Мария Титарчук
Любимый немец. Глава 17, часть 1
Всем привет! Вторая часть 16 главы тут:
babiki.ru/blog/proba-pera/154958.html
ВНИМАНИЕ! Во избежание недоразумений, произведение по содержанию относится к разряду 18+ и в нем есть соответствующие иллюстрации. Всех несогласных, несовершеннолетних, а также лиц с тонкой психикой убедительная просьба проходить мимо.
17.
— Ксюша, я люблю его! – радостно объявила Маргарита Кипелова своей подруге, едва девушки уединились за свободным столиком в их любимом студенческом кафе «H2O». Летняя, вернее, весенняя сессия, которую в этом году с июня почему-то перенесли на май, уже была позади, как и успешная защита курсовых работ.
— Это ты серьезно, что ли? – осторожно поинтересовалась Ксения Вебер, меланхолично помешивая пластиковой ложечкой уже порядком остывший «экспрессо». Однако вовсе не роман подруги детства занимал ее в тот момент. «Московскому солнышко явно его лысую скворечню напекло, — думала Ксюша, рассеянно щелкая паркеровской авторучкой, которую прихватила на последний экзамен по философии вместо своего обычного павлиньего пера с чернильницей. Ректор не только перенес сроки экзаменов. По многим предметам студенты получили свои заслуженные отметки «автоматом». Да и защита работ оказалась на поверку чисто символической формальностью. Создавалось такое впечатление, что преподаватели очень стремились поскорее отпустить учащихся с миром на каникулы. – И черт меня побери, если колдунья Инесса к этому всему не причастна!»
С другой стороны, «досрочная» сдача экзаменов оказалась как нельзя более кстати. Хомяк каким-то чудом (Ксения знала почти наверняка, что «чудо» звали Константин Николаевич Хомяков) раздобыл для всей их компании билеты на концерт «Лакримозы», который должен был состояться в Берлине 21 июня. Кроме того, Ритхарт любезно пригласил их погостить в его пентрхаусе на Александер-штрассе целых три недели до концерта. «Слишком уж много совпадений… Но почему бы и нет?».
— Эй, Ксю, ты меня слушаешь или как? – Рита помахала у подруги перед носом ладонью.
— Прости, задумалась… Так на чем мы остановились?
— У нас с Эженом все серьезно! – выпалила Маргарита, счастливо зажмурившись, а потом залпом допила подружкин кофе, совершенно не обращая внимания на протестующие возгласы последней.
Тортилла, вытащив голову из панциря, с неподдельным интересом посмотрела на девушек, а потом принялась жевать протянутый ей Ксенией финик.
— То есть как?
— Инь и Янь нашли друг друга. Две половинки встретились, понимаешь? Неделю назад Эжен сказал мне, что я – его единственная и настоящая Муза, и это прозвучало как «я люблю тебя!».
Ба-бах! Металлическая, круглая коробочка из-под датского печенья, в которой лежали сухофрукты, очутилась на полу, и девушкам пришлось в четыре руки собирать рассыпанные лакомства для Тортиллы.
— Жека предложил тебе руку и сердце, что ли? – наконец осмелилась спросить Ксения, с трудом сдерживая дрожь в руках.
Тут явно что-то не так. Насколько Ксюша знала своего друга детства, матримониальные планы никогда не входили в список его блестящих, гениальных прожектов. А если и числились там, то явно предпоследними с о-о-очень длинного хвоста. «Лодка любви всегда разбивается о семейный быт, Ксю. Художник должен быть абсолютно свободным, то есть, неокольцованным в том числе», — частенько повторял Евгений, лихорадочно дописывая очередную главу нового бестселлера. Хотя… недаром же говорят, что раз в год и палка стреляет: Евгений мог вполне себе угомониться, найдя Ту самую, единственную Музу, о которой говорил.
Однако Ксения знала Каминского как облупленного, поэтому ее тревога за подругу была далеко не безосновательной, особенно, в свете их с Хомяком тайного расследования.
Следствие зашло в тупик.
В мире по-прежнему случались то и дело громкие, резонансные преступления, и Евгений, явно работающий над неким важным и широкомасштабным проектом, умудрился «наваять» два новых бестселлера – «Темные одалиски» и «Ручной Люцифер». Миллионные тиражи разошлись в первый же день, как горячие пирожки. Только это не приблизило ни Ксению, ни Илью к ответу на самый главный вопрос о причастности писателя Каминского к событиям в его же книгах.
Отто Райхенау прилежно, как школьник, штудировал одну повесть за другой, делая закладки с пометками, совсем как на уроках литературы, и это беспокоило Ксению: похоже, юный «Шерлок Холмс» увидел между строк нечто такое, чего не увидели они. Тем более, Черная Хельга, однажды набрав среди ночи Хомяка, выдала: «Наша история движется по спирали. Нужно пройти очередной круг, чтобы узнать правду». «Опять спираль… Далась им эта спираль!» — сердито думала Ксюша, снова и снова листая «Гриммуар Хаоса». Ребята сошлись на том, что Евгений, будучи литературным гурманом весьма сомнительного толка, при помощи магии приемной сестры просто сует нос не в свой вопрос, но подобный вывод отчего-то никого из них не устраивал.
— Еще пока нет, но, думаю, скоро сделает.
Бульк! Кружок вяленого инжира очутился в свежей порции кофе, но Ксения Вебер только безнадежно махнула рукой.
— Ксенька, неужели ты за меня не рада? – Маргарита, присев напротив, взяла подругу за обе руки. – Ты чего такая смурная? Вон, Тортилка, и та веселее тебя… Экзамены сданы, курсовые тоже. Мы все едем отдыхать. А со мной рядом целых три недели будет Эжен, мой возлюбленный темный принц. А потом я стану его Музой навсегда. Forever. Понимаешь, Ксю? Я готова днями напролет петь и танцевать от счастья, которое переполняет меня! – с этими словами девушка подхватила Тортиллу на руки и закружилась с ней по пустому залу кафе. Осторожная рептилия предусмотрительно втянула в панцирь голову и лапы, и теперь благополучно переживала «девятый вал» в своем домике.
А Ксения Вебер, совсем как два месяца назад, уходила из кафе в неважном расположении духа.
Dura lex, sed lex. Суров закон, но он есть закон. Белоснежка нашла свое яблоко. И теперь обязательно вкусит его горький, запретный плод.
* * *
— Принес фотографии? – деловито поинтересовалась Инесса у названного брата, нетерпеливо отодвигая ногой с дороги надоедливых кошек, которые выписывали «восьмерки» и громко мурлыкали на всю прихожую. Усатые-полосатые, когда приходил Каминский, начинали просто сходить с ума.
— Принес, — Евгений полез в карман за флешкой. Фотографии клиентов Ритхарта Кнабе ему были не к спеху. Тому, что он собирался сделать, еще не было прецедентов.
— Учти, последствия могут быть самые плачевные и непредвиденные, — предупредила колдунья, зажигая черные свечи.
— Да, я знаю. Отто Райхенау внушает мне нешуточные опасения.
— Вот как? Если не ошибаюсь, мальчик неравнодушен к мужчинам. Думаю, ты в его вкусе, Эжен.
— Я не о том, Инес. Хотя и об этом тоже. Мне кажеться, у него суицидальные наклонности.
— О, это интересно, — оживилась Инесса. – Твой эксперимент приобретает особую вкусность.
— Да уж. Это я уже понял, — вздохнул писатель. – Этот парень, если потеряет свою любовь, то может потерять и жизнь.
— Не все ли равно? – пожала плечами Инесса. – Ты – Творец. Демиург. Великий Кукловод. Сама Тьма благословила тебя. Матерь Всей Бездны благоволит тебе. Она взяла тебя под свое особое покровительство. Это ли не главное?
Евгений ничего на это не ответил. Он и так слишком долго дергал саму Смерть за усы, дразнил ее, насмехался над ней, а потом заглаживал свою вину перед Черной Госпожой, преподнося ей щедрые дары.
И теперь ему предстояло очередное жертвоприношение, не более того. Бесприютная, неприкаянная, непрощенная душа прекрасного юноши-самоубийцы, еле зримым, бесплотным призраком реющая над двумя мирами – Этим и Тем, одержимая жаждой возмездия…
Каминский, раскрыв «дипломат», вытащил оттуда ручку, блокнот, и принялся лихорадочно записывать. Сюжетная линия перестроилась и начала приобретать свой более или менее законченный вид. Только больно уж все гладко получалось… «Было ровно на бумаге, да забыли про овраги». Молодой писатель украдкой заглянул в зеркало Тьмы, которое всегда носил с собой, однако Повелительница лишь снова улыбнулась ему улыбкой Моны Лизы и лукаво подмигнула.
«Упс. Меня, похоже, только что благословили на ратные подвиги. Аминь». Тем не менее, полной уверенности в последнем молодой человек не ощущал, особенно, после того, как буквально накануне ему в гадании выпал Старший аркан Таро «Луна», означающий, как правило, путаницу, бред, неразбериху, галлюцинации, а еще темное знание, бездну души, заблуждения и тайную опасность.
Евгений тщетно пытался понять, где и когда он пропустил нужный поворот, но у него ничего не получалось. Мысли разбегались, словно тараканы, и забивались поглубже в щели подсознания, едва освещенные ущербным, лунным сиянием Черной ночи его души. «Пора прекращать посиделки с гадалками и экстрасенсами на ночь глядя…».
Однако обратной дороги уже не было. Он сам вступил на эту зыбкую, размытую тропу по Ту сторону добра и зла, где человеческие законы уже невластны, и нести свой крест в итоге только ему…
Инесса терпеливо дождалась, пока муза с лирой выполнит свою миссию.
А потом пододвинула к себе свежераспечатанные фотографии.
— Эжен, давай мне руки. И сосредоточься на Маргарите Кипеловой, — велела девушка, зажигая самую толстую свечу в центре пентаграммы. Евгений очень удивился, но, тем не менее, просьбу приемной сестры выполнил и, зажмурившись, принялся думать о своей «королеве Марго».
— А теперь открывай глаза, Эжен, и повторяй за мной. Во имя повелительницы Тьмы, повелительницы Неба, королевы Преисподней…
— Во имя повелительницы Тьмы…
— Я призываю силы Тьмы даровать мне мощь…
— Я призываю силы Тьмы…
— Ее рука покарает!
— Ее рука покарает…
— Царства ее – Ад и Хаос…
— Темные силы наших предков, сделайте нас могущественными.
— Темные силы наших предков…
— Прославляем повелительницу Тьмы.
— Прославляем повелительницу Тьмы…
— Domine Infernus vobiscum!
— Domine Infernus vobiscum!
— Да будет так!
— Да будет так!
— Sursum corda!
— Sursum corda!
Едва Евгений произнес последнее слово, комнату заполнила Тьма. Но теперь она была не просто живой и осязаемой. Тьма была разумным, мыслящим существом, пришедшим ad profundis, из самого сердца преисподней.
— Ты действительно хочешь этого? – вопросила его Бездна Хаоса таким глубоким, чувственным голосом, что у Евгения от острого, судорожного спазма где-то глубоко внизу потемнело в глазах.
— Да, — еле слышно выдохнул он, кусая губы, чтобы не закричать.
— Ну, кто бы сомневался! Желание – страшная сила, не правда ли?
Эти две фразы стали, пожалуй, последним из того, что молодой писатель запомнил в этот теплый, весенний вечер.
В его животе резвились целые стаи ярких, тропических мотыльков, и малейший взмах невидимых крылышек пронзал насквозь обоюдоострыми иглами…
… Кажется, они с Инессой любили друг друга прямо на полу посреди комнаты, а кошки нарезали возле них круги, бархатно и умильно мурлыча, но сквозь марево экстаза Евгений почти ничего не соображал.
Тело взорвалось эйфорией так внезапно, что молодой человек, на несколько секунд «распавшись» на атомы, попросту перестал быть.
И именно в этот момент изображение Ритхарта Кнабе на фотографиях, по-прежнему лежащих посередине стола, начало стремительно оплывать и меняться…
(Продолжение следует)
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
babiki.ru/blog/proba-pera/154958.html
ВНИМАНИЕ! Во избежание недоразумений, произведение по содержанию относится к разряду 18+ и в нем есть соответствующие иллюстрации. Всех несогласных, несовершеннолетних, а также лиц с тонкой психикой убедительная просьба проходить мимо.
17.
— Ксюша, я люблю его! – радостно объявила Маргарита Кипелова своей подруге, едва девушки уединились за свободным столиком в их любимом студенческом кафе «H2O». Летняя, вернее, весенняя сессия, которую в этом году с июня почему-то перенесли на май, уже была позади, как и успешная защита курсовых работ.
— Это ты серьезно, что ли? – осторожно поинтересовалась Ксения Вебер, меланхолично помешивая пластиковой ложечкой уже порядком остывший «экспрессо». Однако вовсе не роман подруги детства занимал ее в тот момент. «Московскому солнышко явно его лысую скворечню напекло, — думала Ксюша, рассеянно щелкая паркеровской авторучкой, которую прихватила на последний экзамен по философии вместо своего обычного павлиньего пера с чернильницей. Ректор не только перенес сроки экзаменов. По многим предметам студенты получили свои заслуженные отметки «автоматом». Да и защита работ оказалась на поверку чисто символической формальностью. Создавалось такое впечатление, что преподаватели очень стремились поскорее отпустить учащихся с миром на каникулы. – И черт меня побери, если колдунья Инесса к этому всему не причастна!»
С другой стороны, «досрочная» сдача экзаменов оказалась как нельзя более кстати. Хомяк каким-то чудом (Ксения знала почти наверняка, что «чудо» звали Константин Николаевич Хомяков) раздобыл для всей их компании билеты на концерт «Лакримозы», который должен был состояться в Берлине 21 июня. Кроме того, Ритхарт любезно пригласил их погостить в его пентрхаусе на Александер-штрассе целых три недели до концерта. «Слишком уж много совпадений… Но почему бы и нет?».
— Эй, Ксю, ты меня слушаешь или как? – Рита помахала у подруги перед носом ладонью.
— Прости, задумалась… Так на чем мы остановились?
— У нас с Эженом все серьезно! – выпалила Маргарита, счастливо зажмурившись, а потом залпом допила подружкин кофе, совершенно не обращая внимания на протестующие возгласы последней.
Тортилла, вытащив голову из панциря, с неподдельным интересом посмотрела на девушек, а потом принялась жевать протянутый ей Ксенией финик.
— То есть как?
— Инь и Янь нашли друг друга. Две половинки встретились, понимаешь? Неделю назад Эжен сказал мне, что я – его единственная и настоящая Муза, и это прозвучало как «я люблю тебя!».
Ба-бах! Металлическая, круглая коробочка из-под датского печенья, в которой лежали сухофрукты, очутилась на полу, и девушкам пришлось в четыре руки собирать рассыпанные лакомства для Тортиллы.
— Жека предложил тебе руку и сердце, что ли? – наконец осмелилась спросить Ксения, с трудом сдерживая дрожь в руках.
Тут явно что-то не так. Насколько Ксюша знала своего друга детства, матримониальные планы никогда не входили в список его блестящих, гениальных прожектов. А если и числились там, то явно предпоследними с о-о-очень длинного хвоста. «Лодка любви всегда разбивается о семейный быт, Ксю. Художник должен быть абсолютно свободным, то есть, неокольцованным в том числе», — частенько повторял Евгений, лихорадочно дописывая очередную главу нового бестселлера. Хотя… недаром же говорят, что раз в год и палка стреляет: Евгений мог вполне себе угомониться, найдя Ту самую, единственную Музу, о которой говорил.
Однако Ксения знала Каминского как облупленного, поэтому ее тревога за подругу была далеко не безосновательной, особенно, в свете их с Хомяком тайного расследования.
Следствие зашло в тупик.
В мире по-прежнему случались то и дело громкие, резонансные преступления, и Евгений, явно работающий над неким важным и широкомасштабным проектом, умудрился «наваять» два новых бестселлера – «Темные одалиски» и «Ручной Люцифер». Миллионные тиражи разошлись в первый же день, как горячие пирожки. Только это не приблизило ни Ксению, ни Илью к ответу на самый главный вопрос о причастности писателя Каминского к событиям в его же книгах.
Отто Райхенау прилежно, как школьник, штудировал одну повесть за другой, делая закладки с пометками, совсем как на уроках литературы, и это беспокоило Ксению: похоже, юный «Шерлок Холмс» увидел между строк нечто такое, чего не увидели они. Тем более, Черная Хельга, однажды набрав среди ночи Хомяка, выдала: «Наша история движется по спирали. Нужно пройти очередной круг, чтобы узнать правду». «Опять спираль… Далась им эта спираль!» — сердито думала Ксюша, снова и снова листая «Гриммуар Хаоса». Ребята сошлись на том, что Евгений, будучи литературным гурманом весьма сомнительного толка, при помощи магии приемной сестры просто сует нос не в свой вопрос, но подобный вывод отчего-то никого из них не устраивал.
— Еще пока нет, но, думаю, скоро сделает.
Бульк! Кружок вяленого инжира очутился в свежей порции кофе, но Ксения Вебер только безнадежно махнула рукой.
— Ксенька, неужели ты за меня не рада? – Маргарита, присев напротив, взяла подругу за обе руки. – Ты чего такая смурная? Вон, Тортилка, и та веселее тебя… Экзамены сданы, курсовые тоже. Мы все едем отдыхать. А со мной рядом целых три недели будет Эжен, мой возлюбленный темный принц. А потом я стану его Музой навсегда. Forever. Понимаешь, Ксю? Я готова днями напролет петь и танцевать от счастья, которое переполняет меня! – с этими словами девушка подхватила Тортиллу на руки и закружилась с ней по пустому залу кафе. Осторожная рептилия предусмотрительно втянула в панцирь голову и лапы, и теперь благополучно переживала «девятый вал» в своем домике.
А Ксения Вебер, совсем как два месяца назад, уходила из кафе в неважном расположении духа.
Dura lex, sed lex. Суров закон, но он есть закон. Белоснежка нашла свое яблоко. И теперь обязательно вкусит его горький, запретный плод.
* * *
— Принес фотографии? – деловито поинтересовалась Инесса у названного брата, нетерпеливо отодвигая ногой с дороги надоедливых кошек, которые выписывали «восьмерки» и громко мурлыкали на всю прихожую. Усатые-полосатые, когда приходил Каминский, начинали просто сходить с ума.
— Принес, — Евгений полез в карман за флешкой. Фотографии клиентов Ритхарта Кнабе ему были не к спеху. Тому, что он собирался сделать, еще не было прецедентов.
— Учти, последствия могут быть самые плачевные и непредвиденные, — предупредила колдунья, зажигая черные свечи.
— Да, я знаю. Отто Райхенау внушает мне нешуточные опасения.
— Вот как? Если не ошибаюсь, мальчик неравнодушен к мужчинам. Думаю, ты в его вкусе, Эжен.
— Я не о том, Инес. Хотя и об этом тоже. Мне кажеться, у него суицидальные наклонности.
— О, это интересно, — оживилась Инесса. – Твой эксперимент приобретает особую вкусность.
— Да уж. Это я уже понял, — вздохнул писатель. – Этот парень, если потеряет свою любовь, то может потерять и жизнь.
— Не все ли равно? – пожала плечами Инесса. – Ты – Творец. Демиург. Великий Кукловод. Сама Тьма благословила тебя. Матерь Всей Бездны благоволит тебе. Она взяла тебя под свое особое покровительство. Это ли не главное?
Евгений ничего на это не ответил. Он и так слишком долго дергал саму Смерть за усы, дразнил ее, насмехался над ней, а потом заглаживал свою вину перед Черной Госпожой, преподнося ей щедрые дары.
И теперь ему предстояло очередное жертвоприношение, не более того. Бесприютная, неприкаянная, непрощенная душа прекрасного юноши-самоубийцы, еле зримым, бесплотным призраком реющая над двумя мирами – Этим и Тем, одержимая жаждой возмездия…
Каминский, раскрыв «дипломат», вытащил оттуда ручку, блокнот, и принялся лихорадочно записывать. Сюжетная линия перестроилась и начала приобретать свой более или менее законченный вид. Только больно уж все гладко получалось… «Было ровно на бумаге, да забыли про овраги». Молодой писатель украдкой заглянул в зеркало Тьмы, которое всегда носил с собой, однако Повелительница лишь снова улыбнулась ему улыбкой Моны Лизы и лукаво подмигнула.
«Упс. Меня, похоже, только что благословили на ратные подвиги. Аминь». Тем не менее, полной уверенности в последнем молодой человек не ощущал, особенно, после того, как буквально накануне ему в гадании выпал Старший аркан Таро «Луна», означающий, как правило, путаницу, бред, неразбериху, галлюцинации, а еще темное знание, бездну души, заблуждения и тайную опасность.
Евгений тщетно пытался понять, где и когда он пропустил нужный поворот, но у него ничего не получалось. Мысли разбегались, словно тараканы, и забивались поглубже в щели подсознания, едва освещенные ущербным, лунным сиянием Черной ночи его души. «Пора прекращать посиделки с гадалками и экстрасенсами на ночь глядя…».
Однако обратной дороги уже не было. Он сам вступил на эту зыбкую, размытую тропу по Ту сторону добра и зла, где человеческие законы уже невластны, и нести свой крест в итоге только ему…
Инесса терпеливо дождалась, пока муза с лирой выполнит свою миссию.
А потом пододвинула к себе свежераспечатанные фотографии.
— Эжен, давай мне руки. И сосредоточься на Маргарите Кипеловой, — велела девушка, зажигая самую толстую свечу в центре пентаграммы. Евгений очень удивился, но, тем не менее, просьбу приемной сестры выполнил и, зажмурившись, принялся думать о своей «королеве Марго».
— А теперь открывай глаза, Эжен, и повторяй за мной. Во имя повелительницы Тьмы, повелительницы Неба, королевы Преисподней…
— Во имя повелительницы Тьмы…
— Я призываю силы Тьмы даровать мне мощь…
— Я призываю силы Тьмы…
— Ее рука покарает!
— Ее рука покарает…
— Царства ее – Ад и Хаос…
— Темные силы наших предков, сделайте нас могущественными.
— Темные силы наших предков…
— Прославляем повелительницу Тьмы.
— Прославляем повелительницу Тьмы…
— Domine Infernus vobiscum!
— Domine Infernus vobiscum!
— Да будет так!
— Да будет так!
— Sursum corda!
— Sursum corda!
Едва Евгений произнес последнее слово, комнату заполнила Тьма. Но теперь она была не просто живой и осязаемой. Тьма была разумным, мыслящим существом, пришедшим ad profundis, из самого сердца преисподней.
— Ты действительно хочешь этого? – вопросила его Бездна Хаоса таким глубоким, чувственным голосом, что у Евгения от острого, судорожного спазма где-то глубоко внизу потемнело в глазах.
— Да, — еле слышно выдохнул он, кусая губы, чтобы не закричать.
— Ну, кто бы сомневался! Желание – страшная сила, не правда ли?
Эти две фразы стали, пожалуй, последним из того, что молодой писатель запомнил в этот теплый, весенний вечер.
В его животе резвились целые стаи ярких, тропических мотыльков, и малейший взмах невидимых крылышек пронзал насквозь обоюдоострыми иглами…
… Кажется, они с Инессой любили друг друга прямо на полу посреди комнаты, а кошки нарезали возле них круги, бархатно и умильно мурлыча, но сквозь марево экстаза Евгений почти ничего не соображал.
Тело взорвалось эйфорией так внезапно, что молодой человек, на несколько секунд «распавшись» на атомы, попросту перестал быть.
И именно в этот момент изображение Ритхарта Кнабе на фотографиях, по-прежнему лежащих посередине стола, начало стремительно оплывать и меняться…
(Продолжение следует)
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
Обсуждение (2)
Хотя и кощунственно)))