Любимый немец. Глава 18, часть 1

Приветствую всех сохоббитов! Вторая часть 17 главы здесь:
babiki.ru/blog/proba-pera/155339.html
ВНИМАНИЕ! Во избежание недоразумений, произведение по содержанию относится к разряду 18+ и в нем есть соответствующие иллюстрации. Всех несогласных, несовершеннолетних, а также лиц с тонкой психикой убедительная просьба проходить мимо.

18.

— Тебе понравился Берлин, моя королева? – спросил Евгений Каминский свою спутницу за столиком уютного, открытого летнего кафе на Унтер ден Линден.
По приезде они ознакомились с основными историческими достопримечательностями – посетили Рейхстаг, съездили в замок Шарлоттенсбург, побывали у Бранденбургских ворот.

И теперь вплотную занялись музеями и художественными галереями.
Для начала Евгений сводил Маргариту в Дойче Гуггенхайм, музей современного искусства. Затем они направились в Еврейский Музей Берлина. Здание было довольно примечательным и живо напомнило Рите разрушенную звезду Давида. А из Египетского музея девушке не хотелось уходить. Она, как завороженная, любовалась цветным бюстом королевы Нефертити, который был датирован примерно 1360 годом до нашей эры. В Картинной галерее они с Женей тоже зависли надолго, рассматривая удивительной красоты панно, взятые с алтарей XIII и XV веков, поэтому посещению музея Пергамон было решено отвести весь сегодняшний день.
…Маргарита запаслась терпением, заранее зарядила фотоаппарат и приготовила удобные, мягкие балетки без каблука. И сделала она, надо сказать, это все совершенно не зря – под крышей музея Пергамон, который расположился на великолепном Острове Музеев, хранились уникальные предметы искусства и архитектуры древних Греции, Рима, Вавилона и Ассирии, стран Ислама и Среднего Востока.

Древность разговаривала с ней, приоткрывая тайны прошлого, а Евгений Каминский стал прекрасным экскурсоводом. От услуг местного гида они вежливо отказались. Колдунья Инесса перед самым отъездом «передала» своему названному брату еще одну магическую способность – «считывание» информации сугубо с музейных экспонатов.

«Я не хочу, чтобы ты слишком увлекся своей игрой в демиурга и влез, куда не следует», — промурлыкала колдунья в ответ на его мысли, почесывая за ухом одну из своих кошек.
Поэтому неудивительно, что Маргарита слушала своего кумира с открытым ртом. Надо сказать, что молодой писатель настолько вошел в раж, что от выданного им содержания обалдели не только посетители музея, но и тамошние экскурсоводы. Евгению пришлось поумерить сой пыл и перейти на интимный полушепот.
И Маргарита Кипелова ощутила себя королевской коброй, которую заклинает факир. Еще никогда столетия минувшие не властвовали над ее душой и сердцем с такой силой. Девушке казалось: еще немного – и она ощутит запах бальзамических египетских смол или алжирских благовоний.

— Эжен, это было… волшебно! – восхищенно выдохнула Маргарита, с сожалением доедая воздушный, как пух, свежеиспеченный «берлинер» с вишневым джемом.
— Охотно верю. Лев Моисеевич говорит, что со мной никакой машины времени не надо, — усмехнулся Каминский, и они дружно, весело рассмеялись.
А расцветающее лето своим первым, еще несмелым, буйством красок и зелени, надежно скрывало самые главные, еще не осознанные тайны их сердец. Стебли пионов в садах и палисадниках упруго гнулись под тяжестью великолепных бутонов, над которыми роились пчелы, спеша собрать свой первый урожай.
Да, первый урожай.

Евгений, как зачарованный, наблюдал за Маргаритой, которая, смеясь, опускала лицо в только что подаренную ей охапку пионов. Цветы были срезаны в полдень, поэтому словно сияли изнутри, сохраняя дневное тепло.

Die Zeit ist knapp.
Молодой человек вздрогнул, словно очнувшись от какого-то наваждения. «Что наверху, то и внизу». Истина стара, как мир. Поэтому скоро, очень скоро он, подобно звенящей, медоносной пчеле, опустится на плотно сомкнутые лепестки и заставит девственный бутон заблагоухать только для него одного…
Слишком замечтавшись, писатель так до конца и не понял, отчего где-то внизу словно поселился дикообраз, а посреди теплого, июньского, солнечного вечера вдруг наступила темная, непроглядная ночь.

* * *

Вот уже битый час Ксения Вебер так и эдак крутила свою находку.

— Чертовщина какая-то, еще вчера в книге ничего не было… — пробормотала Ксюша, в прострации перелистывая гриммуар Хаоса. «Нежданчик» выскочил явно откуда-то из середины, однако теперь это было уже неважно. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, готесса снова пододвинула к себе рисунок, найденный при весьма странных обстоятельствах.
— Это явно схема какого-то ритуала, Ксю, — наконец осторожно высказался Хомяк, заглянув подруге через плечо.
— Это я и без тебя поняла, что перед нами отнюдь не шпаргалка по заклинанию вызова для «чайников», — проворчала Ксения.
Зашифрованный в пиктограммах и каббалистических символах ритуал являлся, надо полагать, весьма серьезым. Сверху листа были нарисованные охваченные пламенем дома. Ниже по центру – череп в двойном зубатом круге с алхимическими, планетарными символами Луны и Земли. Слева от черепа – разбитое сердце. Справа – схематическое изображение дьявола с рогами. Под черепом – широко раскрытый глаз, из которого льются слезы. Под глазом – гроб с прорастающими из него цветами. Слева – Луна. Справа – Солнце. Далее – парные картинки в зеркальном отражении: два кубка, кинжал, деревянный жезл (корень или ветка дерева) и пентаграммы в круге.
— Дай-ка сюда… О, мой гот, как же все просто! – бегло просмотрев рисунок, выдал Илья.
— Уж будь добр, поделись своими гениальными идеями. У меня уже голова пухнет, — Ксения в сердцах захлопнула гриммуар.
— Помнишь, когда мы еще только начали копаться в грязном белье Инессы Литвиновой, вернее, ее сестры-близнеца Эллы, я сказал, что магия адептов Хаоса синкретична?

— Ну, помню. И что с того?
— А то, дорогая Ксюшенька, что перед тобой ассорти из всех известных в мире магических практик.
— И…? – Ксюша нахмурилась, отодвигая от себя гору пометок и черновиков. Возле девушки уже громоздилась настоящая пирамида Хеопса из исписанных, скомканных листочков. После сегодняшней находки дело приняло слишком серьезный оборот, поэтому права даже на малейшую ошибку они не имели.
— Проще говоря, перед тобой план по захвату мира с предшествующим ему возрождением живой Богини.

Ксения Вебер громко присвистнула.
— Не свисти в доме, а то у Ритхарта Кнабе денег не будет, — усмехнулся Хомяк, но в следующее мгновение его лицо стало серьезным и сосредоточенным.
Некоторое время молодые люди молчали. День уже перевалил за полдень, и жара немного спала. Солнечные лучи, заблудившиеся в тенях деревьев, весело плясали на полу, на стенах и на потолке. Наконец один из солнечных зайчиков угодил в настольное зеркальце, которое Ксюша водрузила подле себя на всякий случай. С минуту девушка потрясенно разглядывала отражение в нем, а потом подпрыгнула, словно ошпаренный хомяк, перевернув прямо на одеяло целую кружку с едва начатым кофе. Илья едва успел увернуться от обжигающей струи кипятка.
— Эй, ты что творишь, малахольная?! – завопил юноша, в спешном порядке спасая черновики и, самое главное – схему ритуала, которая, судя по всему, существовала в единственном экземпляре.
— Сейчас тряпку принесу, — Ксения, выбравшись из горы подушек, которые, к счастью, не пострадали, поставила опустевшую чашку на край прикроватной тумбочки, но так неудачно, что с оглушительным грохотом обрушила на паркет стопку книг.

В проеме открытой двери тут же нарисовались Ритхарт Кнабе и Отто Райхенау, как всегда, в неглиже. На правом запястье у Отто болтались наручники, а его плоский, рельефный живот пересекали едва заметные, красноватые следы-полосы.
— Свободны, — вздохнул Хомяк, сворачивая валиком испорченную постель, и парочка, весело хихикая, улетучилась в мгновение ока, оставив Илью в изумлении чесать репу. «Интересно, а был ли, собственно, мальчик? Вернее, мальчики».

А Ксюша, сердито сопя и не обращая внимания на мышиную возню в коридоре (Отто наверняка оказался пристегнутым к карнизу или настенному бра, не иначе!), принялась собирать книги. Сверху «кучи малы», которая на поверку оказалась вовсе не такой уж маленькой, лежала «Алиса в Зазеркалье» Льюиса Кэррола…

— Эврика! – внезапно завопила Ксения Вебер, отчего Хомяк выронил уже собранную постель, а Отто Райхенау в коридоре звонко приложился затылком о стену и громко застонал, но отчего – от боли или от наслаждения, понять было трудно.

Вероятно, от всего сразу.
— Хамстер, дуй в библиотеку за «Некрономиконом» Лавкрафта! И справочник по оккультным шрифтам и символике не забудь.
Оставив в покое одеяла и простыни, Хомяков поплелся на первый этаж, пятой точкой чувствуя: дело и вправду пахнет керосином. Вернее, серой. Как из преисподней.


(Продолжение следует)

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории