и закусил губы. Затем последовал еще один, справа, под ребрами. И еще, левее и ниже. Низ живота тоже вспыхнул адской болью, от которой перед глазами поплыли круги. Чьи-то невидимые, безжалостные пальцы с необыкновенной точностью находили самые болезненные, чувствительные точки на его теле…
Встряхнув с себя морок, присланный Тьмой, Ритхарт резко сел на тахте, куда едва успел добраться до своего виртуального и довольно брутального «соития» с инкубом, и, кое-как приведя себя в порядок, лихорадочно выдвинул один из ящиков. Живот болел так, словно по нему только что промаршировала целая армия. От такой боли уже не было привычного возбуждения и вяжущей, приятной тяжести где-то глубоко внизу. От нее хотелось свернуться в позе эмбриона, судорожно обхватив себя руками, и пролежать так целую вечность. «Teufel! Это уже не смешно. Я не удивлюсь, если у меня завтра будут синяки…», — подумал молодой фотограф, нетерпеливо перебирая содержимое шуфлядки со всякой всячиной.
Когда его пальцы сомкнулись на связке дубликатных ключей от берлинской квартиры Отто Райхенау, боль прошла, будто ее и не было.
И Ритхарт Кнабе понял, чего же на самом деле хотела от него Тьма.
(Продолжение следует)
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
Обсуждение (0)